Кто смерти пожелал,Кто на меня лютую порчу наслалВ плохую минуту, в плохую секунду.Свой голос, свой волос и всю свою ярость напустили:По моим мощам, по моим костям,На печень, на сердце, на алую кровь.Или то молодые молодицы,Или юные красные девицы,Вдовцы, вдовицы,Старые старики, средовые мужики,Девки, ребята, малые дитята,С кого горе снимали и меня отправляли,Уроки, призоры, присудные разговоры,Измены, перемены, завидованье.Кто прикуп мне всучил,Кто на меня хворь положил,Пусть та душа взовьется,Всей кровью своей захлебнется,Не ест, не спит, в мою сторону глядит.И что худой человек мне отдал,Чтобы сам себе все до капельки забрал.И будьте, мои слова, крепки.Ключи, найдите свои замки,Прилипчивы, не отлипчивы.Что я сказала, что не сказала,Все чтобы все равно по моему слову стало.Ключ, замок, язык.Аминь. Аминь.Аминь.Еще хочется рассказать о тех случаях – а их, поверьте, немало, – когда на человека наводят порчу на пьянство в наказание за какой‑нибудь проступок. Вот одна такая история. Муж, прожив с женой четырнадцать лет, бросил ее ради обеспеченной любовницы. Мать брошенной жены, видя, как страдает ее дочь, пошла к зятю на работу. Дождавшись, когда он выйдет из здания, стала его уговаривать, чтобы он вернулся в семью.«Сынок, вернись, – уговаривала она, – ведь у вас такие хорошие детки. Доченька моя совсем извелась, не спит, не ест. Скажи мне, в чем дело, может, она тебя чем обидела, так прости ее, все можно наладить. Если я тебя чем невольно обидела, прости и меня ради Христа. Я
прямо здесь встану на колени, только вернись домой».
Зять молчал, потому что ему совершенно не в чем было упрекнуть жену. Она действительно была хорошей хозяйкой, ласковой женой и заботливой матерью для его детей. Тещу свою ему также не в чем было укорить: она никогда не вмешивалась в их жизнь и всячески помогала им, чем могла.
«Простите меня, сказал мужчина, впервые за многие годы не назвав ее мамой, – но я не могу вернуться в семью. У меня одна жизнь, и я хочу ее прожить максимально хорошо. Да, мы с вашей дочерью жили дружно, но она мне никогда не даст то, что смогла дать эта женщина. Я всю жизнь мечтал о машине. Мне надоело ездить в троллейбусах, а теперь у меня есть все, что я только могу пожелать. Детям я буду помогать, вы не думайте, я же не сволочь какая‑нибудь. Но к вашей дочери я не вернусь никогда».
Сказав так, он повернулся и пошел к своей машине.
Вечером пожилая женщина, не стерпев, рассказала дочери о разговоре с зятем. Покинутая жена заметно побледнела, но не проронила ни слова. А через час ее мать вызвала «скорую» – ее дочь отравилась. Спасти бедняжку не смогли. На похороны зять не пришел, тогда свекровь пошла к знахарке и попросила наказать бывшего зятя за все то зло, которое, как она считала, он причинил ее семье. Женщина хотела, чтобы он стал противен своей новой жене и она выгнала его из дому, чтобы после этого ему некуда было бы идти и он остался бы жить на улице под забором. Так на мужчину была наведена запойная порча.
Порча эта не из легких, но та знахарка постаралась на славу. Все чаще и чаще рука мужчины тянулась к спиртному, и не прошло и года, как он окончательно спился. Естественно, второй брак у него распался.
Есть множество способов снятия порчи, сделанной на беспробудное пьянство. Вот один из них. Отведите больного к реке и попросите его встать лицом на запад. После этого медленно обходите его против часовой стрелки, читая при этом такой заговор:
Река, ты река, сыпучие берега,
Возьми ты с раба Божьего (имя) хмель‑хворобу.
Хмель‑хвороба, с раба Божьего (имя) сойди,
На песчаное дно пойди.
Там тебе быть, там тебе отныне жить,
Там тебе век свой вековать,А на рабе Божьем (имя) хмели не бывать.Привяжись к песку морскому,К траве подводной, к змее подколодной.Не грызи раба Божьего (имя), а грызи морские берега,Гладкие камни, мокрые корни.Рыба бела вина не пьет,И раб Божий (имя), вина не пей.Рыба красна вина не пьет,И раб Божий (имя), вина не пей.Морской камень вина не пьет,И раб Божий (имя), вина не пей.Уйми, река, раба Божьего (имя) от вина.Ныне и присно и во веки веков. Аминь.
