НОВАЯ ДИСЦИПЛИНА «ТУРИСТСКОЕ ЛЕГЕНДИРОВАНИЕ» В УЧЕБНОМ ПЛАНЕ БАКАЛАВРОВ ПО НАПРАВЛЕНИЮ ТУРИЗМ
Ширинкин Павел Сергеевич, кандидат географических наук, доцент, заведующий кафедрой социально-культурных технологий и туризма,
ФГБОУ ВО «Пермский государственный институт культуры», г. Пермь, Российская Федерация
Современные социокультурные исследования проходят на границе смежных наук с опорой на междисциплинарный базис: на стыке культурной и имажинальной географии и туристики. Стержнем этих исследований является изучение восприятия современным туристом пространственных образов, которые можно зафиксировать путём анкетирования и затем изобразить графически в виде образно-географических карт. Предлагаемая концепция носит теоретический и прикладной характер, поскольку наиболее часто повторяющиеся образы и их конструкции («метасистемы») могут быть использованы в туристско-экскурсионной деятельности и развитии туризма в региональном аспекте в целом. Образно-географическую тематику в культурной географии и социокультурных исследованиях перспективно рассматривать и в туристской науке.
С 2013 года в вариативный блок дисциплин рабочего учебного плана по направлению подготовки 43.03.02 (до 2014 г. - 100400) Туризм, реализуемого в Пермском государственном институте культуры, была введена дисциплина «Туристское легендирование». В процессе освоения этой дисциплины обучающиеся знакомятся с положениями современной гуманитарной, культурной и имажинальной географии, усваивают базовые аспекты сегодняшних и быстро меняющихся туристских мотивов в части когнитивных образов, получают практические навыки легендирования любой туристской территории. В предлагаемой учебной дисциплине заложена концепция, что туристская легенда и миф могут стать подлинным туристским ресурсом территории, который в условиях современного потребительского спроса в туризме будет играть значимую роль.
Ключевые слова: гуманитарная и имажинальная география, культурный ландшафт, дисциплина «Туристское легендирование», образно-географические схемы и карты
Современные социокультурные исследования все больше проходят на междисциплинарном базисе. Особенно интересны работы на стыке культурной, имажинальной географии и туристики. Своеобразным стержнем этих исследований является изучение восприятия современным туристом пространственных образов, которые можно зафиксировать путём проведения анкетирования и затем изобразить графически в виде образно-географических карт. Предлагаемая идея носит не только теоретический, но и прикладной характер, поскольку наиболее часто повторяющиеся образы и их конструкции (когнитивные «метасистемы») могут быть использованы в учебном процессе, в туристско-экскурсионной деятельности и развитии туризма в региональном аспекте в целом. Полагаем, что образно-географическую тематику в культурной географии и социокультурных исследованиях перспективно рассматривать и в туристской науке.
Одним из ведущих туристских мотивов, в итоге способствующих принятию туристского решения, является некий образ или система образов, помноженных на комплекс смысловых конструкций, которые потенциальный турист, независимо от уровня образования, возраста, социального статуса, получил в процессе контактов с информационной средой (из книг, телевидения, радио, Интернета и т.д.). В итоге у туриста формируется некоторое представление о территории (месте, центре) предстоящего посещения, которое при этом с реалиями географического пространства, историко-культурными и природными ресурсами туризма этой территории может не иметь ничего общего. Например, село Молебка в Пермском крае туристами из многих уголков России считается аномальной зоной, хотя наукой этот факт не доказан. Можно только представить, какие образы относительно этой территории возникают в голове туристов перед поездкой. В Чердынь часто приезжают после прочтения книги А. Иванова «Сердце Пармы», это очень примечательный факт, говорящий о том, что туристы восприимчивы в первую очередь к информации, которая подается современным, популярным способом, в то время как многие научные и научно-популярные издания об истории Прикамья остаются мало замеченными.
В настоящее время в Прикамье можно констатировать целую систему пространственных образов в самых различных аспектах восприятия: психологических, социальных, культурных, этнических и, безусловно, географических. И главное, что речь не идет об осмыслении окружающего пространства специалистами, всё это система, воспринимаемая обычными людьми - жителями Прикамья и его гостями. «Культура, для того чтобы осмыслить собственное пространство, а также пространства других культур, должна выработать механизмы образной интериоризации пространства. В ходе такого когнитивного процесса происходит своего рода «внеположение» пространства как бы за пределы самой культуры, глазами наблюдателя или исследователя, работающего и живущего в данной культуре» [4, с. 8-9]. Так, например, в Прикамье нет конкретного места, где «живет» чудь, и её образы передаются не столько из поколения в поколение, сколько имеют своеобразный «генетический», вневременной, внеэтнический, «всюдный» субстрат, заполняющий некие «пустоты» в «пермском» сознании человека, а следом и в его восприятии пространства [2].
