Вместе с тем тормозится создание целостной системы преференций инновационным компаниям и действенных стимулов, подталкивающих бизнес к ускоренному внедрению передовых технологий. Пока также не получили реального воплощения данные ранее обещания Правительства по созданию системы налоговых льгот для инновационных компаний и развитию прямого государственного финансирования НИОКР в бизнес-секторе. Между тем опыт развитых стран свидетельствует о том, что оба механизма могут быть эффективно использованы для стимулирования роста инвестиций частных компаний в инновационные проекты (рисунок 2).
Рисунок 2 Государственное стимулирование инновационной активности бизнеса в странах ОЭСР, в % от ВВП
Источники: Росстат, ОECD Maiv Science Technolodqy Indikators, май 2010
Например, во Франции 1 евро, потраченный компанией на НИОКР, ведет к вычету из налогов 0,425 евро. В Германии часть расходов, связанных с проведением НИОКР, в последние годы разрешено относить на себестоимость, что привело к уменьшению фискальной нагрузки на компании. Важно также отметить, что в странах, не практикующих налоговые льготы на НИОКР, государственная поддержка оказывается за счет прямого госфинансирования НИОКР в бизнес-секторе.
Главный просчет, как нам представляется, состоит в том, что до настоящего времени Россия не имеет основного закона, регулирующего правовые и экономические отношения между субъектами инновационной деятельности, защиту прав, интересов и имущества всех субъектов инновационной деятельности вне зависимости от организационно-правовых форм и форм собственности. Этот закон готовят уже более 15 лет и принять в окончательной редакции никак не могут [8].
Пытаясь ответить на вопрос, кто сейчас является участниками инновационного процесса в России, с большой степенью вероятности можно утверждать, что инновациями занимаются считанные единицы. Реальность заключается в том, что экономика на треть является неформальной, она даже не учитывается Росстатом. Такая экономика стремится быть более простой и примитивной, так как дает бизнесу больше шансов выжить. Без радикальной расчистки фискального, отраслевого и муниципального регулирования об инновационных сдвигах нечего и думать.
В свое время мы сделали ставку на создание особых институтов развития, способных стать очагами распространения инноваций - так называемыми особыми экономическими зонами (ОЭЗ). И не учли того, что отечественная экономика еще серьезно отстает от развитых стран, что Россия объективно еще остается страной с «догоняющей» экономикой. В то же время мировой опыт развитых стран с сильной, конкурентоспособной, высокотехнологичной и наукоемкой экономикой показывает, что модернизация начинается с простых правил: вначале это моделируемый государством импорт технологий и оборудования, и только через восемь-десять лет после этого национальные инновационные технологии готовы встраиваться в международные цепочки научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ.
Особые экономические зоны долго создавали на бумаге, потом образовали агентство по управлению этими экономическими зонами, которое в 2010 г. было упразднено. Неудачи в сфере создания ОЭЗ прежде всего вызваны непроработанностью вопросов правового обеспечения, порядка и правил по привлечению инвесторов в эти зоны, отсутствием реальных экономических условий их функционирования и конкретных законодательных документов, льгот и преференций, таких, например, как приняты для реализации проекта «Сколково».
Отметим еще одно бессистемное, на наш взгляд, идеологически ошибочное направление развития инновационной экономики, связанное с нанотехнологиями, намеченное правительством в последние годы. Была создана государственная корпорация РОСНАНО (в марте 2011 г. перерегистрирована в ОАО «РОСНАНО»), основной задачей которой является коммерциализация научных разработок наноиндустрии, а также координация инновационной деятельности в этой сфере. Итоги работы ОАО «РОСНАНО» и эффективности ее менеджмента в целом и по конкретным проектам, реализуемым на средства, выделенные государством для развития рынка нанотехнологий в России, крайне низки.
Многие проекты, в которые осуществляет инвестиции ОАО «РОСНАНО», не имеют никакого отношения к нанотехнологиям. Процедура одобрения проекта тянется полтора-два года. ОАО «РОСНАНО», по сути, является венчурным фондом, но что больше всего удивляет - это соотношение числа сотрудников и проинвестированных проектов. На каждого сотрудника в венчурной индустрии Кремниевой долины приходится несколько проектов. Например, в венчурном фонде AMC, который создал такие компании, как Amgen, Teradyne, Biogen Idec, всего 12 штатных сотрудников и $250 млн. под управлением, которые они инвестируют в 100-500 проектов.
