Размещено на http: //www. allbest. ru/
Международный славянский институт 129085, Россия, г. Москва, ул. Годовикова, 9, строение 25
"Нет" пыли, грязи, шуму: образы городов будущего
Болтаевский Андрей Андреевич
кандидат исторических наук
доцент, boltaev83@mail.ru
Аннотация
Город с давних времен является средоточием наиболее активных людей, стремящихся построить окружающее пространство на основе своих вкусов и представлений. У каждого человека свой идеал, поэтому образы городов будущего иногда отличаются совершенно кардинально: подземные, подводные и надводные, орбитальные и даже висячие. В течение последних двухсот лет крупные города стали источником экологического бедствия, социальных катаклизмов, рассадником девиаций: футурологи ищут выход из этой ситуации, но единственно верного пути быть не может. Автор критически рассматривает концепции городов будущего, использует сравнительный и типологический анализы, чтобы показать основные тенденции в современной урбанистике, опираясь на теорию Ж. Бодрийяра. Образ городов будущего, создаваемый социологами и архитекторами, зачастую граничит с научной фантастикой. Несмотря на кажущуюся нереалистичность, идеи подземных, подводных и надводных городов получили воплощение в реальных условиях. Важнейшим условием развития мегаполисов является совершенствование транспорта, редкого исключения из ряда симулякров общества постмодерна.
Ключевые слова: город будущего, экологизм, транспорт, активность, подземные города, подводные города, пространственные города, линейные города, космические города, градостроительство
город урбанистика бодрийяр мегаполис
Abstract
Boltaevskii Andrei Andreevich
PhD in History
associate professor of the Department of Philosophical and Socio-Humanitarian Disciplines at Moscow State University of Food Production
129085, Russia, g. Moscow, ul. Godovikova, 9, stroenie 25 The city has long been a focal point of the most active people seeking to build the surrounding area based on their tastes and ideas. Each person has his ideal, so the image of the city of the future sometimes differ quite dramatically: the underground, underwater and surface, orbital, and even hanging. Over the last two hundred years, the city became a source of major environmental disasters, social upheavals, a hotbed of deviations: futurists are looking for a way out of this situation, but the only true way can not be.
The author critically examines the concept of cities of the future, using comparative and typological analysis to show the main trends in contemporary urban planning, based on the theory of Jean Baudrillard. The image of the cities of the future, created by sociologists and architects, often borders on science fiction. Despite the seemingly unrealistic idea of the underground, underwater and surface towns were embodied in the real world. The most important condition for the development of mega-cities is to improve the transport of the rare exceptions to the simulacra of a number of postmodern society.
Keywords:
city of the future, environmentalism, transport, activity, underground cities, underwater city, spatial town, linear city, space city, town planning
С древних времен город представляет собой попытку человека изменить существующий мир, сделать его более приспособленным для повседневной жизнедеятельности. Именно поэтому мы знаем сотни попыток социальных философов и утопистов нарисовать образ идеального города: назовем только имена Платона, Т. Кампанелла, Э. Кабе, Н.Г. Чернышевского, К. Маркса и Ф. Энгельса, М. Вебера. Начиная от Аврелия Августина возникла традиция включать в понятие «град» модели общественного устройства - из последних примеров выделим «социологию градов» французских исследователей Л. Болтански и Л. Тевено [1].
Вместе с тем, он привел к обособлению социума от природы, развитию антропогенных ландшафтов, нарастанию глобальных экологических проблем, в конечном итоге, разрушению биосферы. Ле Корбюзье писал: город - «это символ борьбы человека с природою, символ его победы над ним» [2, с. 25]. Изначально предлагавший лучшие условия приложения человеческого труда, более комфортные условия жизнедеятельности город уже к середине XIX в. стал местом мало пригодным для жизни. А ведь еще в середине XVII в. парижане пили воду из Сены, а век спустя лондонские аристократы ловили форель в Темзе. Бурное развитие промышленного производства привело к преображению города как в Европе и Северной Америке, так и в России. Приведем здесь строчки В.В. Маяковского:
Нет, и Русь от труб становится сторогой,
Город дымной бородой оброс.
