Н.Н. Муравьев как организатор первых газет Восточной Сибири
В.В. Шевцов, Национальный исследовательский Томский государственный университет
Аннотация
Раскрывается роль Н.Н. Муравьева-Амурского в возникновении и содержании первых восточносибирских газет - официальных «Иркутских губернских ведомостей» и официозного «Амура». Показано значение этих изданий в информационной поддержке деятельности генерал-губернаторской власти по управлению краем и развитию Приамурья, борьбе со злоупотреблениями чиновников низшего и среднего уровней, в опоре на разнородный круг местных авторов. Высказывается критика сложившейся историографической традиции относительно ведущей роли петрашевцев - Н.А. Спешнева, М.В. Петрашевского и Ф.Н. Львова в создании и содержании неофициальной части «Иркутских губернских ведомостей», ее определении как «рупора кружка петрашевцев» в Иркутске, газеты «Амур» как первого частного независимого издания, созданного местной и ссыльной интеллигенцией.
Ключевые слова: Н.Н. Муравьев-Амурский, Восточная Сибирь, периодическая печать, «Иркутские губернские ведомости», «Амур», Н.А. Спешнев, М.В. Петрашевский, Ф.Н. Львов, М.В. Загоскин.
Abstract
N.N. Muravyev as Organizer of the First Newspapers of Eastern Siberia
V.V. Shevtsov National Research Tomsk State University,
The role of N.N. Muravyev-Amursky in the origin and direction of the first East Siberian newspapers - the official «Irkutsk provincial sheets» and the officious «Amur» - is revealed. The role of these publications in the informational support of the activities of the general gubernatorial authority for the management and the development of the Amur Oblast, the strengthening law and order, the fight against abuses by lower-level and middle-level officials is shown, relying on a socially diverse circle of local authors. The established historiographical tradition is criticized about the leading role of the Petrashevists - N.A. Speshnev, M.V. Petrashevsky and F. N. Lvov - in the creation and management of the unofficial part of the «Irkutsk provincial sheets», its definition as the «mouthpiece of the Petrashevist society» in Irkutsk, the newspaper «Amur» as the first private independent publication created by local and exiled intelligentsia.
Keywords: N. N. Muravyev-Amursky, Eastern Siberia, periodicals, «Irkutsk provincial sheets», «Amur», N.A. Speshnev, M.V. Petrashevsky, F.N. Lvov, M.V. Zagoskin.
После вступления в должность генерал-губернатора Восточной Сибири, Н.Н. Муравьев дважды обращался в Министерство внутренних дел с просьбой о начале издания губернских ведомостей - в 1849 и 1850 гг. В последнем случае было сообщено, что дело откладывается до установления новых штатов сибирских губерний РГИА. Ф. 1286. Оп. 11. Д. 645. 1849 г. Л. 13-14., которые были утверждены в конце 1856 г.
29 марта 1857 г. по распоряжению Н.Н. Муравьева редактором неофициальной части «Иркутских губернских ведомостей», начальником газетного стола и смотрителем губернской типографии был назначен Н.А. Спешнев. В Иркутск также были переведены товарищи Спешнева по тайному обществу - М.В. Петрашевский и Ф.Н. Львов. Деятельный Н.Н. Муравьев отсутствовал в столице Восточной Сибири месяцами, выезжая на Амур, в Петербург, Китай и Японию (18 мая - 21 августа 1857 г., 9 сентября 1857 г. - 9 февраля 1858 г., 6 апреля - 20 августа 1858 г., 12 апреля 1859 г. - 1 января 1860 г.), поэтому он не мог в полной мере контролировать содержание газеты. При недостатке способных людей с высшим образованием можно было рассчитывать на знания и литературные таланты облагодетельствованных (а значит, и обязанных) «политических». «Несмотря на то, что в Иркутске ещё не издавалось губернских ведомостей, - писал Муравьёв, - и потому дело это было совершенно новое, Спешнев занялся им с таким усердием, что с полным успехом представилась возможность открыть это издание здесь с мая месяца настоящего [1857] года...» [18, с. 506-507]. Муравьев дважды ходатайствовал перед Сибирским комитетом о предоставлении Спешневу первого классного чина «вне правил», и только в апреле 1859 г. его обращение было удовлетворено [Там же, с. 513-515].
В 1857-1858 гг. неофициальная часть «Иркутских губернских ведомостей» не носила обличительного характера как последовательного направления. Половина публикаций была посвящена экономической проблематике - перспективам освоения Амура, планам железнодорожного строительства, ценам на товары для поселенцев и т. д. Газета обеспечивала информационную поддержку власти в амурском вопросе, а также создавала положительный образ генерал-губернатора. Так, например, в публикации о смотре забайкальских казаков они представлялись воинами-молодцами, не испытывавшими проблем ни со снабжением, ни с ведением хозяйства Иркут. губерн. ведомости. 1857. № 12. 1 авг.. В другой статье сообщалось о прохождении через Шилку парохода «Лена», встречаемого криками «ура!», знаменовавшими «глубокое сочувствие их к видам заботливого начальника края» Там же. № 19. 19 сент.. Не были не отмечены и торжественные мероприятия в Иркутске и Верхоленске по поводу назначения Н.Н. Муравьева императорским генерал-адъютантом Там же. 1858. № 5. 30 янв.; № 8. 20 февр.. С восторгом «Ведомости» сообщали о присвоении Муравьеву титула «граф Амурский» Там же. № 44. 30 окт.. Иркутский губернатор Н.И. Трескин оценивался как энергичный и талантливый администратор Там же. № 4. 23 янв., хотя у «прогрессивной» сибирской общественности его фигура была символом чиновного произвола.
