Понятие "межрасовых противоречий" в китайско-африканских отношениях: интерпретация и реальность
Е.Г. Зуева,
А.В. Минеева
Российский университет дружбы народов
Аннотация
В статье рассматриваются проблемы повседневного взаимодействия китайцев и африканцев, которые часто интерпретируются в историографии и медиа как межрасовые противоречия. Анализируя несколько резонансных конфликтов на бытовой почве, произошедших в период активизации двусторонних отношений Китая и стран Африки (1962-2017 гг.), исторический контекст событий, идеологические установки, авторы делают вывод, что под используемым термином "межрасовые противоречия" чаще всего скрываются сложные социальные проблемы китайского общества (неравенство и социально-имущественная поляризация населения, отсутствие свободы слова, незаконная миграция и др.), зачастую не связанные напрямую с взаимодействием представителей Китая и Африки.
Ключевые слова: Китай, Африка, межрасовые противоречия, конфликты, социальное недовольство, незаконная иммиграция
THE CONCEPT OF "INTERRACIAL CONTRADICTION" IN CHINA-AFRICA RELATIONS: INTERPRETATION AND REALITY
E.G. Zueva, A.V. Mineeva
Peoples' Friendship University of Russia
The article deals with the problems of everyday interaction between the Chinese and the Africans, interpreted in historiography and media as interracial contradictions. The article analyzes several headline making conflicts in everyday life provoked by the intensification of China and Africa bilateral relations (1962-2017), the historical context of the cases and ideological attitudes. Based on that data the conclusion is made, that the concept of "interracial contradictions" covers up the whole complex of social problems of Chinese society (social and wealth inequality and polarization of the population, lack of freedom of speech, illegal immigration, etc.), which often not directly related to the interaction between the Chinese and the Africans. межрасовый противоречие конфликт
Keywords: China, Africa, interracial contradiction, conflicts, social discontent, illegal immigration
Введение
Большинство представителей средств массовой информации, общественности и некоторые исследователи трактуют возникающие в процессе повседневного взаимодействия китайцев и африканцев конфликты как противоречия на почве расового неприятия. Однако, анализируя традиционные китайские представления о мироустройстве, а также идеологию коммунистического Китая времен Мао Цзэдуна, можно сделать вывод, что в них нет места понятию именно расовых противоречий. Таким образом, следует разобраться: отражает ли в контексте китайско-африканских отношений термин "расовые противоречия" именно проблему межрасовых контактов. Для этого необходимо изучить описания конфликтов на бытовой почве в период развития активных контактов Китая со странами Африки с 1962 г. по 2017 г., содержащиеся в источниках личного происхождения, китайских социальных медиа, материалах англоязычных СМИ; проанализировать причины и поводы конфликтов, позиции сторон, последствия через призму исторических условий и динамику их развития.
Исследование проблемы. В течение более чем 50-летнего периода взаимоотношений были зафиксированы три волны так называемых межрасовых противоречий между китайцами и африканцами.
Противоречия 1960-х гг.
Первая волна так называемых межрасовых противоречий между китайцами и африканцами поднялась в 1960-е гг., когда китайско-африканское взаимодействие делало свои первые шаги. В связи с потребностями развития двусторонних отношений в КНР стали приезжать первые африканцы: дипломаты, студенты, работники СМИ. По данным китайской статистики, в течение 1961-1962 гг. 42 африканских студента из 75, находившихся в КНР, вернулись на родину до окончания официального срока обучения. В 1963 г. в КНР осталось 29 студентов из Африки [1. Р. 15-16]. Среди последних был Джон Хеви - учащийся медицинского факультета Пекинского университета из Ганы, который в своих воспоминаниях "Африканский студент в Китае" [2] подробно описал причины массового бегства африканцев из Китая. По его сведениям, в 1960-1961 гг. из стран Африки в Китай приехали 116 студентов. Именно от этого количества в марте 1962 г. осталось 75 обучающихся, большинство из которых ожидало разрешения на выезд из страны.
