Им сложены торжественные оды (магтаалы) в честь приезда царственных особ в Забайкалье и посвящены цесаревичу Николаю Александровичу во время его посещения агинских и хоринских бурят с 16 по 20 июня 1891 г. Эти оды «Хвалебная песнь наследнику Николаю» были исполнены непосредственно при встрече цесаревича Николая Александровича. Перевод гимнических песен с монгольского письма на русский язык был осуществлен другим бурятским деятелем, главой барун-хубдутского рода Эрдэни Вамбоцыреновым, последним хоринским тайшой (1898-1903 гг.), возглавившим движение «стародумцев» против введения волостного правления [18, с. 32].
Голова худайского рода Жигжит Галсанов в 1904 г., после принятия волостной реформы, был назначен председателем суда Худайской волости, в 19171919 гг. занимал должность председателя Хоринской думы. Есть предположение, что именно в этот период он мог продиктовать задуманное им историческое повествование Буяну Будаеву, который имел хороший почерк.
Вместе с тем существует и другое предположение - автором данного сочинения мог быть и заседатель Хоринской степной думы зайсан Доржи Тарбаев (Дарбаев). Такое предположение высказано хамбо-ламой Ацагатского дацана Тарба Доржиевым. В плане установления авторства данного памятника в дальнейшем следует провести дополнительные исследования по определению и идентификации почерков, особенностей письма летописцев и т.д. Доржи Тарба- ев родился в 1778 г. в местности Хара-Ацагат. К моменту завершения написания АО к 1920-м гг. ему было бы 142 года, вряд ли возможно физически достичь такого преклонного возраста.
Относительно датировки источника следует заметить, что, хотя исторический очерк завершается событиями, относящимися ко времени введения в Забайкалье волостной реформы 1901-1904 гг., в тексте повествования упоминается факт, указывающий на более позднее время написания сочинения: «...взимать ясак ежегодно с каждой трудоспособной души мужского пола в возрасте от 18 до 50 лет по 1 рублю (серебром) 72 коп. в соответствии каждой ревизии, этот налог выплачивался вплоть до падения царской власти» (курсив наш. - Л. Б.), то есть до февраля 1917 г., поэтому дату завершения рукописи можем определить как 20-е годы XX в.
Анализ лексической системы АО показывает, что в целом в тексте использована общемонгольская лексика, но некоторые из выявленных терминов присущи только бурятскому языку (siidkelge `разрешение', busutцrьlten `инородцы', yoluba `глава рода', tayisa `родовой правитель, глава ведомства; председатель степной думы', mьskebьri `расследование, следствие' и др.); наблюдается большой пласт русских заимствований, калькированных слов и выражений (diputat `депутат', gineral-gьbernatur `генерал-губернатор', imperator nigedьger Piotur qayan `император Петр I' и др.). Выявлены архаичные редкоупотребительные лексемы в словаре исследуемого памятника: qouslan `вдвоем', yarayai somu `кизиловые стрелы', kьser `земля', yegьdkekь `скончаться, почить', qaliqu `скончаться, почить, умереть' (выс. стиль), jorciqu `отправиться, направиться, поехать', qalaqu `отменять, изменять', kьlsiь sayudal `опасный для жизни период' (астрологическое понятие), sonjiyuri `стыд, позор', bel `подножие горы' и др.
Следует заметить, что наличие русских заимствований является одной из главных лексических особенностей исторического повествования хоринских бурят [10, с. 90-92]. Важно отметить, что в тексте памятника АО письменные формы русских заимствований в основном транскрибируются на монгольском письме, например gьbernatur `губернатор', ьprava `управа', imperatur `император', Moskva qotan `город Москва', posol `посол' и т.д., а лексические единицы, проникшие через устную речь и прошедшие фонетическую адаптацию, фиксируются в бурятском разговорном произношении, например boroos `брошь', karamuta `грамота', kariita `карета', pabric `фабрика', patiyengta `патент', pibrali `февраль', proyeyta `проект', stroy `острог', qangtor `контора', volustnui ripurama `волостная реформа' и т.д. Данные заимствованные русские лексемы относим к прямым заимствованиям, проникшим в письменный источник через устную речь.