Современная «пермская» культура в широком смысле наполняется, напитывается и обогащается целой системой исторических, культурологических, географических, литературных, музыкальных и даже геологических (пермская геологическая система) [3, 4] образов, и во всём заметна очевидная потребность пермского обывателя и туриста иметь в своем распоряжении эту сложную, многослойную, с нечёткими границами когнитивную сферу, даже если она во многом остается «непознаваемой». «Любая культура самоопределяется, идентифицирует себя посредством рядов или серий различных образов» [4, с. 16]. Очевидно, что сегодня в период потери традиционных культурных смыслов, меняющейся социально-экономической ситуации человек вынужденно ищет опору в архаичных образах, в самих «истоках» возникновения Прикамья и в этом видит возможность психологического и познавательного гомеостаза [1].
Д.Н. Замятин отмечает, что произведения литературы и искусства являются одним из наиболее благоприятных «полигонов» для изучения феноменологии географических образов [8, с. 17]. Именно на «образы», по нашему мнению, и едут сегодня туристы. «Фиксируемые на феноменологическом уровне представления о фундаментальных географических образах являются критерием уникальности культуры» [8, с. 18]. А в нашем случае всего уникального, образного, «пермского».
Известно, что г. Пермь и край в целом считаются литературными и связанными с такими известными личностями, как П.П. Бажов, Д.Н. Мамин-Сибиряк, А.П. Чехов, Б.Л. Пастернак, Л.И. Давыдычев, В.П. Астафьев, В.И. Воробьев, А.В. Иванов и др. Нельзя не назвать и А.С. Пушкина, и, хотя поэт никогда не бывал в Прикамье, известно, что он заложил в основу «Капитанской дочки» реальную историю взятия города Оса во время Пугачевского бунта.
Вся система разнообразных пермских образов, мифов, легенд «во многом базируется именно на географическом воображении, причём процесс разработки, оформления локального мифа представляет собой, по всей видимости, «полусознательную» или «полубессознательную» когнитивную «вытяжку» из определенных географических образов, являющихся неким «пластом бессознательного» для данной территории или места» [6, с. 133].
Примечательно, как в сознании и пространственном восприятии человека, формируется «внутренняя география пространства, в которой сами образы, символы, мифы пространства конструируются, размещаются, соотносятся в метапространстве, создавая все новые и новые метапространственные конфигурации» [6, с. 136].
В полиэтнической и многовековой истории и эволюции культур в Прикамье сегодня мы имеем чрезвычайно сложную, разветвлённую, а, главное, продолжающую развиваться образно-географическую систему. Более того, эта пермская система «образов» и «смыслов» уже готова для восприятия туристами и гостями края в виде мифов и легенд. «По мере развития культуры в процессе человеческой деятельности географическое пространство всё в большей степени осознается как система (системы) образов» [8, с. 384]. Можно сказать, что эта система сама по себе имеет статус отдельного, особого и универсального турресурса, готового к «употреблению».
«Первоначально, - пишет Д.Н. Замятин, - формируются простые, примитивные географические образы, «привязанные» к прикладным аспектам деятельности человека…» [7]. Здесь наиболее уместным будет пример «слияния» хтонического (подземного) эпоса коренных народов Прикамья с восприятием уральских горнорабочих и рождением из этого уникального литературного опуса «Сказов» Павла Бажова.
Профессор М.С. Уваров считает, что «культурная география исторически возникла в качестве особого направления в рамках социально-экономической географии» [17, с. 1]. В отечественной традиции существует ряд фундаментальных исследований (Ю.М. Лотман, В.Н. Топоров, Р.О. Якобсон, Д.С. Лихачев, С.С. Аверинцев, М.М. Бахтин, А.Я. Гуревич, М.С. Каган и др.), выполненных в семиотическом и историко-культурном ключах. Они никогда не относились к направлению «культурная география», хотя в них идеи данного направления гуманитаристики содержатся имплицитно. Вместе с тем существует особое направление в культурно-географической мысли, последователи которого непосредственно развивают идеи культурной и гуманитарной географии: Ю.А. Веденин, Р.Ф. Туровский, В.Н. Калуцков, А.Г. Дружинин, Д.Н. Замятин, В.П. Максаковский, М.В. Рагулина и др.). В настоящее время существует необходимость комплексного изучения идей культурной географии в философско-культурологическом ключе.
В региональном пермском, прикамском аспекте к направлению культурной географии пространственных образов можно отнести работы В.В. Абашева, А.В. Иванова [9], С.И. Ваксмана [3, 5], А.В. Фирсовой, а также в определенном контексте С.А. Торопова [16], Ю.К. Николаева, Б.А. Эренбурга [19], С.В.Котельникова и А.А. Чернышова [13], Е.Г. Трегубовой и О.В. Лысенко [2] и многих других.
