По мнению современных специалистов, подчиняя себя интересам тоталитарного государства, советское исламоведение на деле лишилось своего лица, стало ультимативной формой ориентализма. Из-за этого в постколониальный период Советский Союз упустил возникновение политического ислама как явления мирового масштаба. Как следствие -- события подобные исламской революции в Иране 1979 г., и массовое противодействие афганских мусульман советскому вторжению стали для него сюрпризом Kemper М. The Soviet discourse... P. 48..
В таком состоянии советское исламоведение встретило новую политическую реальность. Если проследить тематику советских исследований ислама в рассматриваемый период, то окажется, что она отзеркаливала темы зарубежных исламологов -- «буржуазных фальсификаторов» Яндиева З.А. Проблемы идеологической изоляции реакционной части мусульманского ду-ховенства в Чечено-Ингушетии // Информационный бюллетень. № 1. Ташкент, 1985 С. 24--35; Усманов М. О сущности «исламского фактора» // Там же. № 2. Ташкент, 1986. С. 87--98; Ино-ятов К. Басмачество: правда и вымысел (Организация упреждающих контрпропагандистских мер по противодействию враждебной пропаганде) // Там же. № 3. Ташкент, 1987. С. 87--103; Справки об организациях «Исламская конференция», «Братья-мусульмане» // Там же. № 4. Ташкент, 1987; Мирова С. Преодоление шариатско-адатских традиций в семейно-бытовых от-ношениях (по материалам Узбекской ССР) // Там же. № 5. Ташкент, 1988. С. 52--60; Кучка- ров А.К., Турдалиев К., Ташланов Т.Т. О результатах социологического исследования отношения населения Ферганской области Узбекской ССР к трагическим событиям мая--июня 1989 г. // Там же. № 6. Ташкент, 1990. С. 64--70; Таиров С.Т. О некоторых концепциях исламского фун-даментализма в республиках Средней Азии // Там же. С. 42--52; Ислам и его роль в современ-ной идейно-политической борьбе развивающихся стран Азии и Африки. Материалы коорди-национного совещания. Ташкент, март 1980 г. / Отв. ред. Е.М. Примаков. М.; Ташкент, 1980; Проблемы преодоления религиозного экстремизма. М., 1982; Актуальные проблемы современ-ного ислама. Баку, 1988; «Воинствующий ислам» и меры противодействия его влиянию / Ред. Р.Г. Яновский. М., 1988.. Это позволяет сделать вывод о её вторичном, ответном характере и происхождении. Темы и формулировки становились простым ответом зарубежным оппонентам. Впрочем, были и плюсы -- так, в научных исследованиях появилась ранее табуированная тема басмачества, которая подавалась через призму англо-американской идейно-финансовой подпитки и установку: «мы вас били раньше -- победим и сейчас» Bennigsen A. Soviet Islam since the invasion of Afghanistan. P. 69..
В рассматриваемых работах активизировавшийся на восточных рубежах Союза «воинствующий ислам» противопоставлялся «нашему» исламу, в общих чертах не противоречившему образу жизни советского человека. Несмотря на сохранявшиеся «несистемные» явления, он представлялся образцом развития стран мусульманской культуры, к которому они, по мысли советских идеологов, должны были стремиться в противовес западным ценностям. Однако основной вопрос состоял в следующем: какой он -- этот «наш», «советский» ислам?
При изучении содержания информационных бюллетеней обращают на себя внимание не только идеологизация, которая не ослабла и в конце 1980-х гг., но и весьма ограниченное количество информации о мусульманских регионах страны. Антропологический, социологический анализ жизни верующих оставлял желать лучшего. Характерно замечание одного из авторов сборника «Воинствующий ислам и меры противодействия его влиянию». Рассуждая о сохранении в Узбекистане нелегальных мечетей и имамов, системы приходов-махалля, он указывал: «К сожалению, это -- реальная действительность, и как бы активно её ни пытались отрицать, она своего существа не меняет»Азимова Н.Х. К вопросу о роли махалля в современной жизни сельского населения Анди-жанской области // «Воинствующий ислам» и меры противодействия его влиянию. С. 154.. Голоса самих мусульман были плохо слышны сторонним наблюдателям: «железный занавес» закрывал реальную картину не только от зарубежных советологов, но и от узкого слоя собственных специалистов.
