Второй фактор, обусловливающий осознанный характер «обязательности» выполнения НОТ, имеет четко выраженный социально-экономический характер. Это связано с тем, что вхождение первичной социальной ячейки в традиционные социальные образования резко повышает ее устойчивость, снижает риски «маргинализации» ее членов, формирует «социальные лифты» для подрастающих поколений. Простая полная семья, относимая в настоящее время к «среднему классу», имеет суженные возможности сохранения своей структуры и собственности в кризисные для государства периоды, когда предоставляемый социальный пакет не обеспечивает минимального прожиточного минимума ее членам. Это отчетливо проявилось в начале 1990-х годов, когда в национальных районах стала прослеживаться тенденция «укрупнения» семей (повышений удельного веса сложной двух-трехпоколенной семьи), проявления различных форм «семейного» бизнеса, концентрации бывшей колхозной собственности и земель в руках отдельных кланов.
В соответствии с традиционной системой ценностей осознанное несоблюдение НОП тождественно отторжению традиционными социальными институтами впредь до исполнения нарушенных норм. Эта система действует вплоть до настоящего времени даже в индустриально развитых странах. В качестве примера можно привести «деревенские корпорации» (сельские анклавы) Аляски (США), которые в 1990-е годы ввели на «своей» (этнической) территории запрет на продажу, покупку, хранение, потребление алкоголя. Санкции за нарушение - предупреждение со стороны старейшин, кратковременная высылка нарушителя за пределы корпорации, полный разрыв - входят в полное противоречие с правами и свободами членов анклавов как американских граждан. Однако система НОП, выявленная в ходе полевых исследований [Садовой, 1997, 2000, ЭМА], отличалась устойчивостью, динамичностью и обязательностью. Она охватывала не только резидентов
(жителей поселков), но и приезжих. Специфика ситуации заключалась в том, что пакет социальных преференций, предоставляемых представителям коренных малочисленных народов (natives), мог быть реализован только в пределах национальных сельских анклавов, а не за его пределами. Выселение нарушителя фактически было тождественно потере преференций.
И в прошлом, и в настоящем времени обязательность выполнения НОП, как и вхождения в традиционные социальные институты, остается осознанным выбором личности. Это касается и выбора степени необходимости выполнения действующего законодательства. В данном отношении отмечаемые специалистами тенденции возврата к системе традиционного регулирования в районах со сложным этническим и конфессиональным составом не столько свидетельствует о «слабости» государства, сколько является формой адаптации этнических меньшинств к динамично меняющейся системе внутри- и межгосударственных коммуникаций.
3.5. Иерархическая соподчиненность определяется характером организации традиционного общества, определяемого включением в каждый из социальных институтов (патронимии, рода, сельской общины / прихода / уммы и т.д.) в качестве первичного элемента - сложной многопоколенной семьи. Связано это с тем, что традиционная правовая система не ориентирована на личность. При любом нарушении норм обычного права санкции возлагаются на «фамилию» (род), который в свою очередь и обладает исключительным правом наказания нарушителя. Следует отметить, что нет традиционной правовой системы, которая бы не опиралась на традиционную социальную стратификацию. В качестве широко известного примера можно привести права, которыми обладали носители «княжеских» и дворянских фамилий в среде адыгских субэтносов Северного и Западного Кавказа. Они в XIX веке признавались как «аристократическими», так и «демократическими» племенными объединениями. Уважительное отношение к фамилиям, владеющим в прошлом «фамильными башнями» в Ингушетии, сохраняется вплоть до настоящего времени. Княжеский статус линии Абашидзе (Аджария) вплоть до настоящего времени не потерял ресурса в политической истории Грузии. Сохранение в исторической памяти этносов РФ «вклада» отдельных фамилий (родовых объединений) повсеместно фиксировалось этнографами и в советский период. Отдельными представителями советско-партийной и творческой элиты подчеркивалась генетическая связь с дореволюционными «правящими классами», и это стало исключительно популярно с начала 1990-х годов.
