Отечественное и зарубежное исламоведение 1980-х гг. и советско-афганская война
Юлия Гусева
В эпоху советско-афганского противостояния исламская тема оказалась разменной монетой в геополитических играх, средством ведения информационной войны двух сверхдержав. Как справедливо указывает В.С. Христофоров, одной из причин появления советских войск в Афганистане российская историография называет угрозу безопасности среднеазиатских республик, связанную с ростом фундаменталистских настроений не только в Иране и Афганистане, но и внутри Советского Союза, в его «мусульманских» регионах. Данная идея, по существу оправдывавшая советскую политику, звучала в начале 1980-х гг. в трудах некоторых зарубежных советологов, предлагавших рассматривать «советских» мусульман в качестве «пятой колонны», готовой низвергнуть правящий строй. Имела ли она под собой основания и как повлияла на восприятие ислама руководством СССР, на ход афганских событий? Подобные вопросы в литературе, как правило, не освещаются.
Основная цель моей статьи -- уяснить потенциальные возможности влияния советского и зарубежного исламоведения на оценку ситуации в «мусульманских» регионах Советского Союза и в Афганистане в период войны 1979--1989 гг. Для этого я последовательно проанализирую, как выглядела «исламская» повестка в планах США и СССР, обозначу основные сюжеты и идеи зарубежной исламологии-советологии и их связь с темами советского исламоведения.
Современная российская и европейская историография предлагает «свежие» оценки советского востоковедения и ориентализма как комплекса научно-практических усилий, направленных на поддержку политики СССР в исламских странах и в отношении собственных «мусульманских» ареалов См., например: Kemper М.Russian Orientalism in Oxford Research Encyclopedia . На предложенные в этих работах идеи можно опираться в рассуждениях о возможностях влияния исламоведения на ситуацию внутри СССР и в Афганистане. Кроме того, мной привлечены зарубежные -- американские и европейские -- исследования, увидевшие свет в 1979--1989 гг.
В фонде ДСП («Для служебного пользования») «Дли служебного пользовании», с точки зрения советского права, -- разновидность служеб-ной тайны, включавшая в себя два подвида информации: сведения, которые ограничивались из объективных соображений обеспечения интересов государства, и сведения, которые могли нега-тивно повлиять на общественные умонастроения, показать управленческую элиту в невыгодном свете (Камалова Г.Г. Исторические особенности правовой охраны информации ограниченного до-ступа (служебной тайны) в советский период // Вестник Удмуртского университета. Экономика и право. 2014. № 2. С. 142--148). Таким образом, материалы с грифом «ДСП» представляли собой несекретные данные, публичное распространение которых было признано нецелесообразным. Российской государственной библиотеки сохранился массив опубликованных, но малоизученных материалов Работы, как правило, представляют собой брошюры, изданные небольшим тиражом (около 200--500, редко 1 тыс. экз.). Имеют оттиск на обложке с индивидуальным номером и гриф «ДСП». исламоведческого характера, который позволяет отследить, какие идеи, темы и направления исследований выводились за пределы научного и общественного обсуждения и не стали достоянием гласности. Под грифом «ДСП», например, вышли материалы координационного совещания, посвящённого роли ислама в современных политических реалиях, состоявшегося в марте 1980 г. в Ташкенте Ислам и его роль в современной идейно-политической борьбе развивающихся стран Азии и Африки: материалы. М.; Ташкент, 1980 (тираж 500 экз.). Ответственным редактором сборника стал директор Института востоковедения АН СССР Е.М. Примаков, что демонстрирует особо высокий уровень внимания политической и научной элиты к проблематике.. Они дают достаточно полное представление о структурах, отвечавших за различные направления востоковедческой работы, об академических и практических задачах, намеченных к реализации в рамках так называемого аванплана, который разработал Институт востоковедения АН СССР. План должен был координировать исследовательскую работу в масштабах всей страны.
