3) 7 - 9 баллов. Поведение хорошее. Воспитанники, доказывающие поступками внимание к постановлениям начальников, заботливость о приобретении доброго о себе мнения прилежных и успешно обучающихся. Совершают поступки по рассеянности или неосмотрительности;
4) 10 - 11 баллов. Поведение весьма хорошее. Воспитанники проявляют себя долгое время с хорошей стороны, испытаны в благородстве чувств и постоянном усердии, умеют управлять своим поведением и воздерживаться от нарушения дисциплины. 5) 12 баллов. Поведение отличное. Воспитанники были в правилах нравственности, отличались основательным и благородным образом мыслей и любовью к наукам, успели приобрести такое доверие начальства, что удостоены править частями, и такое уважение товарищей, что примером своим имеют на них полезное влияние [8].
Для поощрения и наказания воспитанников были заведены черные и красные доски, куда заносили имена худших и лучших учеников. В рекреационных залах устанавливали мраморные доски с именами отличников. На каждого ученика с 1835 года велись специальные аттестационные тетради, о записях в которых воспитанники ничего не знали. Система поощрений и наказаний была в кадетских корпусах строго регламентирована. В качестве поощрительных мер использовалась похвала, благодарность, выдача похвальных листов и свидетельств, а также книг с занесением имен награжденных в особую книгу [9]. По окончании корпуса за успехи в учебе имена лучших воспитанников также заносили в особую книгу. Приведем фрагмент из Свидетельства выпускника Пажеского корпуса Я.И. Ростовцева: «Дано сие свидетельство Пажу Якову Ростовцеву в том, что он по экзамену сего 1816 года за успехи в науках и добронравие удостоился получить награждение, определенное для 4 класса, и в книгу, назначенную для записывания таковых отличившихся господ камер-пажей под № 8 записан. Сего ноября 6 дня 1816 года» [10]. Отличившихся кадетов освобождали от дежурств в праздничные дни, отпускали домой, в театр и в город без сопровождения. Их могли удостоить чести назначить ординарцами или вестовыми во дворец, пригласить на обед, они могли быть назначены в ефрейторы, унтер-офицеры и фельдфебели или получить звание камер-пажа. Их имена всегда были на досках почета, а погибших в бою или от ран - на черной доске в корпусной церкви.
Наказаниями служили замечание, выговор, стояние в углу или на коленях у доски, запрещение прогулок и игр, лишение двух блюд из трех на обеде (за ужином блюд не лишали), несение караулов в праздничные дни, снятие погон, арест и карцер на хлебе и воде, розги, перевод в низший класс, ношение старой и серой куртки, в особых случаях исключали из корпуса. Розги применяли за опоздания, отлучки, всякого рода насмешки. На второй год могли оставить за драку с товарищами. Исключение из корпуса было возможно за неподчинение начальству, крупное воровство, бунты из-за плохой еды и гомосексуализм, который в те времена именовался «дурными наклонностями». Примерами могут служить исключение в 1816 году Евгения Баратынского из Пажеского корпуса за кражу черепаховой табакерки в золотой оправе и 500 рублей ассигнациями, а также высылка из Пажеского корпуса в 1827 году за бунт во время обеда братьев князей Дмитрия и Сергея Оболенских [11].
Любопытные меры по совершенствованию нравственности воспитанников кадетских корпусов предлагал А.С. Пушкин: «Кадетские корпуса, рассадники офицеров русской армии, требуют физического преобразования, большего присмотра за нравами, кои находятся в самом гнусном запущении. Для сего нужна полиция, составленная из лучших воспитанников. Должно обратить строгое внимание на рукописи, ходящие между воспитанниками. За найденную похабную рукопись положить тягчайшее наказание; за возмутительную - исключение из училища… Уничтожение телесных наказаний необходимо. Надлежит заранее внушить воспитанникам правила чести и человеколюбия; не должно забывать, что они будут иметь право розги и палки над солдатом, слишком жестокое воспитание делает из них палачей, а не начальников» [12].
