Из этого американские журналисты делали один важный вывод: необходимо не допустить коллективных действий стран Европы для поддержания стабильности в колониях без согласования с Соединенными Штатами, для чего президенту США, по мнению комментаторов, надлежит сделать упор на военно-экономический и моральный фактор. Причем последний представлялся американским экспертам чрезвычайно значимым и для его эксплуатации и актуализации они прибегали к самым широким историческим аналогиям, доказывая, что в середине ХХ в. немыслимо реставрировать систему и порядки середины XVIII века [28, p. 6].
На рубеже 1945-1946 гг. пресса США окончательно определилась с перечнем проблем и угроз, которые Америка может решить в контексте перестройки старой колониальной системы. Это и экономическая помощь как зависимым народам, так и европейским державам, и распространение демократии в Азии, и контроль над национальными движениями. Каждая из этих проблем включала в себя несколько различных подходов, сторонники которых на страницах газет и журналов вели настоящую борьбу за доказательство собственного видения американской роли в будущем постколониальном мире.
Если период 1945-1946 гг. был для американских журналистов временем напряженных дискуссий и поиска оптимальной модели взаимодействия США и «старых империй», то период 1947-1949 гг. стал временем апробации новых форм сотрудничества США и Европы в контексте деколонизирующегося мира, роста влияния СССР, усиления национальных движений и целого ряда международных кризисов начала холодной войны.
Иранский кризис сразу стал инструментом в общественно-политической дискуссии американских комментаторов по международным проблемам с самого начала 1946 г. до конца 1948 г., и реакция США на деколонирующий мир в этот период быстро эволюционировала. Так, роль США в первый год кризиса была практически такой же, как и на другие проблемы колониальных владений с 1945 г.: Липпман считал, что Иран является, прежде всего, многовековой проблемой англо-российских отношений, следовательно, у Великобритании накоплен колоссальный опыт решения подобных вопросов, а задача США - быть лишь посредником, поддерживая европейского союзника [30, р. 4].
Но к 1947-1948 гг. позиции и взгляды журналистов изменились. Липпман уже пишет, что на иранский кризис необходимо смотреть более широко как на выбор между коммунизмом и демократией. При таком подходе Липпман уже был уверен: не важно, есть ли у США интересы в каком-либо регионе, ускорит или затормозит американское вмешательство антиколониальные процессы, важно другое - поставить под контроль международную активность СССР [37, p. 3].
Видно, что американские журналисты встраивали свои концепции уже в доктрину Трумэна, обсуждение ее основных тезисов породило новую дискуссию в рамках колониальной проблематики. Еще в 1946 г. в СМИ США стали появляться предположения о том, что Великобритания не сможет долго помогать Греции и Турции «сдерживать партизанские силы внутри стран» [5, р. 13; 6, р. 26]. Читателям на протяжении 1946 г. доказывалась идея, что проблема Турции и Греции стала шире, чем исключительно британское дело: «Соединенные Штаты выдвинули определенный компромисс в российско-британском тупике по Греции перед Советом Безопасности Организации Объединенных Наций, предложив, чтобы специальный комитет расследовал конфликт» [43, р. 7].
Параллельно с этим публиковались многочисленные статьи о значительной степени «красной угрозы» для Греции и различных инициативах Великобритании по выходу из конфликта [13, р. 1; 14, р. 1; 41, р. 1; 42, р. 1]. Но американские комментарии данных инициатив неизменно указывали на их архаичность и бесперспективность.
Последнее обстоятельство особенно тщательно анализировалось журналистами и экспертами: на добровольное намерение Великобритании отказаться от силового решения проблемы в пользу посредничества США указывали С. Уэллс, У. Липпман, Б. Новер [32, р. 2]. СМИ США к началу 1947 г. пришли к выводу, что Великобритания больше не способна ни контролировать ситуацию в Средиземном море, ни осуществлять там интервенцию, ни проводить полицейские операции. Добровольный отказ от главной роли в решении конфликта в Греции, по мнению журналистов США, стал своеобразным сигналом: британская политика в колониальных делах попадает в большую зависимость от американских интересов, от характера советско-американского противостояния, что радикально изменяет всю старую базу международных отношений.
