Между тем предполагают, что непосредственной причиной последующей материализации не в виде лингвистических моделей, а в виде чувственных моделей, выражаемых не в семиотической форме, а в форме зрительных (рисунки), звуковых (музыкальные фразы), вкусовых, ароматических образов, а также тактильных образов, находящих свое выражение в процессе контакта тела человека с иными материальными образованиями (например, гипс или глина в процессе ваяния), являются не мысленные, а так называемые созерцательные образы. Возможно, эти образы играют созидательную роль при формировании лингвистических моделей (М.Л. Перепелицын, 1990; Б.Л. Сахаров, 1992), например, тем, что возвращаясь в сознание (уже как отображение чувственной модели) для переосмысления, способствуют созданию более удачных формулировок и, в конечном итоге, адекватных лингвистических моделей. Однако пока полагают, что они относятся в бульшей степени к области эмоционального (Г.М. Дьяченко, 1992; А.А. Барашков, 1969), чем интеллектуального, составляющего основу инструментария при организации и исполнении целенаправленных процессов управления.
Явление воспринимается его вещественно-энергетически-организационным воздействием на человека. Это воздействие принципиально не может исходить только от самого явления, равно как и только от его локально-организованной среды. Это воздействие есть воздействие от взаимодействующей системы «явление - его локально-организованная среда», то есть в сознании человека, воспринимающего явление, принципиально формируется не образ самого явления, а образ композиции (смеси) явления с его различными образами среды в зависимости от конкретных обстоятельств. При этом принципиально отсутствуют критерии установления (функциональных) границ между явлением и его локально-организованной средой, также как и критерии оценки полноты знаний о том, что определяет содержание собственно явления и содержание его локально-организованной среды. Поэтому в качестве начальных моделей явления объективной реальности целесообразнее или конструктивнее понимать, по-видимому, лингвистические модели композиций явления и его локально-организованной среды.
В этом контексте рассуждений математические модели представляются, с одной стороны, небольшой частью лингвистических моделей, с другой, - являются производными от них моделями. Основываясь на традиционном представлении о математическом моделировании [5], можно сказать, что математическое моделирование - это формирование представлений об исследуемом явлении объективной реальности (объекте, процессе) исключительно посредством формы количественного выражения (измеренных) отношений, характеризующих явление и её локально-организованную среду в единстве их существования. Это множество количественных соотношений именуется математическими моделями. Поскольку количественные (измеренные) соотношения относительны и связаны не с существом характеризуемых отношений, а с существом эталона, определяемого и выражаемого соответствующими предшествующими лингвистическими моделями (человеческим пониманием), то математическая модель (ММ) не решает «проблемы начала» и не может являться начальной (исходной) моделью явления объективной реальности. По этой причине принципиально не могут существовать эквивалентные преобразования фраз на этническом языке во фразы на формальном языке. Отсюда вполне допустимо заключение о том, что не только трансформация, но уже сами попытки трансформации лингвистических моделей в модели математические (формальные) являются одним из наиболее богатых источников погрешностей моделирования и сложностей построения собственно математических моделей со всеми вытекающими последствиями для реализации цепочек (11) - (17).
Тривиальным примером сложностей трансформации является попытка перевода описания письменного стола на русском языке (как явления объективной реальности) в математическую модель (красивый с изящно выполненной резьбой предмет повседневного использования для подготовки документов. Покрыт бесцветным лаком с ароматическими добавками, и т.д.). Понятно, что в реальности не так очевидно предназначение, функции, структура явления и его локально-организованной среды, не ясна последовательность трансформации (слово в ММ, предложение в ММ, языковый фрагмент в ММ и т.п.). Но даже здесь показательна невозможность перевода каждой фразы этнического описания в формальные модели или их элементы. Несмотря на то, что математическое моделирование направлено на имитацию (воспроизведение, отражение) реального функционирования (существования) объекта в реальной среде, а математические модели и математическое моделирование основаны на использовании формальных языков и формальных средств организации процессов имитации, в случае организации процессов управления ситуация значительно усложняется.
Здесь можно отметить два существенно важных фактора: 1) множество способствующих и препятствующих причин, определяющих локально-организованную среду, носит, как правило, временной или ситуационный характер. Кроме того, эти причины могут менять свою функциональную принадлежность: переходить из способствующих в препятствующие причины и наоборот, что создаёт значительные трудности в создании даже лингвистических моделей [6]; 2) в организационно-технических системах и система, и её окружение имеют в своём составе человека как активного участника отношений внутри системы, в среде и в процессах взаимодействия системы со средой. Человек обладает свободой выбора своих действий и волей исполнения своих побуждений. Поэтому он также может менять свою функциональную принадлежность: в разных ситуациях он может относить себя (и действовать сообразно этому соотнесению) то к объекту, то к среде этого объекта, чем может создать исключительные сложности для описания своего поведения в системе и в отношении системы не только на формальном, по и этническом языке [3].
