Институт философии Российской академии наук
Наука в горизонте апофатики
Павел Гуревич
Доктор философских наук, доктор филологических наук, профессор, главный научный сотрудник сектора истории антропологических учений.
Эльвира Спирова
Доктор философских наук, главный научный сотрудник, руководитель сектора истории антропологических учений
Аннотация
Слово «апофатика» имеет давнюю традицию. Оно выражает когнитивный принцип, позволяющий подойти к изучению процессов природы через отрицание. Апофатики считают, что любое теоретическое открытие не следует рассматривать как исчерпывающее. Его стоит скорее трактовать как знак потаённого, как указание на возможные глубины новых проблем. Принцип отрицания в данном случае служит предостережением от простого первоначального толкования темы. Именно так понимал это слово Дионисий Ареопагит. Он утверждал, что есть два пути Богопознания: первый путь - через положительные определения Бога («Всемогущий», «Вездесущий», «Благой»), второй путь - через отрицание всех предикатов как неточных или ложных. Чтобы получить истинный образ Бога, нужно, полагают апофатики, отбросить все ответы, которые претендуют на познание Бога. В результате мыслители получают ответ на вопрос «Что Бог не есть?». На этом пути проступает истинный образ Бога. Зародившись в богословии, апофатика проникла в философию и науку. Она отразилась на толковании Вселенной, представлении об истинном образе человека. Современные исследователи называют апофатику основным методом науки XXI века. Апофатический метод как реакция на очевидную несостоятельность претензий на абсолютное знание становится всё более востребованным в постмодернизме.
Ключевые слова: катафатика, апофатика, наука, богословие, отрицание отрицания, идолы сознания, апофатический проект человека, квантовая теория, эволюция, трансформация человека
Annotation
Pavel GUREVICH
DSc in Philosophy, DSc in Philology, Professor, Chief Researcher.
RAS Institute of Philosophy
Elvira SPIROVA
DSc in Philosophy, ^ad of the Department of the History of Anthropological Doctrines. RAS Institute of Philosophy
SCIENCE IN THE APOPHATIC HORIZON
The word “apophaticism” has a long tradition. It expresses a cognitive principle that allows us to approach the study of the processes of nature through negation. Supporters of apophaticism believe that any theoretical discovery should not be regarded as exhaustive. It should rather be interpreted as a sign of the hidden, as an indication of the possible depth of new problems. The principle of negation in this case serves as a warning against a simple initial interpretation of the topic. This is how Dionysius the Areopagite understood this word. He argued that there are two ways of knowing God: the first way is through positive definitions of God (“Almighty”, “Omnipresent”, “Good”), the second way is through the denial of all predicates as inaccurate or false. From the apophatic point of view, to get the true image of God it is necessary discard all the answers that claim to know God. As a result, thinkers get an answer to the question “What God is not?” In this way emerges the true image of God. Born in theology, apophaticism penetrated into philosophy and science. It reflected on the interpretation of the Universe, on the idea of the true image of man. Modern researchers call the apophatic knowledge the main method of the science of the XXI century. In postmodernism apophatic method is becoming increasingly popular as a reaction to the apparent failure of claims to absolute knowledge.
Keywords: cataphatic, apophaticism, science, theology, negation of negation, idols of consciousness, apophatic project of man, quantum theory, evolution, human transformation
Религиозное отрицание
Допустимо ли науке радикально и постоянно переоценивать свои ос "дигмальные сдвиги. Она находит подтверждение своим выводам
в грандиозной практике человечества. Накоплены мощнейшие производительные силы. Замышляются полёты на другие планеты. Наука ставит вопрос о коренном преображении человека - создании постчеловека. Ни религия, ни искусство, ни этика не предлагают столь основательных программ. И тем не менее наука сохраняет за собой обширные зоны неведения и заблуждений. Она весьма смутно представляет дальнодействие своих помышлений.
Кроме того, наука умышленно оставляет в стороне «вечные вопросы», передавая их на попечение философии. Каков, к примеру, скрытый замысел великого механизма эволюции? Что представляет собой потрясающий разбег галактик? Откуда появился разум, возвысивший человека над природой? Что представляет собой человек, не имеющий аналогов в земном мире? Как возникла Вселенная? Каковая её надобность для неё самой, а может быть, и для нас? И, наконец, кому нужны мы, существа эксцентричные, обладающие немалым числом биологических несуразиц, но тем не менее взявшие на себя непомерные обязанности по радикальному изменению мира?
Эти насущные вопросы, не получив разгадки, не помешали науке взяться за изменение окружающего мира.
Мир - лестница, по ступеням которой Шёл человек.