Характерно, что в публикациях 1946 г. греческий кризис был представлен в США в контексте колониальной риторики: журналисты и политики проводили параллели между положением в Греции и Индонезии. Кроме того, в прессе часто сравнивали подходы к решению палестинской проблемы с греческой, анализировали опыт Великобритании в Греции и Индии. Это делалось совершенно сознательно, так как наводило читателей (и самих журналистов) на мысль, что если Великобритания так легко передает инициативу в решении греческого вопроса, то следовательно она может и должна так же поступить и в Индонезии, Палестине, Африке, Индии, на Тихом океане (терминология в СМИ при характеристике происходящих там процессов была идентичной) [22, p. 298]. Доктрина Трумэна стала своеобразным ответом на публикации в американских СМИ, призывающие воспользоваться британским предложением и взять решение конфликта в Греции в «американские руки» [25, p. 136].
12 марта 1947 г. Г. Трумэн попросил Конгресс предоставить 400 млн долларов на прямую открытую помощь, которая позволит Греции и Турции сохранить свой национальный суверенитет и одновременно остаться в сфере влияния Запада. И политики США, и пресса отнеслись к этому как к событию чрезвычайной важности: Великобритания официально отказалась от своей роли в качестве главной движущей силы глобальной стабильности, передав (хотя лишь в части одного региона) данные функции Соединенным Штатам [8, p. 1; 15, p. 12; 16, p. 1].
В марте 1947 г. Липпман писал о Британии как «нейтрализованной мировой силе», но однозначно положительные выводы из этого он делать не спешил [33, p. 3]. М. Чайлдс, наоборот, видел ситуацию после речи Трумэна как самую благоприятную: «Колониальные народы во всем мире давно двигались к независимости. И это был долг Америки - дать им руководство и помощь. В этом наша мировая роль. Это наша обязанность и на Дальнем Востоке, и на Среднем Востоке» [32, p. 5]. Видно, журналист всего в нескольких выражениях связал ситуацию и в Греции, и в Индокитае, и в Индонезии, и в Иране, плавно проведя преемственность (напрямую и не называя их) от «14 пунктов Вильсона» и Атлантической хартии до доктрины Трумэна [47, p. 1327-1351; 51, p. 335-352].
И хотя кризисы в Иране и Греции не были чисто колониальными проблемами, они показали для журналистов и экспертов США (М. Чайлдс, У. Липпман, С. Уэллс, Б. Новер,
Э. Линдли) возможный набор инструментов и методов не только по решению проблем зависимых народов, но и, что немаловажно, продемонстрировали новый путь развития дискуссии в обществе: основополагающей базой (терминологической, методологической, идеологической) стала не Атлантическая хартия, а доктрина Трумэна. Такая перестройка и эволюция позиции американских журналистов пришлась на начальный этап холодной войны, который, как они указывали, был отмечен первой волной деколонизации.
Пресса США в период 1947-1948 гг. с удовлетворением отмечала обретение независимости от Британской империи Индии, Пакистана, Бирмы, Цейлона, провозглашение независимости Индонезией. Такой вариант развития событий в Азии предсказывал С. Уэллс (бывший заместитель государственного секретаря США) еще в 1946 г. [31, p. 4] В публикациях «Chicago Daily Tribune» 1947 г. всячески подчеркивались совместные усилия США, Великобритании и «народа Бирмы» для получения независимости [7, p. 17; 9, p. 7]. «Los Angeles Times» в этот же период приветствовала «превращение экзотической Бирмы в независимую страну» [44, p. 4; 45, p. 1].
С. Дэвис из «Christian Science Monitor» назвал решение премьер-министра Великобритании К. Эттли предоставить Бирме независимость в начале 1948 г. «экстраординарным событием в истории освобождения колониальных народов» [12, p. 6].
Новости из Индии и Пакистана делали состояние американских журналистов близким к эйфории: СМИ неизменно отмечали, какой Соединенные Штаты проделали долгий путь дипломатической борьбы с использованием политических, экономических, моральных методов, чтобы подвести Великобританию к осознанию необходимости именно таких действий в отношении колоний. Только У. Липпман и К. Дэниэль в 1947 г. осторожно спрашивали: можно ли доверять даже «политически опытным колониальным народам вести свои дела и смогут ли они так же эффективно решать региональные проблемы, как старые колониальные империи»? [37, p. 8; 52, p. 2]. У названных журналистов наибольшие опасения вызывала возможность начала конфликтов между новыми азиатскими государствами, которые лишились привычного контроля из Великобритании, Франции, Голландии, Бельгии. Европы.