Вместе с тем заимствованная лексика АО представляет собой лексемы не только русского, но и тибетского, санскритского, китайского (yaman - яаман `присутственное место', jayisan - зайсан `глава рода', lonqu - лонхо `кувшин') и маньчжурского (janggi - занги `глава уртона', siьlingge - ШYYлингэ `сборщик податей') происхождения.
Исследование языка АО в аспекте грамматической нормы однозначно показывает ориентацию анонимного автора на нормы старомонгольского письменного языка [8]. Материалы исторического текста свидетельствуют о том, что он написан на монгольском письме, сочетающем в себе старомонгольскую классическую основу и влияние народной разговорной стихии бурят. В целом, на наш взгляд, язык памятника письменной культуры бурят начала XX в. представляет собой переходную гибридную форму книжного языка, сложившуюся в результате смешения письменного монгольского и разговорного бурятского языков, поскольку в то время нормы создания письменных текстов не были кодифицированы.
Однако в 1931 г. осуществился переход на латинский алфавит, а в 1938 г. - на кириллицу, но до 1936 г. газеты, делопроизводство частично печатались на монгольском письме [17, c. 44-46]. В дальнейшем русская графическая основа бурятского языка постепенно вытеснила монгольскую вертикальную графику, которая в 1930-е гг. под веянием новой советской идеологии подверглась сильнейшей критике как «архаичная феодально-теократическая письменность» и была объявлена «вредной, ламской письменностью, орудием панмонголистов». А литературные сочинения на монгольском письме изымались и варварски уничтожались как наследие феодально-теократического режима. Только за хранение и чтение книг на монгольском письме людей объявляли «врагами народа, панмонголистами» и бросали в застенки.
Как пишет исследователь бурятской дидактической литературы Д.Б. Даши- ев, «после революции в ходе борьбы с так называемым буржуазным национализмом и панмонголизмом вся эта литература (на вертикальном монгольском письме. - Л.Б.) была объявлена антинародной и изъята из обращения. Смена письменности в последующие годы привела почти к полному забвению как авторов, так и самих памятников» [5, с. 3].
Как отмечает проф. Л.Д. Шагдаров, «сложившаяся в настоящее время языковая ситуация в Бурятии показывает, что эта критика (старомонгольской письменности. - Л.Б.) во многом была необоснованной. Из-за того, что напрочь был отброшен в свое время старомонгольский язык, культурное наследие, созданное на нем бурятами и другими монгольскими народами, стало для бурятского народа книгой за семью печатями» [21, c. 186].
Вместе с тем невозможно оценить роль монгольского письма в культурно-историческом процессе развития бурятского этноса и цивилизационном его значении для культуры монгольских народов. Представляется, что смена типов визуальной коммуникации повлекла за собой забвение монгольского письма и его памятников, что отрицательно сказалось на дальнейшем развитии бурятского языка и культуры. Из-за гонений и запрета своей исторической письменности бурятский народ получил «культурную травму», последствия которой отразились на современном состоянии бурятского языка. Между тем письменные памятники на вертикальной монгольской графике, безусловно, являются неотъемлемой частью культурного достояния бурят.
Литература
1. Шагдаров Л.Д., Бадмаева Л.Б. Язык и стиль селенгинской летописи Д.-Ж. Ломбоцыренова «История селенгинских монголо-бурят». Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2014. 216 с.
2. Бадмаева Л.Б., Очирова Г.Н. Летопись Ш.-Н. Хобитуева как памятник письменной культуры бурят. Улан-Удэ: Бэлиг, 2018. 288 с.
3. Востриков А.И., Поппе Н.Н. Летопись баргузинских бурят. Вып. 1. Тексты и исследования // Тр. Института востоковедения. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1935. Т. VIII. 75 c.
4. Гурьянов В.К., Гурьянов М.В. Верхнеудинск XVII - начала XX вв. Улицы, городские усадьбы и их обитатели. Улан-Удэ: Изд-во БНЦ СО РАН, 2012. 224 с.