В исследовательской литературе обличительное направление, избранное неофициальной частью «Иркутских губернских ведомостей» в период редакторства Н.А. Спешнева, связывается со статьей «Из воспоминаний старожила. I. Выборы» Там же. № 20. 15 мая.. Однако дело о самоуправстве волостного головы Бадайской волости Мейера возникло не в результате этой публикации, а как реакция власти на жалобы крестьян, следствие по которым Н.Н. Муравьев поручил Б.А. Милютину [16, с. 334]. О статье отозвались «Санкт-Петербургские ведомости», советуя Иркутску идти по пути публичности и гласности, на что редактор Н.А. Спешнев объявлял, что редакция «уполномочена объявить: что столбцы ее газеты - всегда открыты для желающих воспользоваться такого рода полезною “гласностью”. В Иркутске не опасаются этой гласности, а напротив - вызывают ее» Иркут. губерн. ведомости. 1858. № 38. 18 сент.. Очевидно, что такое заявление было подкреплено мнением главного начальника края, который вернулся в Иркутск из продолжительной поездки по Приамурскому краю, в начале которой был подписан Айгунский договор Там же. № 34. 21 авг.. Успех русской дипломатии делал фигуру его виновника значимой и предоставлял ему больше прав и возможностей, в том числе и в отношении содержания подведомственной газеты.
«Публика скоро поняла дух “Губернских Ведомостей”, и в редакцию посыпались обличительные корреспонденции не только из всех мест Восточной, но и из Западной Сибири. Газетка сделалась грозой всех взяточников, казнокрадов и кулаков», - писал по этому поводу Н.М. Ядринцев [21, с. 372] (такое направление отвечало общему содержанию русской журналистики в период так называемого обличительного жанра [12, с. 1]). Однако в последних номерах 1858 г. таких обличительных корреспонденций нами было обнаружено всего шесть. Тема злоупотреблений волостных и земских чиновников получила развитие только в 1859 г. Так, по словам Бакунина, передовая «Иркутск, 14 января» Там же. 1859. № 3. 15 янв. Известия Иркутского государственного университета. Серия «История». 2019. Т. 29. С. 22-32, направленная против распространения винного откупа на Приамурье, была написана Спешневым под диктовку Муравьева [2, с. 610] и отправлена в Петербург Корсакову для передачи управляющему делами Сибирского комитета В.А. Буткову [18, с. 287].
Изменение в направлении газеты в 1859 г. было отмечено в Сибирском комитете, в котором у Муравьева были и личные недоброжелатели: «... иркутская газета, в особенности после статьи, объявляющей столбцы ее свободными для гласности, приняла весьма резкий характер, допуская в печати статьи, не только задевающие разные личности, но даже и распоряжения, порядки, установленные правительством и начальством» [10, с. 75]. При получении первого номера «Иркутских губернских ведомостей» 1859 г. член Сибирского комитета Н.В. Гулькечив писал Корсакову: «Из прилагаемого № 1 «Иркутских губернских ведомостей» изволите видеть, какими статьями ознаменован новый 1859 г. При личном свидании я сообщу вам некоторые мысли относительно иркутской гласности вообще» [Там же]. В защиту избранного направления Муравьев писал управляющему делами Сибирского комитета В.А. Буткову, что газета «уже принесла видимую пользу» Восточной Сибири, но соглашался, что перепечатки статей из нее в других изданиях необходимо ограничить, «ибо что может быть полезно одной местности, не полезно в другой, а Россия так велика» (намек на статью против винного откупа, перепечатанную «Русским вестником»). Защищая Спешне- ва, он выводил его из круга авторов-сочинителей: «. статьи газеты присылаются со всех концов Восточной Сибири, а отнюдь не составляются в редакции». Редактор же как раз «разбирает» корреспонденцию и «очищает» ее от «таких предметов, которые в печати не могут быть дозволены». Особо подчеркивалось, что «Петрашевский никакого влияния на издание газеты не имеет» [18, с. 514].
В марте 1859 г. у неофициальной части «Иркутских губернских ведомостей» сменился редактор - с № 11 от 12 марта 1859 г. им стал М.В. Загоскин. Муравьев принял его у себя дома благодаря знакомству со Спешневым, когда тот напечатал первые главы большой статьи «Заметки о быте поселян Иркутского уезда» [1, с. 177-178]. В процессе рассмотрения уже находилась просьба М.В. Загоскина о предоставлении ему права издавать «журнал политический, ученый и литературный, подобный, например, журналу “Сын Отечества”»11, поэтому редакторская работа в «Ведомостях», налаживание связей с местными авторами, знакомство с типографским делом позволяли накапливать опыт, необходимый для выпуска частного издания.