В ОАО «РОСНАНО» в 2008-2011 годах наблюдательным советом было одобрено лишь 132 инвестиционных производственных проекта и фонда с бюджетом 535,6/224,4 млрд. руб. (общий бюджет/доля РОСНАНО) [9] на 700 штатных сотрудников. Более того, как известно, РОСНАНО получило право играть на фондовом рынке и привлекает в данную игру значительный объем средств, которые государство внесло в ее уставной капитал. Теперь ОАО «РОСНАНО» имеет право эмитировать, продавать акции, облигации и другие деривативы за деньги, выделенные ему государством на ведение уставной деятельности. Игра на фондовом рынке, по нашему мнению, далека от целей, поставленных государством перед РОСНАНО при ее создании.
Россия так сильно отстала от зарубежных партнеров, что большинство наших производственных фондов не готово воспринимать инновации. Корни такого положения нам видятся прежде всего в провальных действиях правительства по приватизации государственной собственности, проведенной 20 лет назад. Если бы приватизация в 1990-х годах проходила грамотно, то мы бы приватизировали предприятия в ряде отраслей целыми холдингами, прежде всего в отечественном машиностроении. В новой России этого сделано не было, и во время ваучерной приватизации, по существу, были разорваны технологические и маркетинговые цепочки. В дальнейшем бизнесу пришлось потратить еще больше времени, чтобы собрать все активы, консолидировать их и создать заново вертикально интегрированные компании. Однако эти холдинги были созданы в основном в сырьевых и перерабатывающих отраслях, а не в тех отраслях, которые определяют развитие в XXI веке: электроника, машиностроение, приборостроение, биотехнологии и др.
Россия, можно сказать, «проспала» два мировых цикла технологического обновления. Вследствие этого в 1990-е годы некоторые работники и специалисты перешли в непрофильный бизнес, утратили свою квалификацию, а многие из тех, у кого знания остались, и вовсе покинули Россию, переехав жить и работать в западные страны. Система образования также не соответствует тому, что предъявляет XXI век. Практически не осталось серьезных вузов, которые бы выпускали высококвалифицированных инженеров, способных воплощать в жизнь инновации, разрабатывать и создавать новую высокотехнологичную продукцию, с которой можно сокращать технологическое отставание от зарубежных конкурентов.
Если реально оценивать состояние российской промышленности, отечественного рынка интеллектуальной собственности, состояние национальной инновационной системы, то невольно возникает вопрос: а как от третьего-четвертого технологического уклада перешагнуть к шестому? Реально ли это и сколько времени на это потребуется? Как далеко за это время уйдут наши конкуренты? Это коренные вопросы, без решения которых разрабатываемые сейчас в России нано-, био-, инфотехнологии скорее всего могут у нас оказаться невостребованными.
Уже высказывания первых лиц государства стали своего рода заклинаниями: «для того чтобы избавиться от сырьевой направленности, необходимо вставать на путь модернизации экономики». А на деле, ни государство, ни бизнес пока не проявляет активности в развертывании инновационной деятельности. Вот только один пример: концерн Volkswagen в год тратит на инновации больше, чем все крупные компании России вместе взятые. Российские же бизнесмены лучше будут продавать сырую нефть за рубеж, чем вкладывать деньги в то, что сегодня ему экономически невыгодно. Бизнес не верит государству и каждый год выводит из страны порядка 40 млрд. долларов. Это сумма гораздо больше, чем сумма инвестиций, которые мы привлекаем.
Государство берет на себя значительные обязательства в области поддержки инноваций. Так, в 2011 году было освоено более 700 млрд. руб., в том числе почти 300 млрд. руб. - на реализацию 17 федеральных целевых программ инновационного характера по таким направлениям, как развитие фармацевтической и медицинской промышленности, модернизация системы образования, развитие космодромов, ядерные энерготехнологии нового поколения, информационное общество и другие.
Существенные средства на инновационное развитие и модернизацию экономики государство выделяет и в 2012-2014 гг. [10] (рисунок 3).
Рисунок 3 Расходы государственного бюджета на инновационное развитие и модернизацию экономики (17 программ) в процентах к ВВП в 2011-2014 гг.
Однако имеющиеся оценки уже свидетельствуют о том, что результативность государственной поддержки пока носит фрагментарный характер и что крайне низка отдача от вкладываемых средств.