Одной из главных причин массового отъезда Дж. Хеви назвал инцидент, произошедший в Пекине в 1962 г., когда в гостиницу "Мир" пришли два студента из Занзибара и Монголии. Занзибарец хотел купить сигарет в местном магазине, но китайский продавец отказался их ему продать. Между покупателем и продавцом завязался спор, на который обратили внимание охранники гостиницы. Они оттащили африканца в подсобку и стали избивать (обычная практика предписывала просто выставить шумного покупателя из отеля). Позднее в холл спустились постояльцы - супружеская пара из Занзибара (женщина на 7-м месяце беременности). Гнев сотрудников отеля перекинулся на них. Далее известно только, что африканцам понадобилась медицинская помощь. Сведений о том, что произошло с участниками инцидента с китайской стороны, нет. Китай всячески старался не допустить утечки информации о происшествии, но она быстро распространилась среди африканцев, находившихся в Пекине. Они единогласно квалифицировали отношение китайцев к занзибарцам как проявление расизма [2. Р. 162-164].
Автор воспоминаний именно с этим происшествием связывает бегство африканцев из Китая в начале 1960-х гг. Однако в его воспоминаниях мы находим текст коллективной петиции учащихся из Занзибара и Камеруна [3], в которой перечислены различные моменты, вызывающие у студентов из Африки недовольство их пребыванием в КНР и свидетельствующие о том, что противоречия в отношениях встречались и до этого случая.
Во-первых, африканских студентов не устраивал запрет на дружбу африканских и китайских студентов. Наиболее строго ограничивалась дружба африканцев с китаянками. Наказывали за это китайских девушек - их отправляли на "перевоспитание" подальше от города. По официальной версии, запрет был введен в целях предотвращения проституции, но он не коснулся других иностранцев. Африканские студенты были возмущены тем, что только их подозревали в тяге к совершению каких-либо противозаконных, аморальных поступков.
Во-вторых, африканцы считали, что местное население относится к ним презрительно и даже с ненавистью. По мнению студентов из Африки, на них смотрели даже не как на представителей другой расы, а как на животных. В некоторые гостиницы и магазины вход африканцам был запрещен.
В-третьих, африканцев возмущало бездействие контролирующих органов и невнимание местных властей к их жалобам.
Из этого автор дневника делает вывод, что тяжелая моральная обстановка и вероятность новых конфликтов отпугнули учащихся в КНР африканцев от дальнейшего участия в развитии китайско-африканского образовательного сотрудничества.
Но, несмотря на довольно жесткую риторику обвинителя, обратим внимание на предпосылки конфликтности китайской стороны.
По данным того же Дж. Хеви, материальное содержание иностранного (не только африканского) студента в течение первого семестра 1960-1961 учебного года составляло 80 юаней (после зимних каникул оно было повышено до 100 юаней), а китайского - всего 10. Также в распоряжении иностранных студентов был отдельный буфет, где продавали настоящие деликатесы (печенье, конфеты, фрукты), алкогольные и безалкогольные напитки, сигареты. Автор воспоминаний жил в одном общежитии со студентами из Непала, Индонезии, Албании, Вьетнама. У каждого там была своя комната. В общежитии для китайцев одну комнату делили между собой восемь студентов либо три-четыре преподавателя [2. Р. 47-48, 113-114]. Следует заметить, что условия жизни китайских и иностранных студентов в КНР отличаются и в настоящее время, но это не вызывает каких-либо внутренних противоречий: образование - это еще и школа жизни. Даже если китайский студент живет в том же городе, где находится его ВУЗ, вне зависимости от социального происхождения, он должен весь период обучения прожить в общежитии в условиях не менее стесненных, чем его предшественники. С питанием же стало лучше: на территории кампусов выстроены крупные столовые корпуса, доступные как китайцам, там и иностранцам.
Противоречия 1980-х гг.
Вторая волна межрасовых противоречий пришлась на конец 80-х гг. XX в. Бэкграундом очередного всплеска социальной неприязни к африканцам стало общее повышение протестной активности китайцев. В Пекине вне корреляции с противоречиями между китайцами и африканцами это привело к событиям на площади Тяньаньмэнь в 1989 г.
Что касается межрасовых противоречий, то ситуация стала набирать обороты в 1979 г в Шанхайском текстильном институте, развивалась в 1986 г. в Тяньцзиньском университете и апогея достигла в 1988-1989 гг., выразившись в общегородских волнениях в Нанкине. Поводы во всех трех случаях были аналогичными: в двух из них африканские студенты слушали музыку громче, чем было положено, в последнем - нарушили правила проведения праздников, пригласив на рождественскую вечеринку трех китаянок (правда, у последних были паспорта гражданок Гонконга).
