В современной лингвистике оценочность рассматривается как свойство языковой / речевой единицы, связанное с установлением ценностного отношения (оценки) субъекта речи к объекту в широком смысле (явлению материального или духовного порядка) (Себепова, Онгарбаева 2015: 66). Следует отметить, что концепт оценки, «…являясь «интуитивно ясным», с трудом поддается дефиниции, которая могла бы удовлетворить хотя бы большинство, если не всех исследователей» (Дридзе 1971: 69). Оценка достаточно часто выражает одобрение или неодобрение говорящего по отношению к какому-либо объекту, передавая тем самым субъективный план речи (Аврамова 2003: 214). Для задач настоящей работы существенным является содержательное различение «внешней» и «внутренней» оценки (Булыгина, Шмелёв 1994). «Внешняя» оценка связана с «интерпретативным» компонентом значения, требует «взгляда со стороны» и нередко проявляется в стилистической маркированности слова (фискал, стукач). «Внутренняя» оценка инкорпорирована в глагольную семантику. Для нашего материала важно, что слова «внутренней» высокой самооценки одновременно являются словами низкой, отрицательной «внешней» оценки, что обнаруживает одно из правил «наивной» этики по Ю.Д. Апресяну (Апресян 1995): русский языковой коллектив негативно воспринимает высокую самооценку субъектом своих поступков, свойств, качеств (бахвальство, хвастовство, зазнайство и др.). Таким образом, и внутренние, и внешние оценки будут предметом рассмотрения в настоящей работе. Особое внимание будет уделено оценке как фактору формирования ценностей.
Не останавливаясь подробно на анализе природы оценки и оценочных языковых механизмов, рассмотренных и в философской, и в лингвистической литературе (Арутюнова 1998; Вольф 2002; Ивин 2010; Телия 1996 и др.), перейдем к краткому обзору основных направлений, связанных с ценностным подходом к описанию лексики и ее лексикографическим представлением.
3. Ценностный подход к описанию лексики
Слово, выступая в качестве классификатора человеческого опыта, является необходимым инструментом познания мира. Значение слова, как считает американский исследователь Х. Патнэм, есть вектор, направляющий внимание пользователей языка в сторону действительности, отсылающий к знаниям о мире (Putnam 1975). Именно поэтому слово нуждается в адекватном истолковании и полном лексикографическом представлении. Существующие словарные дефиниции по разным причинам достаточно часто не удовлетворяют пользователей словарей. Причиной неудачных, неполных и даже ошибочных истолкований нередко бывает невнимание к веками складывающейся «наивной картине мира» (по Ю.Д. Апресяну), которая не только получает отражение в значениях слов, но и влияет на их употребление. Как отмечает Ю.Д. Апресян, «задача лексикографа, если он не хочет покинуть почвы своей науки и превратиться в энциклопедиста, состоит в том, чтобы вскрыть эту наивную картину мира в лексических значениях и отразить ее в системе толкований» (Апресян 1995: 39).
Лексические значения, создающие языковую картину мира, представляют собой интерпретацию действительности в ее измерениях физических, психологических, социальных, духовных, ценностных (Бартминьский 2005: 32). Именно поэтому глубокое изучение лексической семантики предполагает учет ценностного компонента значения слова. Ценностно-оценочный аспект в изучении лексики представлен в исследованиях Н.Д. Арутюновой, в работах по когнитивной семантике (Ю.Д. Апресян, Е. Бартминьский, А. Вежбицкая, Е.В. Урысон и др.), в исследованиях по лингвокультурологии (Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, М.Л. Ковшова, В.А. Маслова, Ю.С. Степанов, В.Н. Телия и др.), этнопсихолингвистике и коммуникативистике (Т.В. Ларина, Ю.А. Сорокин, Е.Ф. Тарасов, Н.В. Уфимцева, Р.М. Фрумкина и др.) и др.
Особенно значимыми становятся аксиологические исследования психолингвистического направления (Сорокин, Марковина 1998; Уфимцева 2001; Фрумкина 2001; Красных 2002; Джамбаева 2013), в рамках которого экспликация оценки в национальных языках приобретает решающее значение, поскольку именно оценка формирует ценностную картину того или иного этноса.
На современном этапе ценностный аспект должен включаться в образовательный процесс в качестве необходимого компонента. Обучение языку, как родному, так и неродному / иностранному, немыслимо без изучения его ценностной системы, поскольку социокультурная компетенция включает в себя умение правильно пользоваться «культурными правилами», которые основываются на знании ценностей этой культуры (Дерен 2012: 131; Себепова, Онгарбаева 2015; Логутенкова 2016: 47).
