О некоторых аспектах деятельности органов военной прокуратуры по надзорному сопровождению российского миротворческого контингента в период грузино-осетинского вооруженного конфликта
Паршаков Александр Сергеевич
кандидат юридических наук
Военный университет
Министерства обороны Российской Федерации
В статье рассматриваются некоторые вопросы деятельности органов военной прокуратуры Российской Федерации в ходе грузино-осетинского вооруженного конфликта, делается вывод о необходимости использования российской стороной всех правовых инструментов для защиты своих граждан в международных судебных органах. Автор уделяет особое внимание практике международных судебных органов, которая помогает расширять границы возможности международно-правовой ответственности, добиваться неотвратимости наказания за военные преступления в интересах поддержания международного мира и безопасности.
В ночь с 7 на 8 августа 2008 г. вооруженными силами Грузии с применением реактивных систем залпового огня, артиллерии и стрелкового оружия был произведен массированный обстрел позиций и мест дислокации военнослужащих российского контингента Смешанных Сил по поддержанию мира в зоне грузино-осетинского конфликта, имеющих особый статус. В результате вооруженного нападения погибли 10 военнослужащих-миротворцев, 25 были ранены, полностью разрушена материальная и техническая база миротворцев.
Указанный миротворческий контингент - батальон от Сухопутных войск Вооруженных Сил Российской Федерации - находился на территории Республики Южная Осетия (РЮО) на основании ст. 52 Устава Организации Объединенных Наций, Соглашения о принципах урегулирования грузино-осетинского конфликта, подписанного главами России и Грузии в г. Сочи 24 июня 1992 г., Меморандума о мерах по обеспечению безопасности и укреплению взаимного доверия между сторонами в грузино-югоосетинском конфликте, подписанном в г. Москве 16 мая 1996 г., а также Мандата Содружества Независимых Государств [4, 11, 15].
В ходе вооруженного нападения власти Грузии необоснованно и неизбирательно применили мощное оружие, в том числе танки, системы залпового огня. При этом они сознательно не предприняли необходимых мер к тому, чтобы избежать риска для жизни миротворцев и сотен мирных граждан, в том числе детей.
Прежде всего, в данном случае речь идет о нарушениях грузинской стороной Женевских и Гаагских конвенций. Эти нарушения подпадают под признаки военных преступлений (убийства, неоправданное уничтожение гражданской инфраструктуры, разрушение жилищ и населенных пунктов без военной необходимости и др.).
Помимо этого, ратифицировав 26 мая 1995 г. Конвенцию о защите прав и основных свобод (далее - Конвенция), Грузия добровольно приняла на себя обязательства соблюдать все ее положения и нести ответственность в соответствии с ее нормами, в связи с чем следует констатировать, что грузинской стороной были нарушены положения п. 1 ст. 2 разд. 1 Конвенции об охраняемом законом праве каждого лица на жизнь. Никто не может быть умышленно лишен жизни иначе как во исполнение смертного приговора, вынесенного судом за совершение преступления, в отношении которого законом предусмотрено такое наказание. Также грузинскими военными были нарушены нормы ст. 3 Конвенции, запрещающие бесчеловечное и унижающее достоинство обращение, которое в данном случае выразилось в причинении сильных физических и нравственных страданий вследствие нахождения в течение длительного времени под обстрелом, в подвалах домов в нечеловеческих условиях. Имела место и дискриминация по национальному признаку (ст. 14 Конвенции), была нарушена ст. 1 Протокола 1 к Конвенции, запрещающая любое лишение имущества [5, 6].
Действия вооруженных сил Грузии по факту нападения на российский миротворческий контингент и мирных жителей подпадают под юрисдикцию Российского государства, а также международных судебных органов, прежде всего Международного уголовного суда (МУС) и Европейского Суда по правам человека (ЕСПЧ).
Из обращения в международные суды офицера медицинской службы миротворческого батальона А., 1975 года рождения: «Миротворческий батальон располагался на ограничительной линии и в соответствии с международными нормами права не мог быть подвергнут нападению ни с одной, ни с другой стороны. 8 августа около 4 часов ночи производился обстрел из реактивных залповых установок «Град» со стороны грузинского села Никози в сторону центра города Цхинвала. Уничтожены жилые и административные здания, обстрелы привели к огромному количеству жертв и пострадавших среди мирного населения. 8 августа около 6 часов утра начался обстрел позиций миротворческих сил из стрелкового оружия, танков, артиллерии и минометов со стороны грузинского села Никози. Прямым попаданием, скорее всего из танка, был разрушен наблюдательный пункт, который размещался на крыше казармы миротворческого батальона… Начали поступать убитые и раненые. Я стал очевидцем умышленного нанесения грузинскими войсками ударов по зданиям, медицинским учреждениям, а также персоналу, использующим в соответствии с международным правом отличительные эмблемы, установленные Женевскими конвенциями. Кроме того, я стал свидетелем прицельного попадания артиллерийского снаряда в автоперевязочную батальона, которая была отмечена Красным крестом... Несмотря на отличительные эмблемы, грузинская сторона в момент оказания помощи раненым продолжала вести сильный огонь по медицинскому персоналу и раненым военнослужащим, поступающим в медицинский пункт… Здание казармы интенсивно обстреливалось из крупнокалиберных орудий (танки, минометы, гаубицы и т. д.). В результате обстрела загорелся продовольственный склад. При нашем перемещении грузинская сторона безостановочно вела непрерывный огонь по миротворческим силам с применением минометов, артиллерии и стрелкового оружия. 10 августа около 5 часов медицинский персонал и раненые военнослужащие вышли к поселку Джава, где нам была оказана помощь. 12 августа я на вертолете вместе с ранеными военнослужащими был доставлен во Владикавказский военный госпиталь, где мне был поставлен диагноз: минно-взрывная травма, закрытая черепно-мозговая травма, сотрясение головного мозга».