Многие россияне помнят из своего детства, что идеальной картиной города, рисовавшееся и мастерами искусства, были промышленные гиганты с множеством заводских труб и затмевающим солнце и небо дымом (достаточно вспомнить чудесный фильм Л. Лукова «Разные судьбы»). Однако эпоха индустриального города заканчивается с началом научно-технической революции, выдвинувшей новые концепции развития, в том числе «зеленый город», «умный город» и т.д. Разделение мира на «Север» и «Юг» отчетливо заметно и на городском уровне: если в Европе, Северной Америке люди все чаще переезжают в пригородные зоны, а мечтой среднего гражданина является домик с зеленой лужайкой перед ним, то в развивающихся странах наблюдается бурный рост мегаполисов, образом которых продолжают оставаться высотные небоскребы (примечательно, что из 10 самых высоких зданий мира только одно находится в Нью-Йорке, остальные в Китае, ОАЭ, Саудовской Аравии и Индонезии), транспортные артерии, промышленные зоны. Вследствие этого в Восточной Азии, Индии, Латинской Америке продолжается разрушение экологического баланса. Один из флагманов мировой экономики - Китай - еще в 2002 г. выделил 84 млрд. долларов в рамках программы по очищению в стране воды и атмосферы [3]. Экология «Поднебесной» оказывает негативное воздействие, в первую очередь, на прилегающие районы, в том числе природу Сибири и Дальнего Востока, однако не ограничивается только ими: например, 25% всех примесей в воздухе Лос-Анджелеса приходят из Китая [4].
Итак, сегодня человечество стремится к «зеленой экономике», возможности перехода к ноосфере, отказу от «антропоцентризма». Примечательно, что хотя сам термин «ноосфера» впервые был введен в научный оборот французскими исследователями Е. Леруа и П. Тейяром де Шарденом, во многом сходное понятие предлагал русский философ П.А. Флоренский. В письме к В.И. Вернадскому отец Павел писал: «Со своей стороны хочу предложить мысль, нуждающуюся в конкретном обосновании и представляющую скорее эвристическое начало. Это именно мысль о существовании в биосфере, или, может быть, на биосфере, того, что можно было бы назвать пневматосферой, т.е. о существовании особой части вещества, вовлеченной в круговорот культуры или, точнее, круговорот духа» [5, с. 177]. Сам Вернадский в дальнейшем указывал на главенствующую роль научной мысли в развитии биосферы, говоря об ее переходе в новую стадию - ноосферу. Насколько это соизмеримо с развитием мегаполисов, продолжающимся увеличением числа горожан (сегодня население свыше 700 городов планеты превышает 0, 5 млн. человек [6, p. 1])? Каким вообще может быть город будущего? Будет ли он расти вверх или вширь, уйдет ли под землю или, быть может, грядущие эпохи вызовут появление орбитальных и инопланетных городов? Мы проследим воззрения философов, социологов, инженеров, архитекторов за последние сто лет.
Уже древние города, например, Чатал-Гуюк отличались противопоставлением человека и природы: дома стояли так близко друг к другу, что между ними не было проходов, в результате в качестве своеобразных тротуаров выступали крыши зданий. Рим как столица Империи с миллионным населением, крупнейший город Земли к началу новой эры, так же был застроен тесными кварталами пятиэтажных домов, где жил плебс, ожидающий «хлеба и зрелищ». В средневековых европейских городах нечистоты выбрасывались под ноги прохожим. Но только XIX в. породил индустриальный город, где человек оказался почти полностью отрезан от природы (даже парки являются искусственными, созданными руками человека биоценозами), проводя большую часть времени в помещениях. Фабрики и заводы требовали все больше новых рабочих рук, обостряя жилищный вопрос.
В 1891 г. один британский лорд откровенно сказал: «Мысль о Лондоне не вызывает во мне никакой гордости. Этот город всегда стоит предо мною точно призрак. Эти миллионы людей, казалось случайно брошенные к берегам этого благородного потока, работающие каждый в своей клетке, не обращая внимания и не зная один о другом, даже без малейшего представления о том, как этот другой живет, эта слепая случайность в судьбе бесчисленных тысяч людей - преследуют меня как призраки. Шестьдесят лет тому назад один замечательный англичанин - Кобет - назвал его наростом. Если он уже тогда был наростом, то чем он стал теперь? Проказою, всасывающею в свое переполненное чрево половину жизни, крови и богатства деревенской части страны» [7, с. 3]. Современник считал, что «грабежи и убийства в известных кварталах Лондона, Парижа, Вены и других современных центрах цивилизации чаще и успешнее совершаются, чем, например, в киргизских степях» [8, с. 244].
В самом начале XX в., осенью 1901 г., американский инженер Б. Анчер публикует статью «Город будущего», где показал, что через сто лет города будут насчитывать десятки миллионов человек, а диаметр их территории достигнет 100 км. Через три года Анатоль Франс нарисовал картину далекого будущего, где города…отсутствуют вообще. Очнувшийся в 2270 г. герой его романа задает вопрос человеку новой эпохи: «Как, вы уничтожили города? Что же стало с Парижем?