Развитие конфликта происходило по схожим сценариям: драки (в некоторых случаях с большим количеством пострадавших с обеих сторон, например, в Шанхае были госпитализированы 24 китайских и 50 студентов-иностранцев), взаимные обвинения в непристойном поведении.
Китайцы разными способами обращали внимание на расовые различия (называли африканских студентов "черными чертями", одного облили черной тушью, потому что цвет его кожи показался им "недостаточно черным") и пренебрежение африканцами регламентом учебных заведений. От конфликта во всех случаях африканцы бежали на вокзалы: они надеялись уехать в Пекин и найти там защиту и покровительство своих посольств. В двух первых случаях китайская сторона реагировала на происшествие усилением пропаганды интернационализма в студенческой среде и настаивала на том, что корни противоречий крылись в культурных различиях. Только в Нанкине власти выступили за усиление контроля за жизнью африканских студентов и потребовали от них строго соблюдать университетский регламент [4. Р 73-74].
В период китайских протестов в Нанкине один из деканов университета с 30-летнем стажем работы возмутился, почему стипендия африканских студентов на "мелкие расходы" больше его заработной платы [4. Р. 74]. Это был первый случай в китайско-африканских отношениях, когда представитель китайской стороны официально признал, что среди причин его недовольства присутствует недовольство социальным неравенством. Учитывая единообразие условий, в которых происходило взаимодействие китайцев и африканцев, можно предположить, что в 60-е гг. негатив в отношении студентов из Африки тоже диктовался разницей в социальном обеспечении.
Американский исследователь Георг Крейн обратил внимание на то, что помимо конфликта со студентами из Африки в Нанкине высокая протестная активность местных студентов проявлялась и по другим поводам. Особенно ярким в этом контексте стал 1989 год. Весной в городе прошли манифестации в память о Ху Яобане (1915-1989), тогда же начались демонстрации в поддержку выступления пекинской молодежи на площади Тяньаньмэнь, которые завершились только в начале июня 1989 г. Эти факты позволили Г. Крейну предположить, что произошедший ранее конфликт китайских студентов с африканскими не являлся следствием антропологических различий. Китайцы выразили общую неудовлетворенность степенью защиты их прав и свобод и, как следствие, - социальным неравенством с иностранцами. Критика действующей правовой системы была доступна им через демонстрацию фактов нестрогого соблюдения университетского регламента иностранцами, тогда как для китайцев он был обязательным [5. Р 404-405, 409].
Противоречия 2000-х гг.
Третья волна противоречий между китайцами и африканцами на бытовом уровне пришлась на первые 17 лет XXI в. В этот период интенсификация всех направлений китайско-африканского сотрудничества, превалирование торгово-экономических интересов привели к активным двусторонним миграциям. Меньшая часть африканцев поехала в Китай в поиске перспектив своего личного развития - получить образование, повысить квалификацию. Большинство же выступает в роли торговых посредников: они ищут производителей и поставщиков всевозможных товаров широкого потребления для покупателей в своих странах. Китайцы стали массово приезжать на африканский континент вследствие роста там экономического присутствия КНР. Некоторые едут централизованно как сотрудники корпораций (менеджеры, рядовые сотрудники), другие - в поиске насущного заработка (чернорабочие, торговцы, работники сферы услуг).
Конфликты 2000-х гг. разворачиваются уже на другом фоне. Повседневное общение китайцев и африканцев в некоторых регионах КНР и странах Африки стало непременным атрибутом текущей жизни.
В связи с активизацией контактов чаще стало проявляться и взаимное недовольство. Расширились социальные и географические границы возможных противоречий. Во-первых, несмотря на то, что работа по воспитанию духа интернационализма среди китайских студентов принесла свои плоды, теперь взаимодействие происходит на уровне разнообразных профессиональных общностей (рабочие, сотрудники сферы услуг), представители которых не всегда готовы к поиску конструктивных решений спорных вопросов. Во-вторых, взаимодействие происходит не только в КНР, но и на африканском континенте.