Важнейшим стимулом поведения и хорошей учебы воспитанников кадетских корпусов был учет их успехов при выпуске. Баллы за поведение имели в жизни кадета определяющее значение. При выпуске из корпуса при наличии 7 баллов за поведение выпускник назначался офицером во внутреннюю стражу, 12 баллов - становился офицером гвардии. Самые лучшие воспитанники шли в гвардию, лучшие становились подпоручиками в армии, прапорщиками в артиллерийские и инженерные войска, а остальные - прапорщиками в армию. Выпускники, не способные по состоянию здоровья к военной службе, направлялись на гражданскую службу с чинами Х, ХII или XIV класса в зависимости от полученных баллов. На экзаменах для выпуска в офицеры лейб-гвардии необходимо было получить: по Закону Божию - 10 баллов, по поведению - 10 баллов, по русскому языку - 9 баллов, по иностранному языку - 9 баллов, по всем остальным предметам - 8, строевой подготовке (фронт) - не менее 9 баллов. Для определения в артиллерию, саперы или конно-пионеры необходимы были следующие знания: Закон Божий - 9 баллов, ни в одном предмете не менее 6 баллов, фронт - 8 баллов; в армию: Закон Божий - не менее 8 баллов, также и русский язык, средний балл по всем остальным предметам должен быть не менее семи, но ни в одном не ниже 6 баллов, фронт - 8 баллов [13].
На страницах мемуарной литературы сохранились впечатления от атмосферы в кадетских корпусах эпохи Александра I и Николая I. По-прежнему выполнение постановлений и указов зависело во многом от директора, но при назначении на этот пост учитывалась ситуация. Так, директором 1-го кадетского корпуса после М.И. Кутузова в 1800 г. стал Ф.М. Клингер - известный немецкий писатель, замкнутый, сухой и желчный человек, настоящий верноподданный и службист. Таким его рисуют кадеты того периода. Воспитанники прозвали его «белым медведем», т.к. он все время был дома и ходил в белом халате и колпаке с трубкой во рту, пером и книжкой в руках [14]. При таком директоре кадеты были предоставлены сами себе, никакой заботы о воспитании граждан, верных слуг государю не было, зато самым надежным педагогическим средством стала розга. В мемуарах подмечена черствость и равнодушие Ф.М. Клингера, его мрачный и противоречивый характер, вобравший в себя поклонение Руссо, филантропическую философию и презрение к России. Во время его управления воспитанники жили преданиями о «золотом веке» корпуса эпохи Ангальта, с которой они знакомились по рукописным журналам. Все мемуаристы отмечают постоянное возрастание опеки и надзора над кадетами и большой строгости в целях «недопущения в корпусе свободного образа мыслей». Все стены с надписями были закрашены, все потолки с фривольными сюжетами на плафонах во дворцах, где размещались корпуса, были уничтожены, усилился контроль за преподавателями.
Несмотря на общую жестокость режима, именно в николаевское время кадетские корпуса оказались в центре системы корпоративных ценностей офицерско-дворянской среды, объединявшей избранное братство от императора до кадета в противоположность слою гражданских. В Морском кадетском корпусе с 1827 по 1842 г. директором был И.Ф. Крузинштерн. Директор значительно улучшил учебный процесс, обновил преподавательский состав и издал новые руководства по предметам. Достаточно положительной фигурой предстает в мемуарах директор Пажеского корпуса Н.В. Зиновьев, который заботился о трех сторонах воспитания пажей: научное образование, служба при дворе и собственно военное дело [15]. Но в целом директора корпусов были малопривлекательными фигурами.
Судя по воспоминаниям, обстановка в московских кадетских корпусах была благоприятнее и мягче, чем в петербургских [16]. Это проявлялось в более гуманном отношении преподавателей к воспитанникам, создании хора духовного пения, рукописной газеты, театральной постановки «Горе от ума». В гимназии боготворили Ломоносова, Державина, за чтением Карамзина было кадетам не до сна, наизусть знали Пушкина, Рылеева, Баратынского и других поэтов. В письме Московского губернского предводителя дворянства П.Х. Обольянинова к Московскому губернатору Д.В. Голицыну об учреждении в Москве Кадетского корпуса говорится: «Многие тысячи дворян, имеющие детей, все они желают отдать их в образование и обучение в новоучрежденный в Москве кадетский корпус, с совершенным уверением, что в нем и обучение детей будет лучше, и нравственность их соблюдается надежнее, нежели в вольных пансионах» [17].