Из обращения гражданина Т., 1955 года рождения: «Село Гуфта Джавского района Республики Южная Осетия, в котором я проживаю, беспрерывно обстреливалось из артиллерийских орудий, находящихся на территории Грузии на расстоянии около 3 километров. Село Гуфта расположено в ущелье, из которого видно другие населенные пункты Южной Осетии: Итрапис и Джава, которые также обстреливались из артиллерийского оружия и подвергались бомбардировке с самолетов, прилетавших со стороны Грузии. В результате прямого попадания бомбы с того же самолета мой дом был разрушен… Считаю, что действия нападавших направлены на уничтожение людей - южных осетин».
Из обращения гражданки П., 1984 года рождения: «7 августа 2008 г. ночью начался обстрел города Цхинвала грузинскими военными. Я находилась дома с матерью и четырехлетним сыном на улице Ленина. Обстрел был такой страшный, что мы и наши соседи спустились в подвал дома. Ребенок испугался, была истерика, кричал, что убивают людей. 4 дня я с ребенком и мои соседи провели в подвале без пищи и воды. Света не было, связи тоже. Мы приготовились умирать, так как знали, что грузинские военные жестоко убивают людей, которых находят в подвалах. 8 августа ночью мы поднялись из подвала и перебежали в соседний дом к родственникам, там уже был труп дяди, которого убили грузинские военные. Семья переживала горе, труп лежал и разлагался в квартире, без возможности захоронения. Особенно болезненно все воспринял мой маленький сын. Грохот, дрожь, обстрелы усилились так, что нам пришлось снова спуститься в подвал. Мы вышли из подвала только утром 10 августа, когда все стихло. Когда мы выходили из подвала, то увидели, что дом по большей части разрушен. В нашей квартире разрушены два балкона, все окна разбиты, стены, пол обвалились. Мы сами нашли машину и, взяв других пострадавших, поехали в Республику Северная Осетия. Находясь в нечеловеческих условиях в подвалах, сын простудился, врачи поставили диагнозы - пневмония, бронхит. Ребенок морально угнетен, пострадала нервная система» [19].
В Следственном комитете при прокуратуре Российской Федерации были возбуждены и расследованы уголовные дела по фактам убийств миротворцев, российских граждан, проживавших на территории Южной Осетии, геноцида осетинского народа. В частности, в военном следственном управлении Следственного комитета Российской Федерации по Северо-Кавказскому военному округу были возбуждены уголовные дела: 8 августа 2008 г. - № 14/00/0051-08 по факту убийства военнослужащих, входивших в состав миротворческих сил в зоне грузино-осетинского конфликта (пп. «а», «б», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ); 12 августа 2008 г. - № 14/00/0052-08 по факту убийства других российских военнослужащих на территории Южной Осетии (пп. «а», «б», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ). Также в Следственном управлении Следственного комитета при прокуратуре Российской Федерации по Республике Северная Осетия - Алания 9 августа 2008 г. было возбуждено уголовное дело по фактам покушения на убийства и убийства российских граждан на территории Южной Осетии по признакам преступлений, предусмотренных ч. 3 ст. 30 и пп. «а», «е» ч. 2 ст. 105, пп. «а», «е» ч. 2 ст. 105 УК РФ, а 14 августа 2008 г. - дело о массовых убийствах в г. Цхинвале и других населенных пунктах Южной Осетии, связанных с уничтожением осетин (ст. 357 УК РФ «Геноцид»). 16 августа 2008 г. данные уголовные дела по фактам покушения на убийства, убийств и геноцида были объединены в одно производство, а в последующем к ним были присоединены дела, возбужденные в военном следственном управлении Следственного комитета Российской Федерации по Северо-Кавказскому военному округу.
Если иметь в виду действие российского уголовного законодательства в отношении лиц, совершивших преступления вне пределов Российской Федерации, то в данном случае военные следственные органы руководствовались ч. 3 ст. 12 УК РФ, согласно которой «иностранные граждане и лица без гражданства, не проживающие постоянно в Российской Федерации, совершившие преступление вне пределов Российской Федерации, подлежат уголовной ответственности по настоящему Кодексу в случаях, если преступление направлено против интересов Российской Федерации либо гражданина Российской Федерации или постоянно проживающего в Российской Федерации лица без гражданства» [1].
