О женщине и устами женщины: мусульманка в татарской периодической печати начала ХХ в
Диляра Брилева
Diliara Brileva исламское общество мусульманский освобождение
Women Talking About Women: A Muslim Woman in the Tatar Periodical Press of the Early 20th Century
Diliara Brileva -- Kazan Federal University (Kazan, Russia).
This article deals with the study of the formation of two gender discourses, male and female, in Muslim Tatar periodicals of the Russian Empire in the early 20th century. The study is based on an analysis of such journals as “Syuyumbike”, “Azat Khanym” (“Liberated Woman”), the most authoritative journal of the Russian Muslims “Shura” (“The Council”), and other periodicals that dealt with the “women's issue.” In this discourse, women took as active part as men, with respective differences. The article shows how, in the beginning, within the framework of the predominantly male discourse, the exceptional importance of women, primarily as a mother, was emphasized. Women's discourse, which appeared later, focused on the problems of women themselves and various forms of violence on the part of men, as well as the appeals for women's independence.
Keywords: history of the Russian Empire, history of Islam in Russia, the Tatar periodical press, journal “Shura”, journal “Syuyumbike”, journal “Azat khanym”, Muslim woman, woman in Islam.
К НАЧАЛУ ХХ в. мусульманское население Российской империи проживало на рассредоточенных территориях государства: в Волго-Уральском регионе, в Центральной Азии, на Кавказе и в Крыму. В каждом из ареалов расселения мусульмане имели особый исторический опыт и практиковали разные локальные формы ислама; большинство принадлежало к различным правовым школам в суннизме, и, кроме того, были крупные общины шиитов в Закавказье. С XVIII в. жизнь мусульман Российской империи контролировалась посредством учрежденных для этих целей организаций -- Оренбургского магометанского духовного собрания (с 1788 г.) и Таврического магометанского духовного правления (с 1794 г.).
В истории мусульман Волго-Уральского региона наиболее изученным периодом является конец XVIII -- начало ХХ в. Сначала мусульманские интеллектуалы начинают говорить о стагнации мусульманских сообществ, а также о том, что современный ислам отдалился от ислама времен Мухаммада; позднее религиозно-реформаторский дискурс дополняется стремлением к реформам в образовательной сфере; наконец, реформаторство распространяется на более широкие сферы культуры мусульманского сообщества Поволжья и Приуралья. Изменения происходят как в системе образования (так называемый ысул джадид -- «новый метод», то есть звуковой метод обучения К.Д. Ушинского, который был введен И. Гаспринским в систему исламского образования и позже получил название «джадидизма»), так и в сфере экономики (развитие татарского предпринимательства, открытие благотворительных обществ), а также в том, что относилось к «женскому вопросу» (развитие женского образования, ограничение многоженства, появления первой женщины-кади1).
Перемены в жизни мусульманок, а также дискуссии по «женскому вопросу» были рассмотрены рядом исследователей. В частности, стоит упомянуть исследования Р. Гариповой Кади (в татарской фонетической традиции казый) -- религиозный судья. Garipova, R. (2017) “Muslim Female Religious Authority in Russia: How Mukhlisa Bubi Became the First Female Qad! in the Modern Muslim World”, Die Welt des Islams 57: 135-161., А. Махмутовой Махмутова А.Х. Пора и нам зажечь зарю свободы!: джадидизм и женское дви-жение. Казань, 2006., С. Фаизова Фаизов С. Движение мусульманок России за права женщин в 1917 г.: Страницы истории. Нижний Новгород, 2005.. В настоящей статье на материале периодической печати будут показаны различия «мужского» и «женского» понимания «женского вопроса», а также их сходство.
В российском мусульманском реформаторском дискурсе XIX -- начала XX в. «женский вопрос» затрагивался наряду с двумя другими популярными темами -- образования и благосостояния мусульман. По этому поводу высказывались: Ризаэт- дин Фахретдин (1859-1936)5 -- богослов, историк, представитель мусульманского духовенства (был кади ОМДС в 1891-1906 гг. и муфтием6 ЦДУМ в 1922-1936 гг.), публицист, бессменный редактор журнала «Шура» («Совет»); богослов Муса Бигиев (1873- 1949)7; богослов и педагог Зыяэтдин Камали (1873-1942)8.