Среди подобных изданий выделяются информационные бюллетени по проблемам ислама, издававшиеся с 1985 г. Межреспубликанским филиалом Института научного атеизма Академии общественных наук при ЦК КПСС в Ташкенте. Тираж каждого бюллетеня составлял 2 тыс. экз., каждый из которых имел гриф «ДСП», индивидуальный номер и рассылался в ЦК партийных органов союзных и автономных республик и краёв «традиционного распространения ислама» (Узбекистан, Казахстан, Киргизия, Туркмения, Таджикистан, Азербайджан) Заявленная периодичность выхода (два раза в год) практически не выполнялась: бюллетень выходил ежегодно (Информационный бюллетень. № 1. Ташкент, 1985. С. 3).. Целью публикации было «систематическое информирование идеологического актива о тенденциях в деятельности мусульманских организаций в СССР и за рубежом, обобщения опыта и оказания методической помощи партийным комитетам и организации атеистической работы» При работе с бюллетенем необходимо было следовать инструкции по работе с материалами категории «ДСП» (Там же.С. 3--5).. В бюллетенях рассматривались вопросы из области антропологии и социологии «советского» ислама, публиковались историографические обзоры, методические наработки в области атеистического воспитания.
Для общего понимания политико-идеологических установок сторон использованы официальные документы, опубликованные на сайте американского Архива Национальной безопасности (раздел «Афганистан. 1979--1989»).
Ислам в стратегии США: «крестовый джихад»? Исламские страны предсказуемо восприняли вторжение Советского Союза в Афганистан как попытку сокрушения традиции, замены исламских норм новой светской идеологией, неприязненно относящейся к любым формам религиозной жизни. Однако исламский мир уже много столетий не прибегал к организованному джихаду против христианского мира. Современные политологи единодушны: решающую роль в возрождении джихада как инструмента мобилизации усилий исламских стран сыграли позиция США и деятельность ЦРУ. Последнее рассматривало политический ислам как альтернативу секулярному национализмуДополнительно активизировали этот фактор Иранская революция 1979 г. и агрессивная антисоветская китайская пропаганда в духе «Китай -- друг ислама и исламского мира»..
Именно ЦРУ принадлежала инициатива борьбы с «Империей зла» путём расширения влияния афганской оппозиции на территории республик Средней Азии, а также путём мобилизации радикально настроенных мусульман всего мира и подготовки их в пакистанских лагерях. Был объявлен новый «Крестовый поход», но не джихад, как об этом настойчиво говорила афганская оппозиция и её союзники в мусульманских странах. Основная задача американской стороны в отношении «новобранцев» состояла в том, чтобы не просто снабдить их оружием и натренировать, а вооружить знаниями, сформировав идейно подкованных «исламских повстанцев» По разным оценкам, число переселенцев-радикалов с 1982 по 1992 г. составило около 35 тыс. человек из 40 стран (Mamdani М. Good Muslim, badMuslim: politicalperspectiv eoncultu reandterrorism// American Antropologist.Vol. 104. 2002. № 3. P. 770)..
Анализируя историографическую традицию «исламской» советологии, отмечу, что европейский и американский подходы заключались, прежде всего, в допущении формирования союза ислама и Запада в борьбе против коммунизма. Данная установка была сформулирована задолго до советско-афганского противостояния -- к примеру, британские разведчики выдвинули её ещё в конце 1910-х гг. Ferris J. «The internationalism of Islam»: the British perception of a Muslim menace, 1840--1951 // Intelligence and national security. Vol. 24. 2009. Issue 1. P. 57--77; Macfie A. British Intelligence and the Turkish national movement, 1919--22 // Middle Eastern Studies. Vol. 37. 2001. Issue 1. P. 1--16; Mathew J. Specters of Pan-Islam: methodological Nationalism and British imperial policy after the First World war// The Journal of Imperial and Commonwealth history. Vol. 45. 2017. Issue 6. P. 942--968. Для этого задействовались хорошо известные европейским и российско-советским историкам и спецслужбам идеи пантюркизма (политическое объединение стран тюркоговорящего мира) и панисламизма (союз мусульманских держав), а в политике времен Российской империи изыскивалась историческая аргументация в пользу идеи дискриминации мусульман СССР См., например: Montgomery D.C. Return to Tashkent // Asian Affairs. Vol. 10. 1979. Pt. 3. P. 292--303; Rywkin M. Moscow's Muslim challenge: Soviet Central Asia. N.Y.; T., 1982; и др..