Попыткой преодоления кризиса советского исламоведения, примером объединения усилий практиков (представителей власти) и учёных, привлечения специалистов смежных дисциплин стало координационное совещание, проведённое в марте 1980 г. в Ташкенте. Многие докладчики с сожалением отмечали «запущенность» темы в академическом и практическом плане, проистекавшую из «многочисленных причин», ведущей среди которых назывался кадровый голод. «Со времени Е.А. Беляева Евгений Александрович Беляев (1895--1964), востоковед-арабист, исламовед, педагог выс-шей школы. В 1945--1955 гг. заведовал кафедрой истории стран Ближнего и Среднего Востока в Московском институте востоковедения. в востоковедных вузах курс исламоведения не читается», -- отметил докладчик М.В. Малюковский (кстати, единственный из авторов сборника, у которого не указано место работы, что наводит на размышления) Малюковский М.В. Некоторые актуальные задачи исламоведения в СССР // Ислам и его роль в современной идейно-политической борьбе... С. 437.. Кадровый голод являлся и последствием отсутствия интереса и системной экспертной оценки, особенно в отношении «советских» мусульман.
Для рассуждений многих участников был характерен призыв к максимальному сближению результатов кабинетной работы с практикой Ислам и его роль в современной идейно-политической борьбе... С. 443.. Это напоминало практическую ориентацию западной советологии, исследования которой обычно соотносились с решением определённой общественно-политической, геостратегической задачи. Ещё одной методологической новацией можно назвать междисциплинарность (привлечение специалистов смежных дисциплин).
Публикации ДСП демонстрируют заинтересованность сторон (власти и экспертного сообщества) в решении академических и прикладных задач. Пути их достижения представлялись сходными, существовал определённый задел в фундаментальных вопросах, идущий от традиций имперского востоковедения и вышедших из его «шинели» работ советских востоковедов. Однако методический инструментарий сбора и анализа данных современной религиозности, наблюдений за жизнью населения мусульманских культурных ареалов оказался провальным. Не увязывалась с новыми задачами, вставшими перед отечественным востоковедением, и общая мировоззренческая среда: унифицированная, выросшая в образах войны и для войны, в которую должны «вписаться» новые исследования.
Советское исламоведение, оказавшееся в роли догоняющего, находилось в сложном положении. Исследования не поддерживали знания на уровне, необходимом для принятия политических решений. Политики не слушали экспертов -- напротив, учёные пытались угадать, что власть хочет услышать от них Kemper М.The Soviet discourse... Р. 48..
Образно говоря, слегка потускневшую, но не потерявшую привлекательности картину духовной жизни «своих» мусульманских народов и соседних исламских стран советские учёные, а за ними и политики, освещали восковой свечой, тогда как требовался мощный прожектор. В этом обречённом бессилии можно обвинить советский востоковедческий мир -- если скрыть, что причиной являлась слишком тесная связь академических исследований с марксистской идеологией, государственными политическими целями и задачами. советский исламоведение война религиозность
Современные попытки российских историков реанимировать объяснения причин ввода советских войск в Афганистан возвращают нас к концепциям эпохи холодной войны, заставляют обратиться к идеям зарубежных советологов, пестовавших идею «внутренней исламской угрозы». При этом очевидных доказательств роста фундаментализма внутри СССР и нелояльности «советских» мусульман ими не приводилось. Советские востоковеды, в свою очередь, не могли доказать обратное.
Необходимо осознать, что именно отсутствие объективного и всестороннего экспертного анализа «исламского фактора» стало одной из важных причин провала афганской кампании.