Итак, теперь мы имеем данные по смертности в городе за период с 1773 по 1901, в 1911-1912, 1917-1925 гг.: 77 896 + 37 936 + 59 614 = 175 446 человек.
Вычислим примерное число жителей города, похороненных непосредственно на Иерусалимском кладбище.
Как мы указывали выше, известны точные данные о количестве погребенных на территории этого некрополя только за период в 18 лет - (1901 г. - сведения только за декабрь), 1902-1909, 1910 (за октябрь - декабрь данных нет), 1913-1916, 1926-1930 гг. Это 26 904 человека.
Учтем, что не все умершие захоранивались на общегородском погосте, определенное их количество упокоены на кладбищах предместий и совсем немногие - у церквей и в монастырях, а после 1902 г. - и на вновь открытом Амурском кладбище. Из полученной суммы 175 446 умерших нужно изъять число захороненных на Рабочем, Знаменском и Глазковском кладбищах, а также на новом Амурском.
Как уже отмечалось, на Знаменском, Рабочем и Глазковском, по подсчетам исследователей, было захоронено до 10 тыс. человек на каждом, правда, Н. Г. Торшина считает, что на Знаменском больше. Примем для этих кладбищ величину в 15 тыс. для каждого, учитывая, что со строительством железной дороги Глазковское предместье получило значительный наплыв населения. Пусть для Амурского эта величина будет составлять 20 тыс. Тем самым набирается около 65 тыс. Остается 110 446. Сюда нужно прибавить известное нам число непосредственно захороненных на кладбище - 26 904, и в результате получим 137 350 человек.
Итак, мы получили цифру, даже большую, чем указывали в своей публикации «Мир праху твоему, иркутянин» в 1996 г. - 100-120 тыс. [3].
Величина немалая, и на первый взгляд может показаться не соответствующей площади кладбища в 198 288 кв. м [1]. Но здесь нужно иметь в виду, что захоронения производились не в один слой. Это подтверждается и сообщениями из дореволюционной печати за 1908 г.: «Насколько переполнено Иерусалимское кладбище, видно из следующего факта. 20 мая нужно было вырыть могилку для шестимесячного ребенка С. Рабочим, копавшим эту могилку, пришлось обойти чуть не все кладбище прежде, чем найти подходящее место. Начинали копать в 30-ти местах и везде “натыкались” на гроба» [16]. Материалы археологических раскопок также красноречивы. Такие исследования проводились осенью 2008 г. при прокладке водопровода к зданию Октябрьского районного суда (ул. Байкальская, 30). «В ходе работы, - как отмечают участники раскопок и авторы отчета А. Ю. Исаев и М. С. Кустов, - зафиксирована ярусность погребений. Погребение усопших ярусами свидетельствует о неоднократном использовании данного участка погоста под захоронения и беспорядочности захоронений на кладбище в конце XIX - начале XX в.» [12, с. 32]. Да и как могло быть иначе, если, например, в течение только ноября 1902 г. на кладбище было погребено 90 человек. Правда, авторы приходят к выводу, что на всей территории кладбища было захоронено 71,5 тыс. иркутян [12, с. 36].
На количество могил сильно влияло и то, что здесь было огромное число детских захоронений (о них говорилось выше), которым требовалась меньше места, чем взрослым.
Обратимся вновь к свидетельству Н. Щукина, который отмечал среди основных причин смертности горожан следующие: «Между взрослыми людьми свирепствуют нередко повальные нервические горячки, опустошающие иногда целые дома; горячки эти имеют разные степени: в иной год они смертельны, в другой нет... Самая губительная болезнь есть кровавый понос у детей; редкая весна пройдет без этой эпидемии. Эта болезнь чуть ли не главная виновница уменьшающегося народонаселения Иркутска. По утру стоит лишь подойти к окошку, и если дом ваш стоит на улице, ведущей на кладбище, первый предмет вам представится: отец, несущий младенца своего в гробе» [20].
Так было в первой половине и середине XIX в., но не лучше обстояли дела и в последующие годы.
