Тем временем на Апеннинах события развивались стремительно. Неаполитанское королевство, находившееся в полной политической изоляции и не имевшее союзников, не смогло оказать действенного сопротивления и было завоевано в течение года. 1 марта 1502 г. оно перестало существовать. Но победители - Франция и Испания, каждая из которых оккупировала принадлежащую ей по Гранадскому договору часть королевства - недолго пребывали в мире. Начинается эпоха непосредственного соперничества между этими государствами за главенство на полуострове.
Уже весной 1503 г. произошли столкновения между французскими и испанскими войсками из-за спорных областей - Базиликаты и Капитанаты. Французы были вытеснены с юга, но Испания не стала развивать своего успеха дальше и 11 февраля 1504 г. подписала перемирие с Францией [Ibidem, B. 5, S. 178]. Более того, 12 октября того же года в Блуа был заключен новый договор, по которому рука Жермены де Фуа, племянницы Людовика XII была отдана испанскому монарху Фердинанду вместе с Неаполитанским королевством в виде приданого [7, S. 186].
Временное затишье на полуострове подогрело честолюбивые планы Максимилиана I, решившего, что теперь самое время осуществить коронационный поход в Рим. Он получил от Констанцского рейхстага 1507 г. обещание оказать помощь для проведения этой кампании. Габсбург начал готовиться к походу еще в 1506 г. Прежде всего необходимо было обеспечить себе проход из Австрии в Среднюю Италию. Маршрут проходил по территории Венецианской республики. Но синьория ставила условия - она не хотела пропускать Максимилиана I с войском и позволяла ему проехать по своим владениям только с небольшой свитой. В этом вопросе ее поддержали и Франция, и Испания. Дело осложнялось тем, что Констанцский рейхстаг не сдержал своих обещаний и не выделил необходимое количество войск и финансов. Тем не менее Габсбург выступил в поход, пройдя в южном направлении через Тироль. Но вскоре он убедился, что неизбежная война с Венецией задержит его на неопределенное время, и потому с согласия папы Максимилиан I 4 февраля 1508 г. принял титул избранного римского императора до тех пор, пока ему не удастся короноваться в Риме [6, c. 252]. С того времени устанавливается традиция, что немецкие короли принимают императорское достоинство без процедуры коронования в Риме непосредственно при вступлении на германский престол.
Война с Венецией была неудачна для Габсбурга: имперское войско слишком медленно собиралось и, более того, прибыло не в полном составе. Венецианцы вторглись в имперские владения, и Максимилиан I, учитывая численный перевес противника, был вынужден заключить с ними перемирие. Съезд князей в Майнце летом 1508 г. отказался субсидировать военные авантюры монарха [10, B. 2, S. 354], поскольку немецкие курфюрсты считали бесполезной для Германии войну с Венецией, а имперские сословия опасались, что она может уничтожить их торговые связи с Италией.
Тогда глава империи решил пойти на сближение с Францией. Этому также способствовало одно обстоятельство: его сын Филипп скоропостижно скончался в Бургосе 25 сентября 1506 г., а его права перешли к двум его сыновьям - Карлу и Фердинанду. В качестве опекуна Максимилиан I должен был охранять права внуков. Он с согласия сословий 22 апреля 1507 г. передал управление Нидерландами своей дочери - умной и образованной эрцгерцогине Маргарите [Ibidem, S. 397]. Таким образом Нидерланды стали самостоятельным политическим центром, находившемся в тесном союзе с германским императором. Но, с другой стороны, Маргарита понимала, что может спокойно управлять страной только при наличии мирных отношений с Францией. Поэтому, руководствуясь интересами нидерландской политики, она стремилась заключить договор с Людовиком XII. Основой для этого сближения стало ухудшение отношений империи и Франции с Венецией.