Мы осязаем то,
Что он оставил на своей дороге.
Животные и звёзды - шлаки плоти,
Перегоревшей в творческом огне:
Все в свой черед служили человеку Подножием,
И каждая ступень
Была восстаньем творческого духа.
(Максимилиан Волошин «Путями Каина»)
Но был ли выверен этот маршрут науки? Стоило ли довериться ему или, наоборот, отгородиться незнанием, заручиться отрицанием, сомнением? В истории философии неоднократно рождались смутные мысли относительно скрытых угроз науки (И. Кант, А. Шопенгауэр и др.). Не приведёт ли мнимое восхождение в тупик? Не обернутся ли победы поражением? Воззвать ли к Богу? Но он безгласен. Небеса безмолвствуют?
Сомнения терзали и богословие, и науку. Нет ли надобности постоянно проверять критические основания науки? Не пора ли сойти с накатанного пути прогресса посредством всеобъемлющего сомнения? Не допустить ли априори непреложную вариативность миропостижения? А может быть, отказаться от веры в живое присутствие Бога, от его прямого участия в земных делах?
Слово «апофатический», т. е. отрицающий, появилось в античности. Его адепты были убеждены в том, что за осколками обретённого знания таятся пучины неведомого. Путь к нему как раз в отказе от усвоенного, обыденного, привычного. Первыми, пожалуй, в этом апофатическом радикализме оказались замечены богословы. Православное учение стремилось представить два пути богопознания - катафатический (положительный) и апофатический (отрицательный). «Основания катафатики - во вселен- скости Бога, основания апофатики - в его сокрытости» [15, с. 166].
Отечественный исследователь Д.А. Филин считает, что первым в истории последовательно мыслящим апофатическим богословом был Платон, определивший все «верхние» ипостаси своей философии апофатически и наиболее полно проявив себя как апофатика в учении о едином. «Бог не может не мыслиться абсолютно запредельным всем мыслимым предикатам, и поэтому он является ничто [тезис: 137 с - 142 Ь “Парменида”]. При этом он такое ничто, которое порождает мир [142 Ь - 155 d; 157 Ь - 159 Ь, Ь - 165 е “Парменида”]. И, таким образом, как его причина не может не быть сверхбытием, в преизбытке, содержащем все положительные предикаты бытия [антитезис: 160 Ь - 163 Ь “Парменида”]. Таким образом, божественное первоединое является органической совокупностью сверх-и-не- предикатов всего сущего. Выходя за пределы бытия, оно содержит последнее во всей полноте его благ [синтез: 142 Ь - 155 d; 157 Ь - 159 d; 164 Ь - е “Парменида”; 16 с - 20 е “Филеба”]. Такова диалектическая логика апофатического богословия платонизма» [26, с. 46].
Научное познание, явили апофатики, неприложимо к познанию Всевышнего. «Бог не предмет науки, - писал В.Н. Лосский, - и богословие
радикальным образом отличается от философского мышления: богослов не ищет Бога, как ищут какой-нибудь предмет, но Бог Сам овладевает богословом, как может овладевать нами чья-то личность. И именно потому, что Бог первым нашёл его, именно потому, что Бог, так сказать, вышел ему навстречу в Своём откровении, для богослова оказывается возможным искать Бога, как ищем мы всем своим существом, следовательно и своим умом, чьего-либо присутствия. Бог богословия - это “Ты”, это живой Бог Библии. Конечно, это Абсолют, но Абсолют личностный, поэтому мы говорим “Ты” в молитве» [13, с. 455].
Апофатический акт В.Н. Лосского вывел Бога за пределы теоретического размышления. Он поставил под сомнение земного Бога в его земном существовании. Бог проявляет себя в трансценденции. Он отличен от всего сущего. По словам Дионисия Ареопагита, богоначалие является некой превышающей бытие Сверхблагостью. Сама идея мыслить Бога в нём самом обязывает нас к молчанию.
Апофатика - это метод размышления, который начинается с отрицания. Такое сомнение невозможно соотнести с научным критическим подходом. Ведь в богословии речь идёт об «отрицании отрицания», а не просто о частном теоретическом подозрении. «Апофатизм состоит в отрицании всего того, что Бог не есть: сначала устраняется всё тварное, даже космическая слава звёздных небес, даже умопостигаемый свет небес ангельских. Затем исключаются самые возвышенные атрибуты - благость, любовь, мудрость. Наконец, исключается даже и само бытие. Бог не есть что-либо из этого; в самой природе Своей Он непознаваем» [13, с. 460461]. Этот путь последовательных отрицаний очищает наши понятия и не позволяет нам мыслить в их ограниченных значениях. Только тогда Божество выступает как бездонная тайна. Вот почему Лосский утверждает, что бесконечность всех определений Бога по сути дела олицетворяет отношение конечного к бесконечному.