Высокий уровень смертности был тесно связан с низким санитарным состоянием города. К примеру, санитарный врач М. Писарев в 1880-х гг., «указывая, что смертность в Иркутске колеблется от 50 до 37,8 % pro mille (т. е. на тысячу)», в одном из своих отчетов говорил, что «Иркутск в возрастающем ряду городов занял бы по смертности весьма почетное место, уступивши его Мадрасу и Каиру». В отчете санитарной комиссии за 1889 г. тот же М. Писарев отмечал, «что все предпринимавшиеся меры к содержанию дворов и улиц и незагрязнению протекающих рек не дали желаемых результатов вследствие индифферентности к ним граждан города» [6]. Низким было и финансирование санитарных служб со стороны городской администрации.
Мы признаем, что рассчитанное нами число захороненных на Иерусалимском кладбище может несколько превышать реальные цифры, которые вряд ли вообще доподлинно будут определены. Наш подсчет приблизителен, вероятно, максимален и может быть скорректирован, например, до 125-130 тыс.
В заключение отметим, что полученные нами данные о количестве погребенных подчеркивают историческую значимость этого места в современной городской среде.
Список литературы
1. Архив ГУАиГ. Реестровый план 134 квартала центральной части Иркутска.
2. Государственный архив Иркутской области (ГАИО). Ф. 70. Оп. 1. Д. 4098. Л. 7, 10-11.
3. Гаращенко А. Мир праху твоему, иркутянин / А. Гаращенко // Земля Иркутская. - 1996. - № 5.- С. 42.
4. Дулов А. В. Городские некрополи / А. В. Дулов / Памятники истории и культуры Иркутска. - Иркутск, 1993. - 448 с.
5. Душкин Ю. Глазково / Ю. Душкин // Вост.-Сиб. правда. - 1980. - 8 июня.
6. Иркутск. Его место и значение в истории и культурном развитии Восточной Сибири. Очерк, ред. и изд. иркут. город. головой В. П. Сукачевым. - М., 1891.- С. 145-146.
7. Иркутск : ист.-краеведч. слов. - Иркутск, 2011.- С. 123.
8. Иркутск и Иркутская губерния. Приложение к «Сибирскому вестнику». - Б/м, б/г.- С. 8.
9. Иркутская летопись 1857-1880 г. (Продолжение «Летописи» П. И. Пежем- ского и В. А. Кротова) / сост. Н. С. Романов ; под ред. И. И. Серебренникова // Труды Восточно-Сибирского отдела Императорского Русского географического общества. - Иркутск, 1914. - № 8. - 410 с.
10. Иркутские губернские ведомости. - 1857. - 17 окт. - Часть неоф.- С. 1.
11. Иркутские епархиальные ведомости. - 1886. - № 6.- С. 83.
12. Исаев А. Ю. Новые сведения о первом городском кладбище Иркутска (по материалам картографии и археологии) / А. Ю. Исаев, М. С. Кустов // Иркутский мемориал: исследования и реконструкция: матер. науч.-практ. конф. Иркутск, 6 дек. 2013 г. - Иркутск, 2014. - 228 с.
13. К отчету санитарной комиссии. Ведомость о родившихся, браком сочетавшихся и умерших, по приходам церквей Иркутска за 1886 г. // Изв. иркут. город. думы. - 1887. - № 5-6.- С. б/н.
14. Ровинский П. Очерки Восточной Сибири / П. Ровинский // Древняя и Новая Россия. - 1875. - № 2.- С. 209-210.
15. Сабиньский Ю. Сибирский дневник : в 2 т. / Ю. С. Сабиньский. - Иркутск, 2015. - Т. 2. - 840 с.
16. Сибирь. - 1908. - 27 мая.
17. Статистический временник Российской империи. - СПб., 1866.- С. XII.
18. Торшина Н. Г. Краткие исторические сведения о некоторых кладбищах Иркутска / Н. Г. Торшина // Иркутский мемориал: исследования и реконструкция: матер. науч.-практ. конф. Иркутск, 6 дек. 2013 г. - Иркутск, 2014. - 228 с.
19. Торшина Н. Г. Старо-Глазковское кладбище / Н. Г. Торшина // Иркутский мемориал: исследования и реконструкция : материалы науч.-практ. конф. Иркутск, 6 дек. 2013 г. - Иркутск, 2014. - 228 с.
20. Щукин Н. Смертность в Иркутске // Иркутские губернские ведомости. - 1858. - 6 марта.- С. 6.