Зарубежные аналитики делали акцент на изучении реалий жизни в Средней Азии, связей СССР и советских мусульман с другими странами исламского мира Bennigsen A. Soviet Muslims and the Muslim world // Soviet nationalities in strategic perspective. T.; Sydney, 1985.P. 207--226; Lemercier-Quelquejey Ch. The USSR and the Middle East // Central Asian survey. Vol. 1. 1982. № 1. P. 43--51; The USSR and the Muslim world.L., 1984., старательно препарировали опыт ведения партизанских военных действий на советских «мусульманских» территориях, находя перекличку с афганскими событиями Lemercier-Quelquejey Ch., Bennigsen A. Soviet experience of Muslim guerilla warfare and the war in Afghanistan // The USSR and the Muslim world. L., 1984. P. 206--214; Liddle T. Islam, Afghanistan and Russia // Freethinker. Vol. 101. 1981. № 8. P. 135.. «“Мусульманские” военнослужащие -- ахиллесова пята Советских Вооружённых сил» Moslem troops: The Red Army's Achilles heel // Business week (N.Y.), 1981. March 9. P. 34. -- типичное название их публикаций, которые явно или подспудно несли мысль о реально существующей внутренней «исламской угрозе» Советскому государству. Наиболее известным выразителем данного тезиса стал французский исламовед А. Беннигсен, выдвинувший идею существования в СССР фундаменталистски настроенного «параллельного ислама», имманентно противостоящего режиму Bennigsen A., BroxupМ.The Islamic threat to the Soviet State.L.; Canberra, 1983.Следует отме-тить, что современное российское и зарубежное исламоведение давно признало ошибочность та-кого рода выводов (см., например, попытку отхода от дихотомии «плохие»/«хорошие» мусульмане в публикации: Бабаджанов Б., Сартори П. У истоков советского дискурса о «хорошем исламе» в Центральной Азии // AbImperio. 2018. № 3. Р. 219--255)..
Часть авторов доказывала, что подъём исламского фундаментализма в Иране и Афганистане представляет угрозу для внутренней безопасности многоэт-ничного СССР и может привести к «пробуждению» «молчаливой» религиозной идентичности советских мусульман Bennigsen A. Soviet Muslims and the world of Islam // Problems of Communism. XXIX (March-- April 1980).P. 38--51; Valenta J. The Soviet Invasion of Afghanistan // Orbis. XXIV (Summer 1980). P. 201-218; идр.. Были, конечно, и другие мнения. Так, М.Б. Олкотт полемизировала с Беннигсеном, подчёркивая, что исламское самоощущение -- лишь одна из идентичностей, вписанной в светскую идентичность народов, исповедующих ислам Olcott M.B. Soviet Islam and world revolution // World Politics. Vol. 34. 1982. Issue 4. P. 493.. Впрочем, и сам Беннигсен признавал, что доступные источники о политической жизни Средней Азии и Кавказа, кроме советских официальных, ограничены и односторонни, а местный самиздат -- за исключением материалов о жизни крымских татар и турок-месхетинцев -- редко попадал на Запад Bennigsen A. Soviet Islam since the invasion of Afghanistan // Central Asian Survey. Vol. 1. 1982. Issue 1.P. 65--78.. Таким образом, советологи на весьма скользких основаниях сформулировали ласкавшую слух политиков идею о росте фундаментализма среди советских мусульман, готовых стать «пятой колонной». Тем не менее вызов советскому политическому истеблишменту и академическому исламоведению был брошен. Чем они могли ответить?
«Исламская угроза» глазами советской политической элиты. Базовой установкой кремлёвских идеологов стала идея поддержки «железного занавеса», защиты «своих» мусульманских территорий от идеологического «загрязнения» и поиск союзников среди афганского духовенства. В закрытых документах ЦК КПСС это формулировалось так: «Активно препятствовать линии Вашингтона на сколачивание единого фронта Запада и некоторых мусульманских стран, на переориентацию исламского фанатизма в антисоветское русло»; «разработка долгосрочного плана сотрудничества с мусульманским духовенством, предусматривающего привлечение к сотрудничеству с властями умеренных мусульманских авторитетов, изоляция представителей реакционных кругов» «О дальнейших мероприятиях по обеспечению государственных интересов СССР в связи с событиями в Афганистане». Выписка из протокола № 181 заседания Политбюро ЦК КПСС от 28 января 1980 г. // Архив Национальной безопасности. Афганистан. 1979--1989 .