Теологические традиции, связанные с постижением Бога путём отрицания всех его атрибутов и обозначений, основательно укоренились в богословии. Однако апофатические установки обнаружили себя не только в нём. Они значительно расширили свою сферу. «Любой дискурс тяготеет либо к позитивной описательности, прямому именованию, либо к апофа- тической указательности, негативному определению. Дискурс о чём угодно может быть построен либо катафатически - тогда он будет речью о предмете, либо апофатически - тогда он будет речью о чём-то другом, но приводящей к предмету. Сильная сторона катафатического подхода - прямота и ясность, но в том же и его слабость: когда нам рассказывают о чём-то “просто и ясно”, чаще всего мы имеем дело с упрощением и схематизацией, в которых куда-то пропадает сама вещь, о которой идёт речь. Апофатика темна, это неудобный способ сообщения, но зато уж если она достигает цели, мы можем быть уверены, что восприняли что-то живое и настоящее» [15, с. 167].
Практически в момент возникновения европейской науки Фрэнсис Бэкон представил собственный вариант апофатики для научного познания. Многие учёные считали, что апофатика в её когнитивном варианте неприменима к другим видам познания. Однако Бэкон считал апофатический метод едва ли не основным научным инструментом. Смысл его рассуждений состоит вовсе не только в том, чтобы указать на частные ошибки познавательного процесса. Бэкон призывал учёных сосредоточиться не на тех фактах, которые согласуются с их теориями. Напротив, он предлагал основное внимание уделять несовпадению теории и фактов. Если факт и теория находятся в счастливом союзе, Бэкон предлагал брать эти теории под подозрение. Факты подчас ложатся под теории, но в этом кроется опасность: мнимое согласие скрывает истину.
Ф. Бэкон, как известно, обрисовал программу устранения «идолов сознания», называя их иногда призраками. По мнению английского учёного, наука не призвана обосновывать атрибуты и деяния Бога. Она не может также быть знанием ради знания. В том виде, в каком существует наука, она не может выполнить своё предназначение. Она призвана начать с отрицания, с критики собственных оснований. Предпосылкой реформы науки, согласно Бэкону, должно стать очищение разума от заблуждений или идолов. «Что же касается опровержения призраков, - писал Бэкон, - то этим словом мы обозначаем глубочайшие заблуждения человеческого ума. Они обманывают не в частных вопросах, как остальные заблуждения, затемняющие разум и расставляющие ему ловушки; их обман является результатом неправильного и искажённого предрасположения ума, которое заражает и извращает все восприятия интеллекта. Ведь человеческий ум, затемнённый и как бы заслонённый телом, слишком мало похож на гладкое, ровное, чистое зеркало, неискажённо воспринимающее и отражающее лучи, идущие от предметов; он скорее подобен какому-то колдовскому зеркалу, полному фантастических и обманчивых видений» [6, с. 307].
Идолы овладевают человеческим интеллектом в силу особенностей общечеловеческой природы или в силу индивидуальных особенностей каждого человека. Ф. Бэкон насчитал четыре вида идолов.
Идолы рода - ошибки, обусловленные специфическими особенностями восприятия и мышления, которые присущи всем людям вообще, всему человеческому роду. Бэкон подчёркивает, что в процессе познания человеческий разум примешивает к сущности вещей свою собственную природу, объясняя действия природы по аналогии с поступками человека. К идолам рода философ относит и стремление человеческого ума к необоснованным обобщениям.
Идолы пещеры - это ошибки, обусловленные склонностями, которые свойственны отдельным группам людей и даже отдельным лицам. Второй род предрассудков ещё более усложняет постижение истины. Человек как бы заперт в пещере собственной индивидуальности, он судит об остальном мире со своей личной точки зрения. Эти заблуждения имеют отношение к индивидуальным особенностям восприятия, обусловленным той атмосферой, в которой живёт человек, ибо у каждого есть своя особая пещера, которая ослабевает и искажает свет природы.
Замечательно, что Бэкон обратил внимание на разность человеческих представлений. Прошли столетия, и мы ещё больше убедились в том, что ошибки разума часто проистекают из очевидного факта: люди не могут преодолеть собственные иллюзии. Им мешает многое: принадлежность к той или иной социальной группе, особенности индивидуального психологического склада, жизненный опыт. Человеческие интересы заставляют людей вносить исправления в, казалось бы, ясные свидетельства ума. апофатика вселенная природа