Среди выпускников кадетских корпусов первой половины XIX в. много выдающихся людей. Они оставили, помимо военной карьеры, важный след в самых разных сферах общественной, политической и культурной жизни. Кадетский корпус мог закончить важный сановник, который впоследствии мог влиться в военную бюрократию. В первой четверти XIX в. многие декабристы были выпускниками кадетских корпусов. Выпускниками 1-го кадетского корпуса были В.А. Глинка, Ф.Н. Глинка, Н.И. Корф, Ф.В. Булгарин, О.Е. Коцебу, а начальником П.А. Панин. Пажеский корпус закончил в 1817 году А.М. Голицын и выпущен в артиллерию, в 1821 г. прапорщиком лейб-гвардии Преображенского полка стал после Пажеского корпуса В.М. Голицын. В 1827 г. Пажеский корпус закончил Н.Н. Муравьев, отмеченный «золотой шпагой» за отвагу. В 1839 г. закончил Пажеский корпус В.И. Васильчиков корнетом лейб-гвардии конного полка. Впоследствии этот человек стал военным министром.
В период правления Александра I и Николая II происходил процесс военизации кадетских корпусов: они превращались в закрытые военные учебные заведения. Были созданы единая документальная база и единое управление, обслуживающее корпуса. В кадетских корпусах была введена сложная многобальная оценка успеваемости и поведения воспитанников, усилен нравственный надзор, унифицирован внутренний распорядок.
В этот период начался процесс упорядочивания других учебных заведений - гимназий и частных пансионов и школ. Прежде всего это касалось качества преподавания, набора учебных предметов и состава преподавателей этих учебных заведений. В то же время в этот период произошло, благодаря усилиям правительства, вытеснение домашних наставников, особенно иностранцев, из системы образования.
Первая половина XIХ в. - время расцвета столичных университетов, однако состав студентов включал мало дворянских юношей. Причины те же, что и в случае с гимназиями - провозглашение всесословности учебного заведения и качество преподавания. Однако к середине XIХ в. Московский университет, так же как и московские гимназии, стали притягивать постепенно дворянских отпрысков. Последней точкой дворянского образования была поездка за границу с целью учения и путешествия.
Литература
Хазин О.А. Пажи, кадеты, юнкера. Исторический очерк. М., 2005.
А. де Кюстин. Россия в 1839 году // Россия первой половины XIХ в. глазами иностранцев. Л, 1991.
Марков А. Кадеты и юнкера. М., 2001.
Алпатов Н.И. Учебно-воспитательная работа в дореволюционной школе интернатного типа. Из опыта кадетских корпусов и военных гимназий в России. М., 1958.
Волков С.В. Русский офицерский корпус. М., 1993.
Аурова Н.Н. Система военного образования в России: кадетские корпуса во второй половине XVIII в. М., 2003.
ГАРФ, ф. 1155, оп. 1, д. 2366, л. 1. Списки баллов, полученных Н.Я. Ростовцевым в Пажеском корпусе. 1845-1846 гг. л. 1-3. Ведомость экзаменационных баллов пажа Ростовцева.
Аурова Н.Н. Указ. соч.
РГАДА, ф. 1468, Сборный личный фонд, оп. 2, ч. 2, д. 1863. Свидетельство о награждении графа Платона Зубова за успехи в учебе в Пажеском корпусе. 1814 г.
ГАРФ, ф. 1155, оп. 1, д. 3478. Свидетельство Ростовцева Я.И. об окончании Пажеского корпуса. 6 ноября 1816 года, л. 1.
Аурова Н.Н. Указ. соч.
Пушкин А.С. Записка «О народном образовании» поданная Николаю I в 1826 году. ПСС, т. 7. М., 1958.
Хазин О.А. Указ. соч., с. 52.
Розен А.Е. Записки декабриста, СПб., 1904.
Имеритинский Н.К. Пажеский корпус в 1843 - 48 гг. Записки старого пажа // Русский Вестник, 1887, т. 190, № 8.
Семенов П.А. Воспоминания о Московском кадетском корпусе // Русская старина, 1882, № 11.
ОПИГИМА, ф. 164, оп. 1, д. 52, Материалы родственников А.М. Олсуфьевой (отца М.М. Обольянинова и деда П.Х. Обольянинова). Письмо П.Х. Обольянинова к Д.В. Голицыну, л. 8.