5. Дашиев Д.Б. Бурятская дидактическая литература: проблемы жанрового состава: автореф. дис. ... канд. филол. наук. Улан-Удэ, 1997. 15 с.
6. Доржиев Д.Д. Язык старомонгольской письменности Бурятии: автореф. дис. ... канд. филол. наук. М., 1955. 18 с.
7. Доржиев Д.Д. Старобурятский язык. Улан-Удэ, 1992. 244 с.
8. Жамсоев А.Д. Категория склонения в языке летописи «Ацагатский очерк о хори-бурятах» // Ученые записки Забайкальского государственного университета. Чита: Забайкальский государственный университет, 2015. С. 146-151.
9. Жамсоев А.Д. «Ацгадын товч туух» дэх Шилдэй зангийн дууны гар бичмэлийн тухай // Монгол бичгийн сурвалж судлал: сб. тез. междунар. науч. конф. Улан-Батор: Институт монголоведения МонГу, 2015. С. 22-23.
10. Жамсоев А.Д. Русские лексические заимствования европейского происхождения в тексте «Ацагатского очерка» // Филологические науки: вопросы теории и практики. Тамбов, 2017. С. 90-92.
11. Жамсоев А.Д. Отражение разговорного языка в «Песне Шилдэй занги» в тексте «Ацагатского очерка о хори-бурятах» // Вестник Бурятского государственного университета. Улан-Удэ: Изд-во Бурят. гос. ун-та, 2017. С. 10-19.
12. Летописи хоринских бурят. Вып. 1. Хроники Тугултур Тобоева и Вандана Юмсунова // Тр. Института востоковедения. Текст издал Н.Н. Поппе. Т. IX. М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1935. 172 с.
13. Очирова Г.Н. Хори буряадууд тухай Асагадта бэшэгдэhэн тобшо туухэ // Морин хуур. №5-6 (13-14). Улан-Удэ: Буряад унэн, 2001. Х. 102-124.
14. Позднеев А.М. Монгольская хрестоматия для первоначального преподавания. СПб., 1900. 416 с.
15. Румянцев Г.Н. Бурятские летописи как исторический источник // Тр. БКНИИ СО АН СССР. Сер. востоковедная. Вып. 3. Улан-Удэ: Бур. кн. изд-во, 1960. С. 3-15.
16. Санжанов Ж.Ш. Общественно-политическая лексика бурятского языка в 20-30-е гг. XX в.: автореф. дис. ... канд. филол. наук: 10.02.02. М., 2019. 26 с.
17. Санжеев Г.Д. Сравнительная грамматика монгольских языков. М.: Изд-во АН СССР, 1953. Т. I. 240 с.
18. Фролова Г. «Богдо-наследник Николай» в хвалебных песнях бурят // Восточная коллекция. 2004. №3. С. 29-33.
19. Цыдендамбаев Ц.Б. Бурятские исторические хроники и родословные. Улан-Удэ: Бурят. кн. изд-во, 1972. 662 с.
20. Шагдаров Л.Д. Старописьменный язык и формирование бурятского литературного языка // Всесоюз. науч. конф., посвященная 100-летию со дня рождения акад. Б.Я. Владимирцова. М., 1984. С. 120-122.
21. Шагдаров Л.Д., Г.Ц. Цыбиков об использовании старомонгольского языка в качестве литературного языка бурят // Цыбиковские чтения: тез. докл. и сообщений. Улан- Удэ, 1989. С. 183-187.
22. История бурятской книги [Электронный ресурс]: справочно-библиографический CD / науч. ред. Л.Б. Бадмаева [и др.]. Улан-Удэ, 2009. 2 эл. опт. диска (CD-ROM).
23. Qori buriyad tuqai ACayad-tu bicigdegsen tobci teьke - `Ацагатский очерк о хори-бурятах'. ЦВРК ИМБТ СО РАН. Ф. 485, оп. 1, д. 13. Рукопись.