16 апреля 1859 г. на окраине Иркутска состоялась дуэль чиновников Ф.А. Беклемишина и М.С. Неклюдова. «Неклюдовское дело» рассматривалось историками общественной мысли (и рассматривается до сих пор) как некая «высшая точка» в борьбе «иркутского кружка петрашевцев» с местной администрацией [4, с. 8; 10, с. 14-15]. Важнейшая роль в переходе к открытой общественной борьбе с местной властью отводилась М.В. Петрашевскому [17, с. 617; 14, с. 228-229]. Представление о противостоянии М.В. Петрашевского как лидера революционно-демократического направления и М.А. Бакунина как выражавшего интересы проправительственного лагеря не свободно от критики. В.А. Должиков доказывает, что М.В. Петрашевский стоял на позициях законных легальных форм «освободительного движения» и был идейно близок кружку иркутского купечества (Н.Н. Пестерев, М.П. Шестунов, Н.А. Белоголовый), устремления которого не выходили за рамки требований местного самоуправления. Петрашевский был лишь использован Н.Н. Пестеревым, представлявшим интересы местной «семейно-буржуазной олигархии», стремившейся к ослаблению положения Муравьева, предпринявшего ряд мер против привилегий иркутского и кяхтинского купечества. Подлинным оппозиционером и революционером был не Петрашевский, а Бакунин, пытавшийся «навербовать» сторонников из молодежи для создания нелегальной революционной организации [3, с. 62-68, 81-84].
По поводу трагически закончившегося поединка Ф. А. Беклемишина и М.С. Неклюдова в «Иркутских губернских ведомостях» была помещена статья Ф.Н. Львова, в которой говорилось о недопустимости дуэли в современном обществе Иркут. губерн. ведомости. 1859. № 6. 5 февр. Там же. № 17. 23 апр.. Узнав об этом, Муравьев сказал: «Львов променял мое расположение на популярность», по прибытии в Иркутск он уже не принимал у себя ни Львова, ни Петрашевского, а своего нового секретаря канцелярии Спешнева не отпустил на квартиру к прежним товарищам [19, с. 33, 35].
В литературе по истории русской журналистики и работах, касающихся генерал-губернаторства Н. Н. Муравьева-Амурского, сложилось устойчивое мнение о первых выпусках неофициальной части «Ведомостей» как о «рупоре кружка петрашевцев» (в более мягком варианте - «органе иркутского демократического кружка»), в котором главная роль отводилась Н.А. Спешневу, М.В. Петрашевскому и Ф.Н. Львову. Местные авторы - М.В. Загоскин, С.С. Шашков, Н.С. Щукин определялись как «краеведы» [5; 8; 9; 10; 15]. В действительности основной массив публикаций «Иркутских губернских ведомостей» в период редакторства Н.А. Спешнева нес в себе экономическую, а также краеведческую и развлекательную информацию, а целый ряд статей был выдержан в верноподданническом духе.
С уверенностью можно утверждать, что в 1857-59 гг. Н.А. Спешнев был автором шести статей (четырех передовых об амурских делах и двух исторических очерков о ранней истории Иркутска), М.В. Петрашевский - одной («Несколько мыслей о Сибири»), Ф.Н. Львов - двенадцати. При этом статьи последнего были посвящены химии и геологии. Основными авторами и корреспондентами в 1857-59 гг. были отнюдь не петрашевцы, а чиновники, офицеры, учителя, врачи, купцы и мещане, писавшие из Иркутска, Читы, Енисейска, Нерчинска, Благовещенска, Верхоленска, Киренска и других городов и сел. В «Ведомости», подписываясь собственными фамилиями, писали М.В. Загоскин, С.С. Шашков, Н.С. Щукин, П.И. Пежемский, Г.М. Пермикин, М.П. Шестунов, Д.И. Романов и др. О большинстве авторов (более 60) известны только инициалы и псевдонимы.
Как показал в своем недавнем исследовании литературовед Л.И. Сараскина, Н.А. Спешнев в сибирской ссылке расстался со своими радикальными взглядами и для возвращения на родину стремился заручиться благожелательным отношением не только Муравьева, но и «гонителя» его товарища (Петрашевского) - М.С. Корсакова [18, с. 264, 495-496, 500-504]. Несмотря на былую общность политических взглядов и их совместное проживание в одной квартире, никакого «кружка петрашевцев», имевшего некую разработанную программу по распространению «революционных» взглядов через «Иркутские губернские ведомости», а затем «Амур» [5, с. 15-17], в Иркутске не существовало. Каждый из трех бывших «борцов» избрал свою судьбу и свою дорогу. Спешнев, войдя в генерал-губернаторскую «команду», надеялся через три года увидеть своих родных и близких. Петрашев- ский до конца своих дней остался доктринером, служителем формальной законности, пытаясь добиться оправдания по делу 1848 г. В отношении «революционного публициста» Львова даже в советской историографии признавалось, что он «не высказался ни по одному из центральных для них вопросов (крестьянская реформа, разоблачение либералов, пропаганда революции)» [4, с. 71].