Становится понятно, почему практическая деятельность советской стороны отличалась двойственностью: новый виток антиисламской работы (научных исследований и пропаганды) сопровождался использованием религиозной составляющей в пропагандистских усилиях Для ведения пропагандистской работы среди населения Афганистана в составе 40-й армии были созданы боевые агитационно-пропагандистские отряды (Христофоров В.С. Афганистан. Во-енно-политическое присутствие СССР. 1979--1989 гг. М., 2016. С. 280).. В связи с последней установкой развивались контакта с умеренным афганским духовенством: СССР стал демонстрировать заинтересованность в привлечении мусульманской элиты к просоветской пропагандистской работе внутри страны и за рубежом. Задействовались все возможные каналы «мусульманской» дипломатии, особенно по шиитской линии, в наиболее близком Ирану регионе -- Азербайджане Турдалиев К. Шиизм и шиитское духовенство в современном Ираке (1958--1978). Автореф. дис. ... канд. ист. наук. Ташкент, 1981..
В части антирелигиозной пропаганды начался резкий рост количества книг, посвящённых исламской теме: если в 1976 г. они составляли 11,3% от общего массива антирелигиозной литературы, то в 1982 г. достигли уже 22,6% Bennigsen A. Soviet Islam since the invasion of Afghanistan. P. 65.. Причём названия изданий -- «Воинствующий ислам», «Проблемы преодоления религиозного экстремизма», «Организация упреждающих контрпропагандистских мер по противодействию враждебной пропаганде» -- отсылали к стилистике 1930-х гг., времени разгула борьбы с «религиозными пережитками». Поэтому не стоит удивляться появлению в материалах ЦК термина «исламский фанатизм» -- в любых неподконтрольных формах культурной, общественно-политической активности мусульман с начала XX в. властям виделась угроза Подробнее см.: СенюткинаO.H.Тюркизм как историческое явление (на материалах исто-рии Российской империи 1905--1916 гг.). Н. Новгород, 2007; Сенюткина О.Н., Гусева Ю.Н. Дис-курс о российских мусульманах в материалах Особых совещаний 1905--1914 гг. // Государство, религия, церковь в России и за рубежом. 2018. № 4. С. 231--254..
Советское исламоведение принимает вызов. Как отмечают специалисты, в раннесоветское время (1920--1930-е гг.) шло сокращение собственно научных функций востоковедения в пользу популяризации советской модели развития среди стран Востока, усиления пропагандистской роли научного знания Подробнеесм., например: Bobrovnikov V.O. The Contribution of Oriental scholarship to the Soviet anti-Islamic discourse: from the Militant Godless to the Knowledge Society // The Heritage of Soviet Oriental Studies / Ed. by M. Kemper and S. Conermann. Г.; N.Y., 2011. P. 66--85; Kemper M. The Soviet discourse on the origin and class character of Islam, 1923--1933 // Die Welt des Islams. Vol. 49. 2009. S. 1--48; Kemper M. Russian Orientalism // Oxford Research Encyclopedia . Предполагалось, что советский Восток (Поволжье, Кавказ, Крым, Казахстан, Средняя Азия, Сибирь) «даёт пример того, как угнетённые народы бывших колоний царизма в союзе с революционным пролетариатом России, сбросив колониальное рабство, идут к социализму, минуя ступени капиталистического развития» Кирчанов M.B. Воображая и (де)конструируя Восток. Идентичность, лояльность и протест в политических модернизациях и трансформациях. Воронеж, 2008. С. 56, 57.. У большевиков изначально не было теоретического понимания «исламского вопроса», а дискуссии о происхождении и истории ислама, развернувшиеся в академической среде в 1920-х гг., не носили сугубо научного характера. Их главной целью становилось выяснение: могут ли мусульмане и исламские страны пойти по пути социалистической трансформации или из-за культурной отсталости для них понадобятся специфические стратегии. Справедливо замечание специалиста: «Фактически мы говорим об “антиисламских” исламских исследованиях, с возрастающим градусом агрессии от автора к автору, от года к году» KemperМ. The Sovietdiscourse... Р. 2, 3.. При этом внутрироссийский ислам для советских учёных был defactoзакрытой темой, рассредоточенной между различными научными центрами (восточными «окраинами» занимались НИИ и Академии наук союзных республик, древность и средневековье изучались в Ленинграде, а политическая и экономическая ситуация в странах Азии и Африки -- в Москве)Бобровников В. О.Soveticumvs Islamicum: некоторые итоги и перспективы изучения ислама в России // Вестник Евразии. 2007. № 3. С. 8--21; Kemper М.Russian Orientalism..