В предлагаемой в регионоведении схеме иерархичность как один из основных признаков системы, определяющих ее целостность, может подменяется понятием «многосубъектность, отражающая права различных уровней». При этом из всех социальных институтов «сакральная» характеристика придается исключительно общине, рассматриваемой в качестве «самоуправляющегося коллектива, обеспечивающего соблюдение норм обычного права». Остальные традиционные социальные институты (союз общин, союз племен и т.д.) рассматриваются как «ассоциированные надстроечные группы, формирующие свою систему обычного права за счет обычно-правовых норм союзников» [Белоусов, 2004]. В случае если предметная область исследования НОП ограничивается началом XX столетия и сельскими анклавами национальных районов Российской империи, признающими приоритет норм обычного права над нормами мировых религий, то проводимый в регионоведении тезис не вызывает особых возражений. Для этносоциальной ситуации, сложившейся в пограничных районах Российской империи, всегда отличавшихся сложным этническим составом, эта ситуация была типичной. Однако предлагаемый методологический подход в оценке природы общины как субъекта, «сакрализирующего» НОП на современном этапе, имеет при оценке внутри- и межэтнических коммуникаций в городской среде крайне узкие операционные возможности. Связано это с тем, что практика правоприменения НОП возможна и при формировании тех форм бизнеса, которые отнесены к «этническому предпринимательству» [Sadovoi, 2015; Садовой 2015], и в случаях обеспечения «вертикальной мобильности» (поступление в высшие учебные заведения, занятие «престижных должностей», вхождение в силовые структуры и власть и т.д.) для представителей «своего» рода и этнической группы в «чуждом» этническом и конфессиональном городском окружении. Эта ситуация характерна для многих мегаполисов и агломераций не только РФ, но и зарубежных стран. Во многом она определяется тем, что родовая и этническая самоидентификация, реализуемая и через соблюдение НОП, является необходимым условием социальной мобильности, так как в ее основе лежит гарантия «выживания» семей и их интеграции в чуждую этническую, конфессиональную и цивилизационную среду. Как в сельской местности, так и в современных городах субъектами НОП выступают семьи, а не составляющие их индивиды. При этом роль «общины» и представляющих ее «старейшин», являющихся носителями правовых традиций, может и не прослеживаться. Она уступает место иным «авторитетам», определяющим соответствие линии поведения представителей «землячеств» уже «своим» представлениям о НОП, которые трансформируются в соответствии с изменением внешней среды. В качестве примера можно привести повседневную жизнь «китайских» (china town), «мусульманских» и иных кварталов в мегаполисах США, Европы и СНГ, далеко не всегда «открытых» для силовых структур. Та же ситуация сохраняется в отдельных «резерватах», отведенных государством коренным малочисленным народам. Так, в конце 1990-х в деревенских корпорациях Аляски нами отмечалась практика, при которой полиция допускалась к осуществлению следственных действий только по согласованию с лидерами общин (Chiefs) и не вмешалась в сферу имущественных отношений внутри общины. В анклавах была сформирована система общинных судов, не интегрированных в правовую систему США, но имеющих однозначную поддержку членов общин [ЭМА, Аляска, 1997, 2001].
Система правоприменения НОП во многих сферах жизнеобеспечения этнических меньшинств имеет латентный характер. В связи с этим возникают серьезные проблемы как при оценке этносоциальной обстановки, так и при формировании прогноза ее развития. Это определяет внесение системы правовой регуляции, внутри- и межэтнической коммуникации в предметное поле этнологических экспертиз и регионального этнологического мониторинга в качестве самостоятельного раздела. На этапе камеральной разработки в состав исследовательских групп необходимо включать юриста. С учетом сакральной (конфессиональной) составляющей НОП резко повышаются требования к внешним экспертам, представляющим этнические интересы изучаемых анклавов.
При выявлении и анализе НОП необходимо рассматривать этот социальный институт как динамично меняющуюся, многоуровневую, иерархически соподчиненную систему коммуникаций. Учитывая отсутствие в НОП «отраслей права», особое внимание необходимо сконцентрировать на характере изменений механизма (причинно-следственных связей) регуляции: а) брачно-семейных отношений; б) использования ресурсов этнической территории (сфера производственных отношений / кооперации); в) имущественных отношений (включая земельные); г) договорных и обязательственных отношений в сфере этнического предпринимательства; д) уголовных (с позиции представителей силовых структур) правонарушений.