«Гендерный дискурс» зародился в «мужской компании» мусульманских интеллектуалов Российской империи, излагавших свои идеи сначала в отдельных сочинениях, а затем и в периодической печати татар-мусульман. Обсуждая ряд проблем, с которым сталкивалось мусульманское сообщество/сообщества Российской империи и всего мира, они выделяли и проблему женщины. Периодическая печать татар-мусульман, появившаяся вслед за первой русской революцией 1905-1907 гг., позволила услышать и собственно женское мнение о положении женщины в российских мусульманских сообществах того времени. Наиболее часто поднимаемая проблема в рамках «женского вопроса» -- правовое положение женщины как в обществе в целом, так и среди мусульман. При этом анализ материалов периодической печати периода между двумя революциями (1905-1907-1917) позволяет говорить об этнографическом подходе авторов, то есть о рассмотрении «женского вопроса» в терминах антропологии религии. Осознание потребностей местного сообщества мусульман нередко происходило через сравнение условий собственного существования с «другими мусульманами» и «другими мусульманками».
Хронологические рамки настоящего исследования обусловлены прежде всего особенностями межреволюционного периода. Подписание Высочайшего Манифеста 17 октября 1905 г., наряду с прочим провозглашавшего свободу слова, сделало возможным появление массовой периодической печати на тюрко-татарском языке До подписания упомянутого манифеста существовала газета «Терджиман» («Пере-водчик») (1883-1918), издававшаяся Исмаилом Гаспринским в Бахчисарае на двух языках: русском и тюрко-татарском. Попытки издавать периодику на татарском языке предпринимались неоднократно и ранее, однако по политическим причи-нам, а также причинам внутренним (отношение к периодической прессе как к «ере-тическому» явлению) первые издания появились лишь в 1905 г. (Валиди Дж. Очерк истории образованности и литературы татар (до революции 1917 г.) (фрагменты книги). Казань, 1992. С. 32; Lazzerini, E.J. (1992) “Ismail Bey Gasprinskii's Perevodchik/ Tercuman”, H. Paksoy (ed.) Central Asian monuments. Istanbul: The Isis Press).. После 1905 г. количество периодических изданий татар-мусульман все время увеличивалось: если в 1907 г. издавалось 8 наименований, то в 1914 г. уже 25 , а в 1917 г. -- 50 Амирханов Р.У. Татарская дореволюционная пресса в контексте «Восток -- Запад»: (на примере развития русской культуры). Казань, 2002. С. 46. «Литературный, научный, политический журнал» (здесь и далее в кавычках при-ведены самоопределения изданий), издавался дважды в месяц в 1908-1917 гг. в г. Оренбурге. В журнале использовалось кириллическое написание назва-ния -- «Шура». Бессменный главный редактор -- Р. Фахретдин. Самоопределение издания как политического не соответствовало действительности, в связи с чем современники подвергали его критике. Жесткая цензура вынуждала главного ре-дактора воздерживаться от политических высказываний, и это позволило журна-лу выходить в свет довольно продолжительное время: за десять лет вышло 240 номеров. Журнал получил высокую оценку современников прежде всего в связи с широким спектром содержания публикуемых материалов, которые отражали различные позиции по тем или иным религиозным и социальным вопросам.. После 1917 г. периодические издания изменили свою направленность или были закрыты, что позволяет ограничить хронологические рамки исследования 1917 годом. Для изучения публичных дискуссий по «женскому вопросу» привлечены следующие издания: общей направленности -- «Шура»11 («Совет») и «Дин ва магишат» «Религиозный, научный, литературный и политический журнал», издавался еже-недельно в Оренбурге в 1906-1918 гг. («Религия и жизнь»), а также собственно женские -- «Сююмбике» «Иллюстрированный специализированный женский литературный, правовой, экономический, этический журнал», выходивший дважды в месяц в Казани в 1913-1918 гг. В издании использовалось следующее название, набранное кирил-лицей: женский журнал «Сеюмъ-бика». С 1915 г. перестает быть иллюстрирован-ным. и «Азат ханым» «Женский литературный, общественный, научный обучающий журнал», издавав-шийся дважды в месяц в Астрахани в 1917-1918 гг. Название журнала на кирил-лице: «Азадъ ханумъ». («Освобожденная женщина»). Журналы «Алеми нисван» «Еженедельный литературный и образовательный женский журнал», издавался в 1906-1911 гг. в Бахчисарае под редакцией Шефики Гаспринской, дочери Исмаи-ла Гаспринского, издателя газеты «Терджиман». Как и газета, это женское изда-ние выходило на тюркском языке, близком к староосманскому, но отличном от языка волго-уральских татар-мусульман. («Женский мир») и «Ша- рык кызы» («Дочь Востока») Издание выходило в свет в Казани в 1918 г. и определяло себя как «литературный, научный, общественный, экономический и политический женский журнал, изда-ваемый раз в месяц Центральным бюро Российских мусульман» (Шэрык кызы. 1918. № 1. 1 б.). не вошли в круг источников: первый выбивается из «женского» дискурса татар-мусульман по географическому, антропологическому и языковому критериям, а в рамках второго происходило формирование другого дискурса -- не столько исламского, сколько национального К примеру, понятие «мусульманки» начинает замещаться понятием «татарки». Говоря о мусульманках, авторы статей в скобках отмечают, что речь идет о татар-ках (моселман хатыны (татар хатынлары)). Иными словами, этническая иден-тичность/принадлежность начинает выходить на первый план.. Политическая ориентация рассматриваемых изданий была нейтральной. В частности, аполитичность журнала «Шура» являлась причиной нападок современников. Однако такая позиция была важным условием существования изданий на протяжении продолжительного времени без угрозы быть закрытыми цензурой.
Мужчины на страже прав женщин в исламском сообществе
Язык периодической прессы татар-мусульман Российской империи начала ХХ века имеет свои особенности: прежде всего это термины, которые определяли формируемый дискурс; в частности, понятия «миллет» («нация») и «таракки» («прогресс») В источниках также встречается использование однокоренного термина тарак- кият.. Социальные проблемы, обсуждаемые на страницах периодики, рассматривались в связи с судьбой миллета, с точки зрения возможных катастроф, которые могли произойти по причине пренебрежения этими проблемами. Наиболее острыми и способными повлиять на судьбу миллета авторы находили проблемы этно- конфессионального образования, общего экономического положения мусульман, а также положение женщины в мусульманском обществе. Религиозные вопросы, поднимаемые в прессе, также представлялись важными и требующими осмысления и разрешения преимущественно ради процветания миллета.
Этот же подход был основополагающим и в дискуссиях по «женскому вопросу». Женщины воспринимались прежде всего как матери, от правового положения, образованности и воспитания которых зависело будущее нового поколения мусульман. М. Бигиев «одним из критериев прогрессивности общества считал социальный статус женщины: чем он выше и почетнее, тем более гармонично развито и жизнеспособно общество, и, соответственно, наоборот» Хайрутдинов А. Введение // Бигиев М. Дж. Избранные труды. В двух томах. Т. 1. Казань: Татарское книжное издательство, 2005. С. 14-15.. Богослов указывал на прямую зависимость благополучия мусульман в духовном и материальном плане от качества воспитания женщины: «Хорошее воспитание, по его мнению, является основой человеческого достоинства и целомудрия» Там же. С. 15..