Образно-географическое пространство и его восприятие у населения Прикамья оказывается весьма не однородным и даже прерывистым, достигая местами уровня своеобразной «нигилистической пустоты», и дело здесь вовсе не в уровне образования и степени знакомства с конкретной территорией (муниципалитетом) Прикамья. Всех «носителей» географических образов касательно Прикамья можно попытаться разделить на два противоположных типа. С одной стороны будут находиться обыватели, скажем, никогда не выезжавшие за пределы города Перми и знающие другие населенные пункты и территории Прикамья только через СМИ, отзывы знакомых и рассказы близких. Естественно, в эти субъективные «пространственные модели» будут сразу вплетаться легенды, сказки, слухи и откровенные байки. В случае возможного путешествия в эти территории у такого индивидуума может начать формироваться весьма сложная мыслительная метасистема в качестве отражения реального пространства, вплоть до «конфликтности» образов в определенных участках территории (между тем, что хотелось увидеть, и тем, что обнаружилось в реальности). Возможно, сознание «в некоторых разделах» даже останется в «более удобных» психологических формах, нежели в реальности. С противоположной стороны мы увидим специалистов (историков, археологов, географов, краеведов и др.), «познавших» экспедиционным методом даже самые удаленные уголки «пермского пространства», четко соотносивших историко-географические исследования и артефакты с реальной действительностью. Но и в этом случае нас ожидает весьма парадоксальный вывод: учёным совершенно не чужды мифы и легенды, наполняющие их мыслительные географические образы пространства там, где отсутствуют или весьма скудны научные факты. Более того, не находя необходимых для доказательства летописных источников и археологических артефактов, они видят в подобного рода образах и «обывательских» представлениях основу для построения научных гипотез и направления для исследований тех или иных событий исторического прошлого. Образность восприятия пространства и «наполнения» сознания как пермяков, так и гостей Прикамья разного рода мифами и легендами связано ещё и с передачей из поколения в поколение народного «фольклора» [12].
«Бытие культуры в географическом пространстве неотделимо от процесса символизирования среды, неотъемлемо присущего человеческому сознанию, и выражается, прежде всего, в осмыслении пространства (в его абстрактном, космическом или географическом понимании) и осмыслении своего места в нем» [11]. «Пространство и время в современном гуманитарном знании рассматриваются как теоретико-познавательные категории» [10]. О.А. Лавренова считает, что осмысление пространства имеет много уровней: от ассоциативного до сакрального, в результате чего складываются устойчивые представления о географических объектах или устойчивые культурно-значимые символы, имеющие разную степень пространственных коннотаций. По мнению этого автора, культура есть универсальный объект семиотики, в данном случае рассматривается как субъект семиотизации географического пространства, выражающийся в наследуемых и постоянно возобновляемых «рамках», возникших в результате этого непрекращающегося процесса, истоки которого лежат в глубокой архаике [11]. «Как свидетельствует современная антропология, в архаичных культурах осмысление пространства приравнивается к его освоению, превращению дикой, неконтролируемой среды в знаковую систему, где та же физическая неконтролируемость превращается в знак, обретает свое фиксированное место в картине мира, становится подконтрольной на смысловом уровне. Те же семиотические процессы выявляются и в современных культурах» [11].
В имажинальной географии базовым методом считается образно-географическое картографирование, и здесь можно наблюдать большое разнообразие терминов, используемых сегодня специалистами: культурный ландшафт (этнокультурный ландшафт), ментально-географическое пространство, метапространство, пространственный миф, более известное в обращении «гений места» и даже гетеротопия. В рамках данной работы наиболее перспективным показался термин «географический образ» - «система взаимосвязанных и взаимодействующих знаков, символов, архетипов и стереотипов, ярко и в то же время достаточно просто характеризующих какую-либо территорию (место, ландшафт, регион, страну)» [6, с. 128]. Д.Н. Замятин считает географический образ центральным понятием имажинальной географии [7].
Построение образно-географических карт традиционно относят к имажинальной географии, считающейся междисциплинарным направлением в рамках гуманитарной географии [6]. «Имажинальная география изучает особенности и закономерности формирования географических образов, их структуры, специфику их моделирования, способы и типы их репрезентации и интерпретации» [6, с. 127]. В общей тематике имажинальной географии принято использовать термин «география воображения» - это удобный термин для различных дисциплин и направлений: туристской науки, филологии, психологи и даже политологии. Этому посвящены работы Ю.А Введенина, Дж. Голд, В.Л. Каганского, О.А. Лавреновой, Б.Б. Родомана, В.Н. Стрелецкого, Р.Ф. Туровского и др.