Изменение предметной области следует осуществить на основе корректировки исследовательских процедур и перечня основных индикаторов в типовых регламентах этнологических экспертиз.
Литература
этносоциальный право экспертиза
1. Албогачиева М. Кровная месть [Электронный ресурс] / М. Албогачиева. - 15.09.2012. - Режим доступа: http://www.vainahkrg.kz/e/3118862-krovnaya-mest.
2. Бадмаев А.Н. Традиционная культура жизнеобеспечения бурят: генезис, эволюция, трансформация: автореферат диссертации … доктора исторических наук / А.Н. Бадмаев. - Новосибирск: 2017.
3. Белозерова М.В. Социальные институты черкесов в оценках региональной историографии 2000-х годов / М.В. Белозерова // Археология и этнография Кавказа и Крыма. Тезисы докладов научной конференции, посвящённой 80-летию со дня рождения профессора А.В. Гадло (1937-2002) 6-8 апреля 2017 года. - СанктПетербург: СПбГУ, 2017. - С. 139-141.
4. Белоусов В.М. Обычное право [Электронный ресурс] / В.М. Белоусов // Регионоведение: учебное пособие. / отв. ред. Ю.Г. Волков. - Ростов на Дону: Феникс, 2004. - C. 178-182. - Режим доступа: https://studfiles.net/preview/1620392.
5. Курбатов А. Прецедентное право в России: пренебрежение к законам и усугубление проблем правоприменения [Электронный ресурс] / А. Курбатов // Закон. - 2011. - №4. - С. 103-110. - Режим доступа: https://zakon.ru/discussion/2011/5/4/.
6. Мурашко О.А. Этнологическая экспертиза в России и международные стандарты оценки воздействия проектов на коренные народы / О.А. Мурашко. - Москва: АКМНССиДВ, 2006. - 107 с.
7. Онищенко С.С. Промысловое землепользование в южной части Шории / С.С. Онищенко, В.В. Поддубиков // Проблемы археологии, этнографии, антропологии Сибири и сопредельных территорий. Материалы годовой сессии ИАиЭ СО РАН. - Новосибирск: Издательство ИАиЭт СО РАН, 2001. - Т. 7. - С. 569-573.
8. Поддубиков В.В. Экспертиза и мониторинг традиционных форм природопользования коренных малочисленных этносов: методы прикладной этнологии / В.В. Поддубиков, А.Н. Садовой, М.В. Белозерова. - Кемерово: Практика, 2014. - 358 с.
9. Садовой А.Н. Промежуточные итоги полевых работ на Аляске / А.Н. Садовой // Новейшие археологические и этнографические открытия в Сибири. Материалы V годовой сессии ИАиЭт СО РАН. - Новосибирск: Издательство ИАиЭт СО РАН, 1997. - С. 408-411.
10. Садовой А.Н. Традиционная система жизнеобеспечения гвитчин бассейна р. Чандалар и региональная национальная политика США на Аляске / А.Н. Садовой // Традиционные системы жизнеобеспечения и региональная национальная политика. - Новосибирск: Издательство ИАиЭт СО РАН, 2000. - Вып. 1. - С. 78-99.
11. Садовой А.Н. Традиционная хозяйственная специализация и этническое предпринимательство как объект полевых исследований / А.Н. Садовой // Теория и практика исследования этнокультурных комплексов. Тезисы докладов научной конференции, посвященной 65-летию со дня рождения В.А. Козьмина. - Санкт Петербург: Издательство СПбГУ, 2015. - 136 с.
12. Садовой А.Н. Черноморское побережье Кавказа. Этническое предпринимательство в системе межкультурных коммуникаций / А.Н. Садовой // Homo communications II: человек в пространстве межкультурной коммуникации - Шецин (Польша), 2012. - С. 239-244.
13. Садовой А.Н. Этническое предпринимательство как объект исследования: механизм адаптации и демографические аспекты / А.Н. Садовой // Историческая этнография. - Санкт-Петербург: Издательство СПбГУ, 2014. - Вып. 5. - С. 29-34.
14. Степанов В.В. Этнологическая экспертиза / В. В Степанов // Обычай и закон. Исследования по юридической антропологии. - Москва: Стратегия, 2002. - С. 241-261.