Во-вторых, это наличие в цепочках (11) - (17), а также в (18) - (21), акции трансформации математических моделей в лингвистические: в , в , в .
Принципиально такая трансформация представляет собой типичный момент, связанный с окончанием моделирования. По сути - это вопросы переноса модельных знаний или, в частности, оценки степени трансформации полученных на модели знаний. Согласно проф. И.Т. Исаеву [7, C. 252], перенос модельных знаний обычно сводится к использованию формальных процедур переноса. Как правило, содержание этих процедур обуславливается следующим: определяются и измеряются физические величины, получающие затем знаковое выражение; задается алфавит; выбираются гипотезы, единственное требование к которым заключается в том, чтобы они в формально-логическом отношении не были внутренне противоречивы; формулируются правила перехода от одного алфавита к другому; формулируются правила вывода и другие формально-логические процедуры; создаются правила и условия интерпретации полученных знаний и т.д.
В конструктивном плане представление математических моделей в обычной языковой форме проводится по определенному языковому шаблону (в котором предусмотрены позиции с результатами математического моделирования) с целью исключения произвола в трактовке результатов. Эта тактика оправдана, когда ни объект управления, ни его локально-организованная среда не претерпевают «значительных» изменений в процессе функционирования. Возможно, это именно тогда, когда объект управления не имеет признаков так называемых больших (сложных) систем, а также тогда, когда такая трансформация окончательная, то есть в дальнейшем не представляет собой исходный материал для последующего анализа или принятия решений. Иначе неизбежны ошибки не только в трансформации (понимании и оценке качества функционирования системы), но и организации последующих процессов управления.
Таким образом, можно утверждать, что:
1 Последовательность преобразований математическая модель - лингвистическая модель - математическая модель - лингвистическая модель - … может сыграть негативную роль в организации требуемого функционирования системы и тем более тогда, когда в трансформации участвует многочисленный персонал, обученный к единообразному представлению (толкованию) процессов управления.
2 Автоматизация как имитация в других обстоятельствах требует, чтобы любая из цепочек (11) - (17) была бы «не хуже» неавтоматизированных (2) или (10). Однако навряд ли погрешности трансформации позволят этого достигнуть.
2 «Неформализованная» автоматика
С одной стороны, для автоматизации необходимы математические модели, и полный переход на использование математических моделей открывает возможности достижения полной автоматизации. Но здесь можно столкнуться с непреодолимыми препятствиями по формализации человеческих усилий и построению математических моделей, а также с невозможностью организации процессов управления и функционирования системы адекватно реальностям. С другой стороны, сохранение участия человека в формировании лингвистических моделей, неавтоматизированном анализе и неавтоматизированном принятии решений позволяет полноценно представлять обстоятельства и организовывать адекватный процесс управления, но не позволяет сделать существенные шаги в направлении автоматизации управленческих действий.
При этом надо отметить, что в последнее десятилетие: 1) при реализации систем автоматического управления начали использовать так называемые интеллектуальные регуляторы, в которых, в частности, реализуется параметрическая адаптация с использованием настройки параметров традиционного ПИД - регулятора и используется адаптация и обучение, то есть начали применяться регуляторы, использующие базы знаний (с блоком нечеткого вывода в виде продукционных правил с нечеткой импликацией) и устройства перевода в лингвистические и в четкие значения, а также: спецпроцессоры поддержки языков программирования высокого уровня (типа Лисп, Пролог, Рефал и др.); спецпроцессоры для интеллектуальных баз данных и званий в том числе вывода на знаниях; спецпроцессоры для интеллектуального интерфейса обработки изображений, текстов и речи; аппаратно реализованные средства обработки нечеткой лингвистической информации - лингвистические процессоры (Э.В. Попов, 1990; В.Н. Захаров, С.В. Ульянов, 1992; В.Б. Кузьмин, С.И. Травкин, 1992); 2) при реализации автоматизированных систем управления всё больший упор делается не на многообразие математических моделей (в их традиционном понимании), а на использование экспертных систем, в которых лингвистическим моделям, конечно, отводится далеко не ведущая, но, по крайней мере, немаловажная роль (Р.А. Алиев, Н.М. Абдикеев, М.М. Шахназаров, 1990; Ю.И. Ерёменко, 2004).
В этом, вероятно, не исключено увидеть и движение в сторону лингвистического управления, хотя остаются открытыми «прямые» вопросы о возможности непосредственного использования лингвистических моделей для организации процессов управления и осуществления автоматизации процессов анализа и принятия решений без их предварительной трансформации в модели математические.