Ценности получают непосредственное отражение в прессе, поскольку журналисты достаточно часто обращаются к ценностным составляющим общекультурного фонда, «надеясь на «коммуникативное соавторство» с читателем» (Ремчукова, Шевченко 2014: 75). В мире политики ориентация на ценности, путем умелого рефрейминга, может привести к победе на выборах, и в этом плане особое внимание, на наш взгляд, обращают на себя исследования когнитивного направления, раскрывающие связь фрейма и набора соответствующих ценностей (Ьако!Ґ 2004; Плисецкая, Филимонов 2015). В политике фреймы позволяют объединить людей (избирателей) вокруг определенных ценностей и идей.
В ходе исследований учеными получены важные результаты, связанные с изучением ментальности, с экспликацией национальной системы ценностей. Однако интерес к изучению ценностей не ослабевает и будет расти на фоне укрепления позиций коммуникативного подхода к языку, который предполагает диалогический ракурс в исследовании и семантики, и прагматики (Kecskes 2016). Именно в коммуникации, особенно в межкультурном общении, раскрываются ценностные компоненты значений слов, о чем свидетельствуют, в частности, работы Т.В. Лариной и В.И. Озюменко (Ларина 2013; Ларина, Озюменко 2016 и др.). Таким образом, аксиологическая лингвистика предстает на современном этапе как особая сфера междисциплинарного знания, предметом которой являются ценности, зафиксированные в языке и коммуникативном поведении.
4. Обозначение оценки в словарях с помощью помет
Язык, являясь «путеводителем к социальной реальности» (Сепир 2002: 282 - 284), служит для выражения оценки, содержит средства для обозначения ценностей, тем самым определяя наш образ мысли и обрабатывая наши чувства. Ценности определенным образом «складированы» в языке и, будучи связанными со значениями слов, получают отражение в словарях. При решении задачи по определению характера и способов лексикографического отражения оценок и ценностей возникает вопрос, должны ли оценочные семы в обязательном порядке найти способ фиксации в словарях?
На наш взгляд, если значение слова в имплицитной форме не указывает на оценку, но речевая практика убеждает в том, что эта оценка есть, то знак оценки должен получить отражение в соответствующей словарной статье, возможно, в иллюстративном материале. Неминуемо возникает еще один вопрос: относится ли этого рода знание к компетенции говорящего как носителя языка или как члена определенной культурной общности, т.е. имеет ли знание об оценке лингвистический или экстралингвистический характер? Ответить на этот вопрос однозначно достаточно сложно. Лексикографы обычно не проводят строгую границу между лингвистической и энциклопедической информацией (Fillmore 1969: 124; Vendler 1967).
Наиболее доступным для наблюдения способом выражения оценки в словарях можно не без оснований считать пометы. Так, в частности, «Толковый словарь русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой (СОШ 1999) предваряет вводный раздел «Сведения, необходимые для пользующихся словарем», в котором разъясняется характер помет. В этом разделе подчеркивается, что такие пометы, как (презр.), т.е. презрительное, (неодобр.), т.е. неодобрительное, (пренебр.), т.е. пренебрежительное, (шутл.), т.е. шутливое, (ирон.), т.е. ироническое, (бран.), т.е. бранное, (груб.), т.е. грубое, - «означают, что в слове содержится соответствующая эмоциональная, выразительная оценка обозначаемого явления» (СОШ: 8). При этом важно отметить, что поле отрицательной оценки представляется очень сложным в плане дифференциации. Лексикографы не дают точных критериев для разграничения того, к чему можно относиться просто неодобрительно, что оценивать с презрением, а к чему относиться пренебрежительно. Выбор пометы для отрицательной оценки из шести имеющихся в распоряжении авторов Словаря (презр., неодобр, бран., пренебр., груб., ирон.) скорее всего основан на языковой интуиции лексикографов. Какие-либо другие мотивировки не обозначены.
Для положительной оценки в Словаре не предусмотрено помет. Стилистическая помета (высок.), т.е. высокое, означает, что слово придает речи «оттенок торжественности, приподнятости; свойственно публицистической, ораторской, а также поэтической речи» (там же: 8). Однако эта помета может интенсифицировать выраженную положительную оценку. Так, например, слово доблесть сопровождается пометой (высок), что подчеркивает, усиливает положительную оценку такого комплекса качеств, как `мужество, отвага, храбрость' (СОШ).