В этой связи материал периодической печати анализируется в парадигме «прогресса нации» -- вместо привычной парадигмы джадидизма О концепции джадидизма в научной литературе см. подробнее: DeWeese, D. (2016) “It was a Dark and Stagnant Night (`til the Jadids Brought the Light): Cliches, Biases,
and False Dichotomies in the Intellectual History of Central Asia”, Jesho 59: 37-92.; Бустанов А., Дородных Д. Джадидизм как парадигма в изучении ислама в Рос-сийской империи // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2017. № 3. С. 112-133.. В то же время возникает вопрос о том, что понимали под «прогрессом» сами авторы? Имелась ли в виду вестернизация -- уподобление Западу? Или речь шла о какой-то иной, собственной интерпретации прогресса? Несмотря на то, что в рассматриваемой периодике присутствуют многочисленные статьи, описывающие положительный зарубежный опыт в связи с обсуждением того или иного вопроса Ссылки на иностранный опыт в контексте обсуждаемых в периодической печати социальных проблем можно встретить довольно часто. Авторов статей интересо-вали не только примеры разрешения той или иной проблемы, с которой сталки-валось общество, но и примеры неудач. На страницах периодической прессы му-сульман Волго-Уральского региона авторы обращались к опыту как мусульман, проживавших в других регионах Российской и Османской империй, так и нему- сульман. Среди наиболее часто упоминаемых проблем, наряду с проблемами об-разования и воспитания, благосостояния населения, здорового образа жизни, был и «женский вопрос»., говорить о том, что речь шла о прямом переносе Другого опыта на собственную почву, не приходится: «Мы не хотим принимать безбожный прогресс (таракки) Европы. Ищем прогресс в Коране» Эл-Кормаши С. Теркичэ Коръэн тарихы кирэк // Шура. 1914. № 11. 342 б.. Прогресс в представлении авторов заключался в выходе из стагнации, в которую погрузились мусульмане. Развитие общества в разных сферах должно было привести к конечной цели -- достойной жизни мусульман. При этом ислам нисколько не воспринимался препятствием на пути к прогрессу нации, скорее именно правильное, «чистое» понимание религии и текстов рассматривалось как гарант его достижения На аналогичный дискурс в сочинениях Г. Буби указывают А. Бустанов и Д. Дород-ных в своей статье: Бустанов А., Дородных Д. Джадидизм как парадигма в изуче-нии ислама в Российской империи. С. 127..
В то же время гендерный дискурс в периодической прессе мусульман Поволжья и Приуралья формировался и под влиянием арабоязычных интеллектуалов, также высказывавшихся по данному вопросу. Так, на страницах журнала «Шура» за 19091910 гг. обсуждались сложности перевода книг К. Амина Касим Амин (1865-1908) -- египетский писатель, общественный деятель, философ курдско-османского происхождения, известный своими «прогрессивными» взгля-дами на права женщин в мусульманском обществе. «Тах- рир ал-мар'а» («Свобода женщины») и «Ал-мар'а ал-джадида» («Новая женщина») с арабского языка на тюрко-татарский.
На страницах периодической печати татар-мусульман Российской империи присутствовали два эмансипационных дискурса: мужской и женский. Мужской дискурс берет свое начало в дискуссиях татарских богословов. Он не исходит из идеи свободы женщины, а рассматривает ее преимущественно как объект, лишенный субъектности, как мать, от которой зависит будущее нации (миллета), как инструмент на пути достижения прогресса нации:
На самом деле мы не проявляем должного уважения к матерям.
Если бы с давних пор мы относились к матерям с необходимым уважением, воспитывали бы девочек должным образом, и тем самым взращивали бы настоящих матерей, то не столкнулись бы с трудностями сегодняшнего дня, жили бы хотя бы немного, но лучше. Но что ж поделать!
Поскольку другие народы видели в женщинах матерей и воспитательниц, относились к женщинам как к своим матерям и воспитательницам, давали им соответственное воспитание и благодаря этому они ушли далеко вперед от нас. Мы же в ХХ веке оказались посмешищем, как жаль! Габдессамат оглы Н. Таранчы турклэрендэ хатын-кыз // Шура. 1917. № 11. 256 б..