Месть покинутой жены
Из письма:«У моего мужа уже была семья до но встретились мы с ним уже после того, как он оставил жену и ребенка, так что совесть моя чиста, и я не понимаю, за что мне выпали такие страдания. Его бывшая жена откуда‑то прознала про день нашей свадьбы, хотя он с ней и не общался почти, и заявилась в ресторан, когда праздник только начался. Я эту женщину в лицо не знала, и когда увидела ее рядом с мужем, то решила, что это кто‑то из его знакомых. Я подошла, чтобы пригласить к столу, и только тут, взглянув на лицо мужа, поняла, что происходит что‑то нехорошее. Женщина та не кричала, поэтому я не слышала, о чем они говорили, при мне она сказала следующее:– От души желаю вам хлебнуть побольше горя. Мне легче было бы видеть тебя в гробу, чем за свадебным столом. Не за себя проклинаю, а за ребенка, которого ты осиротил. Тебе не детей делать, а лягушат, будь ты… – Дальше она проклинала мужа так, что я и повторять этих слов не хочу.Все это она сказала быстро и тихо, на меня даже не взглянула. Глаза ее горели злобой, было в них столько отчаяния и боли, что и я не могла смотреть на нее. Ребенок, чувствуя настроение матери, тоненько и жалобно заплакал. Сказав все, что желала, женщина развернулась и ушла. Вокруг веселились люди, которые не обращали внимания на происходящее. Никто так ничего и не понял, только мы с мужем стояли, будто окаменев.Конечно, я знала, что он был до меня женат и что у него уже есть ребенок. Но я‑то здесь при чем, мне‑то зачем несчастий желать, ведь я выходила замуж по любви за человека, который уже давно был в официальном разводе! Мало ли кто расходится и потом бывает счастлив с другим человеком! Думаю, что его бывшая жена на что‑то продолжала надеяться, а когда узнала о свадьбе, то совсем сошла с ума от злобы.Мужу я ничего говорить не стала, чтобы вконец не испортить праздник.А вечером мама сказала мне, что нашла морковку, утыканную швейными иголками с круглыми головками, и сухую лягушку в пакете. Все это мы выбросили в мусоропровод, решив, что это дела его бывшей жены.
Через неделю у мужа на теле стали появляться бородавки, в том числе и на половом органе. Врачи давали мази, делали уколы, пичкали его таблетками, но все было без толку: бородавок становилось все больше и больше. Как он мучился! Белье натирало их, и от этого из бородавок все время сочилась кровь. Муж все время испытывал боль, отчего его характер резко испортился – он превратился в неуравновешенного человека. Мы стали все время ссориться. Естественно, о супружеских отношениях нам пришлось надолго забыть. Все происходящее пугало мужа, и он этого даже не скрывал. Потом он потерял хорошую работу, так как начальство не пожелало терпеть его выходки. К тому же теперь бородавок было столько, что каждый шаг причинял ему боль. Ситуация ухудшалась тем, что перед свадьбой мы купили квартиру и теперь были в долгах как в шелках, а выплачивать их было нечем. Проценты же тем временем росли.Потом с нами начали разбираться кредиторы, подали на нас в суд, и квартиру нам пришлось продать, чтобы хоть как‑то расплатиться.Муж пытался покончить с собой, но я его спасла, буквально вынув из петли. С тех пор я боялась оставлять его одного.Однажды моя мама сказала:– Знаешь, не надо было тебе ему помогать, лучше бы он умер, а то и так всю жизнь тебе сломал. Пропадешь ты с ним. Он в наш дом только горе принес, ни одного счастливого дня ты с ним не видела.– Не он, а она, – возразила я.И тут же в голову мне пришла, как тогда показалось, замечательная мысль: найти ту женщину и поговорить с ней. Объяснить, что я в ее бедах не виновата, и попросить снять эту страшную порчу.Сказано – сделано. Найти‑то я ее нашла, вот только слушать она меня не стала, сказала лишь:– Я на тебя не злюсь. Не ты – так другая. Но ему не прощу, не успокоюсь, пока он не сдохнет. За сиротство ребенка, за свою исковерканную жизнь я ему отомщу – и пойду до конца.Я просто поверить не могла, что кто‑то может быть так несправедлив и жесток. Злость охватила меня, и я ее спросила:– А ты не боишься, что он придет и просто убьет тебя, ведь ему терять теперь нечего.– Нет, – ответила она совершенно спокойно. – Он меня и пальцем не тронет. Даже близко подойти не сможет. Мне такой оберег поставили, что только он на меня руку поднимет, так сразу же Богу душу и отдаст.