Так было подготовлено создание Камбрейской лиги 1508 г., положившей начало новому этапу в истории Итальянских войн. По мнению Гизо, создание политических коалиций и лиг является изобретением исключительно итальянской политики, рождавшееся из желания «различных государей сохранить свою долю итальянской территории и из опасения, чтобы один из них не овладел ею исключительно…» [1, c. 183]. Поэтому союзы эти, объединяющие подчас вчерашних врагов, были непрочны и распадались также быстро, как и возникали. Первое объединение такого рода мы видим уже в самом начале Итальянских войн: альянс папы, Испании, Милана и Венеции против Карла VIII. Этот союз пользовался поддержкой со стороны Максимилиана I. А в начале XVI в. образуются Камбрейская лига 1508 г. и Священная лига 1511 г.
Не сумев противостоять иностранной агрессии и закреплению французов на севере и испанцев на юге полуострова, многие итальянские государства, прежде всего Святой престол, проявляли особое беспокойство в связи с усилением Венецианской республики, которая, как казалось итальянцам, «была способна отнять у них тот признак свободы, которым они еще не располагали». Действительно Венеция оказалась единственным государством, извлекшим выгоды из тех бедствий, что обрушились на Италию: она умудрилась сделать территориальные приобретения и в Неаполитанском королевстве, и в Ломбардии, и в Романье.
Против Венеции объединились папа, Франция, Испания и империя. 10 декабря 1508 г. была создана Камбрейская лига. Максимилиан I, Людовик XII, Фердинанд Арагонский и папа Юлий II обязались напасть на республику и лишить ее владений в восточной Ломбардии, причем каждый из них должен был получить себе определенные части венецианских земель. Кроме того, Габсбург признавал Милан французским ленным владением империи [11, B. 4, S. 336]. На основании Камбрейского договора начались военные действия союзников против «владычицы морей». В апреле 1509 г. Людовик XII перешел Альпы с 30-тысячной армией. 14 мая венецианцы проиграли ключевую битву при Аньяделло. Войска кайзера заняли Верону, Виченцу и осадили Падую. Но и на этот раз попытка империи вмешаться в ход Итальянских войн не увенчалась успехом. Князья и сословия на Вормсском рейхстаге 1509 г. выступили единым фронтом против Максимилиана I и отказали ему в какой бы то ни было помощи для проведения активной итальянской политики. Тогда ему пришлось обратиться за ссудой к Фуггерам, богатому банкирскому дому из Аугсбурга, отдав им в залог все таможенные пошлины, рудники и другие источники доходов в Тироле. Получив заем, монарх смог собрать армию в 15 тыс. человек и в июне 1509 г. направился к Падуе [6, c. 255]. Но осада этого города, предпринятая под его руководством, была неудачна: мужество защитников Падуи, а также начавшаяся в войсках эпидемия вынудили Максимилиана I отступить.
Героическая оборона Падуи дала венецианцам время пустить в ход все искусство своей дипломатии и в результате позволила разрушить единство вражеской коалиции. В пользу Испании Венеция отказалась от всяких территориальных претензий на юге полуострова, папе же возвращались все ранее захваченные города Романьи. Юлия II вполне удовлетворяло ослабление Республики Святого Марка. Но для полного восстановления папской власти необходимо было избавиться от присутствия иноземцев в Италии и в первую очередь изгнать французов.
Понтифик начинает формировать новый альянс. Первой к нему присоединилась Венеция 24 февраля 1510 г. Часть владений республики находилась тогда в руках Людовика XII и императора. Правда, некоторые города она смогла вернуть, но даже объединенных сил папы и венецианцев не хватало, чтобы серьезно поколебать позиции французов в Ломбардии - для этого понадобилась бы поддержка швейцарцев, Испании и кайзера. Юлий II переманивает на свою сторону Фердинанда Арагонского, вербует швейцарских наемников и отправляет их в Ломбардию. Предполагая участие кайзера в коалиции, Юлий II в то же время опасался потерять свое главенствующее положение в союзе после вступления в него Габсбурга, поэтому политика Святого престола была направлена на ослабление позиций императора в Италии.