Однако в 1948 г. данные опасения уже выглядели слишком наивными: деколонизированные народы начинают проявлять повышенный интерес к социализму [2, р. 415-444]. Так, уже в июне 1948 г. «Chicago Daily Tribune» опубликовала серию мрачных прогнозов: «Бирма становится красной»; «Бирма поддержит Россию»; «Бирма планирует строить социализм»; «Конец капитализма» [10, р. 18; 11, р. 23]. С середины 1948 г. американские журналисты практически забывают рассуждения о важности деколонизации, соблюдении завещания В. Вильсона и самоопределении для зависимых народов. Большинство информационного пространства (по колониальному вопросу) стала занимать проблема: как не допустить переход новых азиатских государств к социализму и коммунизму [23, p. 331-352].
Если в период 1945-1947 гг. антиколониальные движения в Азии рассматривались СМИ США как основные в процессе разрушения устаревшего европейского империализма в традициях XVIII в., то с 1947-1948 гг. комментаторы в США начинают видеть в национальных движениях одну из угроз мировой стабильности и порядку. Об этом У. Липпман писал в середине 1947 г.: «Индонезия, Индокитай, Бирма, возможно даже Индия и Пакистан чаще смотрят в сторону Москвы, чем на Лондон или Вашингтон. И на Ближнем Востоке, ни в Египте, ни в Сирии, ни в Ираке не господствуют те классы, на которые раньше опирался Лондон» [38, р. 9]. В своих прогнозах У. Липпман предвосхищал события следующего, 1948 года.
Быстрая переориентация бывших колониальных территорий в Азии в сторону СССР потребовала от экспертного и журналистского сообщества США таких же быстрых действий, связанных с анализом и прогнозированием ситуации в странах третьего мира. Неслучайно, что именно в 1948 г. в ЦРУ появляется отчет о влиянии распада колониальной системы на безопасность США [53].
Результаты
Можно предположить, что впервые в процессе эволюции колониального вопроса в США американские журналисты, эксперты, разведывательное сообщество, дипломаты оказались не только в рамках одного проблемного поля с одинаковыми аналитическими задачами, но и начали взаимодействовать с целью выработки наиболее оптимального решения данных задач: какой должна быть политика и риторика США в отношении колониальных империй и зависимых народов, чтобы не подтолкнуть их к советскому блоку, не лишиться европейских союзников, сохранить за США приоритетную роль в решении глобальных проблем. И с этим связан еще один момент в эволюции оценок журналистами США процесса деколонизации: к 1948 г. американские эксперты стали связывать все национальные движения в колониях с коммунизмом, рассуждая о национальных лидерах как об «агентах Кремля». Данная черта очень быстро превратится не просто в стереотип, а в один из базовых элементов американской оценки политических процессов в постколониальном мире, причем на самую длительную перспективу (до середины 1980-х гг.) [48, р. 103].
Заключение
пресса америка колониальный война
Теоретическую базу под новые реалии деколонизирующегося мира попробовал подвести в 1948 г. У. Липпман, писавший, что Советский Союз очень вовремя включился в борьбу за «третий мир», когда США и старые колониальные империи еще не выработали единого и общего курса. Причем, подчеркивал журналист, «советская модель» активно предлагается не Европе, а колониальным народам, которые «слишком примитивны, слишком унижены и слишком безграмотны» для формирования демократических правительств и гражданских свобод [40, р. 11]. Тезис Липпмана о «примитивности» был очень быстро воспринят другими журналистами для объяснения популярности коммунистических идей в постколониальном мире. Этот аргумент о «примитивизме» напрямую выходил из европейских аргументов о колонизации XVIII-XIX веков. Он вызвал обоснование неоколониального патернализма в отношении стран третьего мира, а также видение его как места «примитивных» идеалов и институтов, которые могли бы оказаться угрозой Западу [40, р. 11].
Список литера туры
1. Albertini, R. Decolonization: The Administration and Future ofthe Colonies, 1919-1960 / R. Albertini. - N. Y : Doubleday, 1971. - 700 p.
2. Bennett, H. “A very salutary effect”: The Counter-Terror Strategy in the Early Malayan Emergency, June 1948 to December 1949 / H. Bennett // Journal of Strategic Studies. - 2009. - № 3. - P 415- 444.
3. Cesarani, D. The war on terror that failed: British counter-insurgency in Palestine 1945-1947 and the “Farran Affair” / D. Cesarani // Small Wars & Insurgencies. - 2012. - № 4/5. - Р 648-670.