Российское уголовное преследование осуществлялось в соответствии с нормами международного права, в том числе с положениями ч. 2 ст. 7 Конвенции, гласящей: «Настоящая статья не препятствует осуждению и наказанию любого лица за совершение какого-либо деяния или за бездействие, которое в момент его совершения являлось уголовным преступлением в соответствии с общими принципами права, признанными цивилизованными странами» [5].
С начала боевых действий на территории Южной Осетии согласно требованиям российского законодательства, а именно на основании пп. 1 и 3 ст. 46 Федерального закона от 8 августа 2008 г. № 155 «О прокуратуре Российской Федерации», приказа Генеральной прокуратуры Российской Федерации «Об участии органов прокуратуры в рассмотрении обращений и расследовании преступлений против миротворческих сил Российской Федерации, российских граждан», а также общепризнанным принципам и нормам международного права органами военной прокуратуры было организовано надзорное сопровождение действий российского миротворческого контингента на территории Южной Осетии [2, 16]. В этих целях приказом заместителя Генерального прокурора Российской Федерации - Главного военного прокурора от 8 августа 2008 г. № 165 была создана оперативная прокурорская группа в количестве 30 офицеров с местом дислокации в г. Владикавказе [18]. Однако уже к исходу указанного дня группа офицеров военной прокуратуры была размещена на командном пункте миротворческих сил в населенном пункте Джава.
12 августа 2008 г. приказом Генеральной прокуратуры Российской Федерации № 158 определяются дополнительные меры по участию органов прокуратуры в рассмотрении обращений и расследовании преступлений против миротворческих сил Российской Федерации, российских граждан [17].
Следует подчеркнуть, что пребывание оперативной группы прокуроров за пределами России осуществлялось в соответствии с Федеральным законом «О прокуратуре Российской Федерации» и Соглашением между Правительством Российской Федерации и Правительством Республики Грузия по вопросам юрисдикции и взаимной правовой помощи, по делам, связанным с временным пребыванием воинских формирований Российской Федерации на территории Республики Грузия, от 9 октября 1993 г. [2, 13]. По закону единственным уполномоченным органом, на который возложены функции органов прокуратуры за рубежом, являются органы военной прокуратуры.
Автор данной статьи, будучи на тот момент начальником отдела методического обеспечения управления надзора за исполнением законов при расследовании преступлений Главной военной прокуратуры Российской Федерации, со своими коллегами принимал активное участие в координации деятельности по оказанию юридической помощи родственникам погибших и раненых миротворцев, другим гражданам России, разъяснении им прав и порядка обращения в международные судебные инстанции: в Международный уголовный суд в г. Гааге и в Европейский Суд по правам человека в г. Страсбурге.
Оперативной прокурорской группой была оказана помощь в подготовке комплектов заявлений по погибшим и раненым миротворцам в международные суды. Помимо этого, в ходе работы с гражданами Российской Федерации, проживающими в Республике Южная Осетия, пострадавшими в результате грузинской агрессии, на первоначальном этапе было получено 506 заявлений в суды, 458 письменных показаний, подтверждающих факты гибели и ранений граждан, разрушения жилья, осмотрено 175 мест захоронений тел погибших, а также разрушенных жилых домов. При этом группой оказана помощь в подготовке заявлений жителями сел Хетагурово, Квасатали, Тбет, Галаванти-Кау, Бибил-Кау, Ног-Кау, Дидмуха, Мугут и Чорбаули, расположенных в Цхинвальском и Знаурском районах РЮО. В последующем работа велась в г. Цхинвале и в населенных пунктах Дменис, Хелчуа, Сатикар, Арцев, Гром.
Работа группы по уточнению списка погибших граждан России проводилась с привлечением представителей общественности и духовенства. Была организована работа Управления противопожарной службы РЮО по актированию фактов пожаров жилых домов. Совместно с администрацией г. Цхинвала и сельских советов организовывалась выдача гражданам документов, подтверждающих наличие жилья в их собственности, фактов разрушения домов (квартир), копий домовых книг и планов жилых домов с составлением актов осмотра разрушенных домов. Были подготовлены фотографии разрушенных жилых домов и административных зданий, объектов социально-культурного назначения.
Что касается работы с военнослужащими миротворческого батальона и Объединенного штаба Смешанных сил по поддержанию мира в зоне грузино-осетинского конфликта, как принимавших непосредственное участие в боях с грузинскими воинскими формированиями, так и находившихся на КПП и наблюдательных постах, то были получены, систематизированы и переведены на информационные носители 158 письменных показаний. Из них 80 показаний отрабатывались с выездами на 7 наблюдательных постов (Мугути, Двани, Авневи, Приси, Монастери, Паук, Ередви).