- Там никто больше не живет. Отвратительные и нездоровые шестиэтажные здания, где жили горожане минувшей эры, в большинстве своем превратились в развалины и не были восстановлены. В двадцатом веке этой злосчастной эры строили из рук вон плохо…У нас нет больше ни суда, ни торговли, ни армии, поэтому-то у нас нет и городов в собственном смысле слова» [9, с. 591].
Попыткой решить жилищный и санитарно-гигиенический вопросы была концепция города-сада английского утописта Э. Говарда (1898), в основе которой желание соединить город, деревню и природу, переселить ютящихся в грязных дорогостоящих квартир рабочих в собственные комфортабельные дома. Сама идея оказалась настолько плодотворной, что продолжала волновать умы людей в разных странах мира вплоть до начала 1930-х гг. Еще в 1929 г. составивший генеральный план Еревана советский архитектор А.О. Таманян писал: «Я использовал принцип и формы города-сада как лучший пример и самый удачный прием в новом градостроительстве» [10, с. 252].
В 1922 г. на «Осеннем салоне» в Париже Ле Корбюзье предложил противоположный по духу проект современного города на 3 млн. человек . Его основные идеи были следующие: разгрузка центров городов в результате застройки высотными домами - «разумное использование территории» (до сих пор во многих городах она используется нерационально: например, в Красноярске земли жилой и общественной застройки занимают не более 20 % от всей площади [11, с. 11]) путем уничтожения старого центра (сравни позицию основоположников марксизма: «Стремиться решить жилищный вопрос, сохраняя современные крупные города, - бессмыслица. Но современные крупные города будут устранены только путем уничтожения капиталистического способа производства» [12, с. 238-239]), увеличение зеленой площади, организация транспортной системы. «В созданных мною домах господствуют солнце, пространство, зелень. И чтобы получить это богатство жизни…нужно строить один большой дом на 2 тыс. человек с единым входом», писал позднее французский архитектор [13, с. 243]. В отличие от Говарда, идея которого опиралась на использование пригородных земель, Ле Корбюзье считал, что «пригороды больших городов должны будут исчезнуть, как следствие возникновения самого большого города» [14, с. 178].
Влияние двух противоположных по духу проектов отчетливо проявилось в энциклопедической статье А.В. Щусева: «Тип городов ближайшего будущего и Европы, и Америки ясно наметился: центральные и деловые части города могут располагаться по вертикали, как отдельно стоящие сооружения, омываемые светом и воздухом среди зеленых парков и бульваров, тогда как жилые части города должны распространяться в горизонтальном направлении по преимуществу, лишь частично воплощаясь в дома башни…Такая планировка способствует высшему виду архитектуры города как целого» [15, с. 569-570].
В дальнейшем создаются совершенно новые по духу проекты, в основе которых лежало стремление покорить сушу, воду и воздух. Одной из подобных попыток была идея подземного города французского инженера армянского происхождения Э. Утюджана. По его мнению, «использование подземных сооружений позволит пересмотреть структуру города и разгрузить его от гаражей, заводов, вокзалов, базаров, складов и всяких хранилищ, от транспортных магистралей и т.д. Эти сооружения парализуют город и, хотя без них невозможна повседневная жизнь, они «бездушны» [16, с. 124-125]. И хотя сам француз позднее признавал, что подземные города в полном смысле слова могу возникать только в неблагоприятных климатических условиях, идея освоения подземного пространства все чаще используется в условиях мегаполисов. А соотечественник Утюджана Ф. Карсак, рисуя мир будущего, в котором из-за приближающегося взрыва Солнца Земля и Венера должны покинуть свои орбиты, показывает в связи с этим необходимость «предусмотреть эвакуацию всех людей в подземные города с герметической изоляцией и автономным снабжением, законсервировать значительную часть атмосферного воздуха, создать подземные поля и гидропонные плантации, способные кормить население в течение долгих лет» [17, с. 163].
Город-мост . Из истории мы помним, что мосты всегда были торгово-ярмарочным местом, где образовывались средневековые европейские города (типичный пример бельгийский Брюгге, само название которого в переводе означает «мост»). Еще в 1920 г. советский архитектор и художник Л.М. Лисицкий (Эль-Лисицкий) создал образ «горизонтального небоскреба» - двух зданий, соединенных между собой в верхней части; идея эта получила наглядное воплощение в современных мегаполисах. А в 1963 г. французский архитектор Иона Фридман предложил проект города-моста через Ла-Манш: поднятые на устоях блоки решетчатой конструкции, включающие застройку. Через год он пошел еще дальше, предложив 8 пространственных городов-мостов, соединявших Европу, Азию, Африку и Америку в одно целое [18, p. 141].