К этому периоду относится также один из наиболее любопытных и малоизвестных эпизодов Итальянских войн. Речь идет о планах Максимилиана I занять папский престол. Происки понтифика привели к тому, что глава империи совместно с королем Франции решают начать борьбу, объявив о созыве 1 сентября 1511 г. собора в Пизе. В ответ папа постановил созвать пятый Латеранский собор 19 апреля 1512 г. [11, B. 4, S. 90]. В разгар противостояния, предшествовавшему созыву обоих соборов, в августе 1511 г. Юлия II поражает один за другим несколько приступов лихорадки, и 20 августа он оказывается болен настолько, что все предрекали ему смерть в ближайшем будущем [9, S. 3]. Смерть папы римского и выборы его преемника были по тем временам событием общеевропейского значения, поэтому тут же активизировались дипломатические службы многих монархов. В своем небольшом по объему, но содержательном исследовании немецкий историк Шульте досконально просчитывает, когда точно Максимилиан I, находившийся тогда под Иннсбруком, получил известие о смертельной болезни понтифика. По его подсчетам, это произошло вечером 26 августа, что подтверждается и некоторыми письменными свидетельствами. 29-30 августа императором было написано несколько обращений к коллегии кардиналов, сенаторам, дворянству и народу Рима с призывом объединиться после смерти папы, предотвратить церковный раскол и подождать, пока все кардиналы не соберутся в Вечном городе [11, B. 4, S. 92]. Намеченный на 1 сентября созыв Пизанского собора был сорван - кардиналов в это время больше занимал вопрос, кому перейдет папская тиара.
1 сентября Габсбург обратился с письмом к Фердинанду Арагонскому, в котором просил допустить к организации выборов нового понтифика епископа Гуркского Маттиаса Ланга [9, S. 29-30]. По замыслу императора, он должен был выступать в роли проводника его интересов в Риме. Но в этих документах еще не говорится открыто о намерениях главы империи стать папой. Как справедливо отмечено немецким историком Германом Висфлекером, «кайзер постоянно старался поставить папство под свое личное влияние в какой угодно форме» [11, B. 4, S. 91]. С этой целью и был устроен недолговечный альянс с Людовиком XII для проведения Пизанского собора. Французам, по сути, был ближе «соборный» способ выяснения отношений с апостолическими князьями - на фоне схизмы первой половины XV в. они приобрели Буржскую прагматическую санкцию и этот вариант автономии национальной церкви также весьма привлекал императора. Однако Максимилиан I не желал отдавать престол Святого Петра французскому кандидату.
Более последовательно планы Габсбурга изложены в письме Паулю Лихтенштейну, маршалу иннсбрукского войска, от 16 сентября [9, S. 15-19], где ясно указано, что император ищет папской тиары для себя. Причем в письме подробно расписано, сколько денег нужно для подкупа коллегии кардиналов, как вести переговоры с Фуггерами, на кого из кардиналов следует опереться и т.д. Согласно содержанию письма, кайзер рассчитывал купить тиару за 400 тыс. дукатов. А два дня спустя он пишет своей дочери Маргарите, правительнице Нидерландов. Многие исследователи отмечают шутливый характер этого послания, хотя в целом Максимилиан I высоко ценил политические способности своей дочери и прислушивался к ее советам.
Прошло всего два дня, а планы монарха уже видоизменились. Дочери он сообщает не о том, что сам претендует на тиару, а о том, что хочет стать коадъютором при Юлии II.