В то же время мужской гендерный дискурс не был единым. В журнале «Дин ва магишат» («Религия и жизнь») встречаются заявления о более совершенной природе мужчин в сравнении с женщинами Ирлэрнен хатынларга караганда хокукы // Дин вэ мэгыйшэт. 1907. № 4. 53-54 б.; Ир вэ хатынларнын ^эмиг хокукта мусэвэтенен батланы // Дин вэ мэгыйшэт. 1907. № 5. 69-70 б.; Мотыйгулла ибн мулла Гатаулла. Мусэвэт хокук вэ херрият нисэ // Дин вэ мэгыйшэт. 1907. № 15. 231-232 б.:
Всевышний Аллах создал мужчин превосходящими женщин во многих вопросах. Вот несколько прав, дарованных мужчинам в связи с их более высоким положением: разум и религиозность мужчин совершенны, в то время как женщины в этом отстают. То есть мужчины благодаря своему уму лучше разбираются в торговле, ремеслах и других способах добывания на жизнь. Женщины же не знают столько. Мужчины и в религии безупречны Ирлэрнен хатынларга караганда хокукы // Дин вэ мэгыйшэт. 1907. № 4. 53-54 б. 53 б..
В развитие представления об особом значении женщины как матери для миллета в журнале «Шура» говорится о важности женского образования, которое должно повысить «качество женщины», то есть «качество матерей»:
Если мы хотим, чтобы наша нация развивалась, чтобы наши дети жили счастливо, то, вместо того чтобы запрещать дочерям учиться, мы сами должны как можно больше способствовать получению ими образования Назыйфа Х. Кыз балаларны яшли укудан алу // Шура. 1915. № 12. 373 б..
Звучали также призывы расширять женское образование в том числе и в сельской местности:
В нашем Буинском уезде в деревнях обучение и современное воспитание девочек почти полностью отсутствуют. В то время как деревенские девушки, составляющие половину населения, живут в таком невежестве, обучение и прогресс в образовании одних лишь городских девушек не поможет нации Суыксу карйэсендэ Сара мулла Мирза эЬлиясе. Карйэ кызларында уку ни- чек? // Сеембикэ. 1914. № 12. 10-11 б..
В дискуссии о женском образовании речь шла также и о среднем профессиональном образовании, которое должно было разрешить проблему недостающих кадров (преимущественно в сфере медицины и образования) Музаффар М. Эбилек (акушеркалык) // Шура. 1912. № 23. 728-729 б..
Обсуждая вопрос образования для мусульманок, авторы статей нередко обращались к иностранному опыту в этой сфере, в частности, Османской империи Истанбулда хатынлар ечен дэреслэр // Шура. 1913. № 14. 439 б.; Хатын дэреслэре. // Шура. 1913. № 21. 661 б.; Меслимэлэр ечен мэктэп (Идарэгэ мэктYб) // Шура. 1913. № 15. Тышлык.; Истанбул дэрYЛ-фYHYнендэ кызларга дэрес // Шура. 1914. № 4. 119 б.; Мисырда кызларга хас мэктэплэр // Шура. 1913. № 3. 87 б.; Кэримов Ф. Истанбул мэктэплэре хакында беркадэр мэгълYмат // Шура. 1913. № 7. 211-214 б.; Кэримов Ф. Истанбул мэктэплэре хакында беркадэр мэгъ^мат // Шура. 1913. № 8. 242-244 б. и Запада Германиядэ кызлар мэктэбе. Г. Фэхретдин тэр^емэсе // Шура. 1910. № 17. 533-534 б.; Ьиндыстанда меслимэлэрне укыту // Шура. 1914. № 9. 278 б.; СэгъдиМ. Кыз-ларга махсус гали мэктэп Лондонда // Шура. 1912. № 8. 246 б.; ТулунхущинХ. Без- нец хатынлар илэ Европа хатынларынын; тэрбиялэре // Шура. 1914. № 7. 213-214 б.. В то же время интерес к иностранному опыту сдерживался призывами избегать слепого следования другим образцам: «Сомнительно, что европейские и американские школы, не удовлетворяющие требованиям своего народа, удовлетворят наши притязания. Наше буквальное следование или попытка следовать им неразумна и нелогична» дл-МYслими Г. Бала тэрбиясендэ гаилэ // Шура. 1914. № 19. 596 б..