Существо предмета автоматизации составляют следующие компоненты [8]: умение расчленения проблемы и осуществление адекватной трансформации лингвистических моделей в модели математические; навыки использования традиционного и системного подходов и формирования требуемого концептуального восприятия; привычки сочетания формальных методов и конкретного экспертного знания; научные обычаи и социальные традиции в использовании неформализованного знания и формальных методов; процессы интерактивного взаимодействия «формального» и «неформального» в методике управления.
Желание непосредственной автоматизации каждого из отмеченных компонентов (умения, навыка, привычки и т.п.), наверное, недостижимо даже не по причине недостаточного технического уровня (для создания искусственного интеллекта и искусственного чувства). Скорее это связано со сложностями концептуального представления самого направления реализации. Однако исходя не из сути каждого отдельного компонента, а из того, что их обуславливает, что их охватывает в системном единстве и что их порождает, можно наметить конструктивное направление по решению вопросов автоматизации. лингвистический автоматизация управление
Использование опыта как руководящая идея автоматизации. Исторически вся деятельностная сущность человека связана с опытом (Г.С. Батищев, 1969; Б.А. Воронович, 1972; Д.П. Горский, С.Н. Смирнов, 1973; М.С. Каган, 1974). Замыкаясь в рамках технологий управления, можно сделать более сильное предположение о том, что деятельностная сущность человека сама по себе есть функционирующий опыт, выраженный умениями, навыками, привычками и, в целом, обычаями и традициями накопления, использования и передачи чувственных, практических и теоретических знаний. Принято составляющие опыта именовать соответственно чувственным, практическим и теоретическим опытом.
Поэтому естественно считать, что умения расчленения проблемы на этапы, для которых становится возможным не только подобрать методы исследования и исполнителей, но и осуществить адекватную трансформацию исходных лингвистических моделей в модели математические (формальные); навыки гармоничного использования традиционного и системного подходов и формирования (построения) концептуального восприятия, адекватного реальным условиям; привычки сочетания формальных методов и конкретного экспертного знания по установлению и учёту причинно-следственных отношений и связей, и установления порядка проведения управляющих акций, обеспечивающего требуемое функционирование системы; научные обычаи и социальные традиции использования неформализованного знания и формальных методов; процессы интерактивного взаимодействия «формального» и «неформального» в методике управления, - всё это есть не что иное, как опыт.
По самой своей сути опыт реализуется определённой формой. Процесс использования экспертного знания при построении и реализации методики управления - это указание на ту форму использования опыта, в которой реализуются практические знания, то есть практический опыт. Процесс интерактивного взаимодействия «формального» и «неформального» в методике - это указание на ту форму использования опыта, в которой аккумулируются чувственные и теоретические знания, то есть чувственный и теоретический опыт.
Применительно к организации процессов управления можно сказать, что опыт охватывается, по меньшей мере, следующими основными формами: а) наблюдение функционирования объекта (восприятие обстоятельств); б) формирование воздействий на объект на основе наблюдений и умозаключений; в) наблюдение за реакциями объекта в ответ на проведенные на него воздействия и выделение множества воздействий, способствующих требуемому функционированию объекта; г) установление соответствия (морфизма) между восприятием обстоятельств и множеством воздействий, способствующих требуемому функционированию объекта; д) выработка психического механизма, обуславливающего действия человека в соответствии с установленным морфизмом.
Исходя из сказанного, а также из того, что, во-первых, внешне всеобщая форма выражения опыта выступает в виде языка, во-вторых, субъективно она выражается в приобретённой способности человека оперировать понятиями и, в-третьих, знание - это умение в абстракции, умение оперировать накопленными в памяти понятиями, исходное содержание которых дано субъекту не от рождения, а получено в результате передачи опыта предшествующих поколений [7, С. 48-50], можно заключить, что направление автоматизации при организации процессов принятия управленческих решений определяется самим содержанием понятия опыта, а его реализация диктуется формами представления опыта. Не претендуя на полноту описания идеи автоматизации, она может быть представлена следующими положениями.
Всеобщность формы указывает на то, что лингвистическая модель является базовой (основной, охватывающей, материальным носителем) при любом конкретном варианте (особенном и единичном) этой формы. При видимой непрерывности функционирования (деятельности) и наблюдения текущий объём опыта составляется (аккумулируется, агрегатируется, накапливается) и фиксируется в отдельные (дискретные, ситуационно обусловленные, зависимые от обстоятельств) моменты времени, поскольку лингвистическое оформление опыта заканчивается либо окончательным суждением, либо моментом осознания своего мастерства (умения, навыка, привычки). Назовём для определенности эти моменты времени дискретами опыта или, попросту, (временными) дискретами.