Почему же изменились намерения императора? Не последнюю роль, конечно, сыграло известие о выздоровлении Юлия II. 27 августа кризис миновал, и появилась надежда на улучшение. По подсчетам Шульте, Габсбург должен был узнать об этом 2 или 3 сентября [Ibidem, S. 5]. При постоянно функционировавшей связи к 16 сентября кайзер должен был наверняка получить известие, что Юлий II пошел на поправку. Однако в письме маршалу Лихтенштейну этот вопрос обойден как несуществующий и выясняется только в послании к Маргарите. Почему? Исследователи предполагают несколько версий. Император мог не церемониться в эпистолярном общении со своим военачальником, но к правительнице Нидерландов - даже если это собственная дочь - нужно было искать дипломатические подходы. Ведь Маргарита была активно задействована в европейской политике, маневрировала между Англией и Францией в интересах своих территорий, под ее надзором воспитывался юный Карл, наследник испанского и имперского престолов. Такого серьезного корреспондента просто нельзя было ошеломлять подобным довольно-таки фантастическим планом объединения светской и церковной власти в одних руках. В письме есть лишь намек на такую возможность, подкрепленный весомым для Маргариты заверением, что управление империей в этом случае перейдет к эрцгерцогу Карлу. Данный маневр был продиктован также ориентацией Максимилиана I на поддержку Испании. Если он рассчитывал на согласие самого Юлия II, то совершенно напрасно - выздоровевший понтифик был крайне возмущен планами Габсбурга ввести должность коадъютора, которой до сих пор не существовало в церковной иерархии.
Собственно говоря, на этом и заканчивается история с притязаниями кайзера на папский престол. Соборного движения в итоге не получилось. Военные поражения в Италии отвлекли Максимилиана I от витания в облаках ради выполнения вполне конкретных дел, в первую очередь ведения переговоров с Венецией. Провозгласить себя папой при живом Юлии II и тем самым пойти на церковный раскол Габсбург не решился. Гораздо более интересным представляется вопрос: а почему вообще возникла идея объединения императорского и папского авторитетов? И дело тут, как нам кажется, не только в авантюристской натуре Максимилиана I, которая толкала его на сомнительные мероприятия. Напряженная обстановка в Европе в любом случае требовала своего скорейшего разрешения. Итальянские войны затянулись и шли уже явно на холостом ходу - ни сражения, ни альянсы, ни мирные переговоры не давали видимого результата. С юго-востока над Европой нависла турецкая угроза. На континенте, и прежде всего в Германии, получали все большее развитие реформационные идеи: в католицизме возникла надежда, что преобразования способны были обновить церковь, кризис которой был все более очевиден для современников.
На Максимилиана I оказало влияние и положение церкви в соседней Франции, которая уже с 1438 г. по Буржской прагматической санкции обладала правами автономии во внутренней политике и налогообложении. Но следует признать очевидным, что его план самому занять папский престол имел место лишь как один из вариантов приведения церкви в подчинение императору. В качестве равноправных вариантов кайзер рассматривал поддержку соборного движения, личное коадъюторство при понтифике и избрание одной из его креатур на апостолический престол. В любом варианте план был выражением одной из многочисленных попыток Габсбурга навести порядок в обеих частях Священной Римской империи: в Германии, где нарастала предреформационная борьба, и в Италии, измученной непрекращающимися войнами. И в этом случае авантюристский, с первого взгляда, замысел выглядит весьма последовательно в едином ряду целенаправленной, но безуспешной политики Максимилиана I.
Юлий II воспользовался противоречиями, существовавшими между Францией и империей, и инициировал создание новой Священной лиги 5 октября 1511 г. под лозунгом изгнания варваров из Италии, под которыми подразумевались главным образом французы. Если бы под этим девизом объединились все государства полуострова, то, возможно, Италии и удалось бы освободиться от иностранных завоевателей. Но одни из них открыто встали на сторону Франции, другие, в частности Флоренция, сохраняли стойкий нейтралитет. Главную военную силу вновь созданной лиги составляли испанцы. Решающее сражение произошло 11 апреля под стенами Равенны. Длительная и кровопролитная битва закончилась победой французов, но оставила их без армии. В ходе сражения было убито 16 тыс. французов вместе с их полководцем Гастоном де Фуа. Фактически это была пиррова победа. На сторону лиги перешел император. А Франция потеряла в Ломбардии все важнейшие крепости: не имея опоры в стране остатки французских войск покинули Милан, где восстановилась власть Массимилиано Сфорцы, сына Лодовико Моро.