Отрицательная оценка может однозначно выражаться с помощью рассмотренных выше помет. Так, напр., разговорное слово чинодрал имеет помету (презр.), что указывает на отрицательную оценку человека, склонного к бюрократизму и формализму: чинодрал определяется как `бюрократ, формалист'. В данном случае отрицательная оценка выводит на осознание русских ценностей апофатиче - ским способом, но определение не согласуется с внутренней формой этого слова, что было подтверждено в специальном опросе студентов, в ходе которого не было зафиксировано отраженное в словаре понимание данного слова.
Словари иногда непоследовательно указывают на оценку с помощью помет, что можно продемонстрировать на примере слов жадина, жлоб, скупердяй и скряга. Разговорное жадина и просторечное жлоб сопровождаются пометой (презр), указывающей на отрицательную оценку жадного, стремящегося к наживе человека (жадина) и скупого, скрягу (жлоб), но слова скряга (`очень скупой человек', разг.) и скупердяй (`то же, что скряга', прост.) оценочных помет не имеют, в то время как однокоренной просторечный глагол скупердяйничать - `вести себя скупердяем, скаредничать' - снабжен пометой (неодобр.) (СОШ).
В результате можно сделать предварительный вывод о том, что пометы в словарях, хотя и служат определенным сигналом оценки, но не являются точным и последовательным ее отражением. Отсутствие пометы не говорит о том, что оценка нейтральная.
5. Анализ словарных дефиниций
Честь, честолюбие, совесть
Представление об оценках и ценностях достаточно легко декодируется из значений лексических единиц, в дефинициях которых содержится эксплицитное указание на положительное качество. Так, например, честь определяется как `достойные уважения и гордости моральные качества человека' (СОШ), следовательно, из определения легко вычленяется общий ценностный смысл: пользователь словаря однозначно понимает, что честь - это хорошо. Правда, при этом остается загадкой, какие конкретно качества достойны уважения и гордости. Очевидно, что в данном случае авторы словаря апеллируют к оценке обществом и самим субъектом данного качества, не определяя конкретно, какие именно моральные качества достойны уважения и гордости.
Более детально это понятие рассмотрено в Большом толковом словаре русского языка (далее - БТС), где честь определяется как `совокупность высших морально-этических принципов личности (честность, порядочность, добросовестность и т.п.); сохранение собственного достоинства и уважение личного достоинства другого' (БТС). Однако если обратиться к толкованию тех понятий, через которые определяется честь (честность, порядочность, добросовестность), то полной и ясной картины не получится. Так, честность толкуется через обращение к прилагательному честный, которое в первом значении определяется как `отличающийся неспособностью врать, открытостью, прямотой' (о человеке); свойственный такому человеку; `искренний, правдивый' (о человеке, его характере, мыслях, поступках). Порядочный человек определяется как `честный и благородный, ведущий себя в соответствии с принятыми в обществе нормами поведения; неспособный на низкие поступки'. Добросовестный человек - честно, старательно выполняющий свои обязанности, обязательства.
Основываясь на этих лексикографических данных, можно было бы предположить, что человек чести - это открытый, прямой человек, говорящий исключительно правду, не нарушающий принятые в обществе нормы поведения, старательно выполняющий свои обязанности. Но согласуется ли такое представление, извлеченное из словарей, с интуитивным пониманием чести, имеющим до сих пор романтический ореол? В данном случае мы видим иллюстрацию того положения, что ценность целого не равна сумме ценностных характеристик составляющих его частей. Надо отметить, что современные школьники легко вычленяют положительный оценочный компонент значения слова честь, однако не всегда могут объяснить, в каких поступках проявляет себя такое качество, как честь.
В словаре В.И. Даля, созданном, как известно, в середине XIX в., честь определяется как `внутреннее нравственное достоинство человека, доблесть, честность, благородство души и чистая совесть' (Даль 1999), т.е. в словаре дается толкование слову честь через набор слов с безусловно положительной оценкой. Во всех трех случаях из приведенных определений однозначно можно заключить, что честь - это безусловная ценность. Человек, характеризующийся отсутствием данного качества, оценивается отрицательно: Бесчестный - `нарушающий требования чести, непорядочный'. Бесчестный поступок (СОШ).
Итак, честь - это ценность для русского коллектива. Но занимает ли эта ценность такое же высокое место в иерархии ценностей, как, например, польское понятие honor (`честь') в польской культуре?