Это хорошо заметно на примере созданных с 2005 года 21 особых ОЭЗ. Приходится констатировать, что объем привлеченных инвестиций, а это - главный показатель результативности ОЭЗ, по всем зонам, за редким исключением, остается ниже объема бюджетного финансирования. Более того, в некоторых ОЭЗ частные инвестиции пока вообще не привлекались.
Если государство не изменит своего декларативного подхода к проблеме инноваций, не разработает реальных программ с реальными источниками бюджетного и внебюджетного финансирования, не создаст правового поля для инноваций и механизмов его реализации, то Россия рискует через несколько лет потерять весь научно-технологический потенциал и попасть надолго, если не навсегда, в зависимость от зарубежных технологий.
Россия должна опираться на собственные силы и пока еще имеющийся собственный интеллект. Появление в ближайшее время компаний с прорывными технологиями мирового уровня дало бы возможность понять российскому обществу, что мы правильно распорядились деньгами и достигли реального результата.
Во всем мире основными проводниками инноваций являются государство и крупные корпорации. Венчурные фонды не играют большой роли. Весь венчурный бизнес направлен на выгодную перепродажу малых компаний. В мире нет самостоятельного инновационного бизнеса, все проекты реализуются в рамках крупных инновационных компаний.
В России сегодня доминирует психология экспортно-сырьевой модели, нацеленная на ожидание роста цен на нефть и газ. Так мы живем уже более десяти лет, используя в качестве основного дохода государства рентный доход, обусловленный повышающимся трендом роста мировых цен прежде всего на углеводороды и другие полезные ископаемые, которые все больше и больше выводятся за рубеж. Однако ситуация с ценами может развернуться в сторону ее понижения, о чем можно судить по имеющимся оценкам и прогнозам [11] (рисунок 4).
Рисунок 4 Динамика мировых цен на нефть «Urals» (долл. США/барр.)
Другие источники дохода почему-то в России не создаются. Власть уже более десяти лет отказывается от индустриального развития страны, от использования рентного дохода в целях социально-экономического развития гражданского общества.
Требуется выверенная и продуманная государственная стратегия по привлечению частного капитала, крупных иностранных, прямых и консервативных, портфельных инвестиций, что позволит провести технологическую модернизацию и создать сильный сектор экспорта товаров высокой переработки. И, наконец, у самих сырьевых компаний актуальным остается формирование сильной мотивации к диверсификации и к переливу капитала в высокотехнологичные перерабатывающие и машиностроительные производства 12.
Политика денежных властей искусственно замораживает нынешнюю отсталую структуру российской экономики. Недостаток денег и слишком дорогой кредит не дают развивать производство и насыщать рынок товарами. В свою очередь это ведет к снижению темпов экономического роста и ускорению инфляции 13.
Выводы
Проведенный анализ текущей ситуации с факторами инновационного развития Российской Федерации, участия в инновационных процессах государственной власти, крупного частного бизнеса, крупных госкомпаний, а также инновационных предпринимателей, позволяет сделать некоторые выводы.
1. Государственная власть пока в целом неинновационна и при этом не достигла значимых успехов в создании «инновационного климата» в стране.
2. Восприимчивость бизнеса к нововведениям, особенно технологического характера, остается низкой, инновационная активность предприятий заметно сдерживается состоянием институциональной среды.
3. Несмотря на предпринятые Правительством Российской Федерации усилия, в российской экономике не сформировалась окончательно тенденция инновационного поведения бизнеса.
4. Тормозится создание целостной системы преференций инновационным компаниям и действенных стимулов, подталкивающих бизнес к ускоренному внедрению передовых технологий.
Сложившаяся ситуация требует активных действий государства, направленных на преодоление определенной деформации структуры российской экономики.
Литература
1. Инновационные регионы. Справочный бюллетень. Вып. 2. М.: Центр стратегического партнерства, 2011. 240 c.
2. Эксперт РА // «ЭКСПЕРТ» - инновации: сб. аналитических материалов. [Электронный ресурс: http://www. raexpert.ru›researches/expert-inno/ (дата обращения: 21.12.2011).
3. Постановление Правительства Российской Федерации «О Концепции инновационной политики Российской Федерации на 1998-2000 годы» №832 от 24.07.1998 г. Собрание законодательства Российской Федерации 1998, № 32, ст. 3886.
4. Постановление Правительства Российской Федерации от 05.08.2005 г. № 2473п-П7 «Основные направления политики Российской Федерации в области развития инновационной системы на период до 2010 года». [Электронный ресурс: http://www. businesspravo.ru›Docum/DocumShow_DocumID…(дата обращения: 22.12.2011).