Таким образом, первым свойством процессуальной формы выступает нормативность. В отличие от материальных правоотношений, которые могут существовать как в фактической, так и в юридической форме, процессуальные правоотношения реализуются только при условии наличия соответствующей правовой нормы. Отсутствие в процессуальном законодательстве нормы, содержащей правила совершения определенного действия, свидетельствуют о недопустимости совершения данного действия. Это касается только государственного суда. Третейский суд, не будучи органом государственной власти, обладает гораздо большей свободой в определении порядка рассмотрения переданных ему сторонами дел, однако и он ограничен необходимостью соблюдения законодательно закрепленных принципов третейского разбирательства и связан основаниями отмены решения третейского суда государственным компетентным судом.
До 2019 г. процессуальное законодательство не содержало указаний на судебное примирение. В АПК РФ фигурировало понятие «судебные примирительные процедуры», но оно не было раскрыто, и арбитражные суды придерживались подхода о том, что это понятие так или иначе сводимо к мировому соглашению. С течением времени, как верно отмечают ученые, «специфика материальных правоотношений предопределила появление процессуальных элементов, позволяющих обеспечить оптимальный, следовательно, эффективный (либо приближенный к этим критериям) процессуальный порядок» (Рассахат- ская 2018, 25-29).
В настоящее время очевидно, что судебная примирительная процедура -- это отдельная функция арбитражного суда, результатом осуществления которой может быть заключение сторонами правового конфликта мирового соглашения (или же она может оказаться процессуально безрезультатной). Появился новый субъект арбитражных процессуальных правоотношений -- судья-примиритель. Поэтому правоотношения, складывающиеся в процессе судебной примирительной процедуры при участии судьи-посредника, -- это уникальное, самостоятельное процессуальное явление, которому должна быть дана оценка с точки зрения его интеграции в гражданское и арбитражное судопроизводство.
Итак, судебное примирение закреплено в нормах процессуального законодательства и отвечает первому признаку цивилистического процесса -- нормативности.
Свойство нормативности не тождественно понятию «императивность». В ряде случаев процессуальный закон прямо указывает на свободу суда в тех или иных вопросах (например, оценке доказательств, удовлетворении некоторых ходатайств и т. д.). Возникает вопрос: свободны ли участники судебного разбирательства (а также судья-примиритель) в вопросах организации и проведения судебной примирительной процедуры, или же она урегулирована императивным образом?
В ст. 138.5 АПК РФ прямо закреплено, что порядок проведения судебного примирения и требования к судебному примирителю определяются арбитражным процессуальным законодательством и Регламентом проведения судебного примирения, утверждаемым ВС РФ.
Свобода сторон в ходе судебной примирительной процедуры выражается прежде всего в праве выбора кандидатуры судьи-примирителя. Список судебных примирителей формируется и утверждается Пленумом ВС РФ на основе предложений арбитражных судов о кандидатурах судебных примирителей из числа судей в от-ставке, изъявивших желание выступать в качестве судебного примирителя, но кандидатура судебного примирителя по конкретному делу определяется по взаимному согласию сторон из списка судебных примирителей и утверждается определением суда (ч. 3-4 ст. 138.5 АПК РФ). При этом закон не содержит указания на то, как следует поступить суду, рассматривающему дело, в случае недостижения сторонами согласия при выборе судьи-примирителя. В целях процессуальной экономии целесообразно закрепить право арбитражного суда в этом случае самому определить кандидатуру судебного примирителя.
Права и обязанности, т. е. правовой статус судебного примирителя АПК РФ не регламентирует, этот статус весьма размыт. Однако равным образом в структуре процессуального законодательства отсутствует отдельная норма, определяющая права и обязанности суда, рассматривающего дело, -- они в той или иной части неизменно закрепляются во всех статьях, определяющих порядок совершения процессуальных действий.
При этом, как уже было отмечено, правовое регулирование процедуры судебного примирения осуществляется также согласно Регламенту проведения судебного примирения, утв. Постановлением Пленума ВС РФ от 31.10.2019 № 41 «Об утверждении Регламента проведения судебного примирения» (далее -- Регламент). В соответствии с ч. 1 ст. 14 Регламента, судебный примиритель ведет переговоры со сторонами, в том числе индивидуальные, другими лицами, участвующими в деле и в судебном примирении; изучает представленные сторонами документы и иную информацию; предлагает сторонам представить дополнительные документы и ин-формацию; знакомится с материалами дела с согласия суда; получает необходимые консультации у специалистов; содействует сторонам в обмене документами, сведениями и сообщениями по обсуждаемым вопросам; дает сторонам рекомендации в целях скорейшего урегулирования спора, сохранения между сторонами деловых отношений (в частности, предлагает истцу проверить правомерность, оправданность и разумность предъявленной к взысканию суммы; предлагает ответчику проверить обоснованность возражений на иск; предлагает сторонам провести дополнительную сверку расчетов, обсудить условия договора, из которого возник спор, сопоставляя обстоятельства их выполнения или невыполнения сторонами с характером исковых требований, выяснить однозначность понимания сторонами условий договора, иных правоотношений); разъясняет законодательство и практику его применения; предлагает сторонам выработать и обсудить варианты урегулирования спора (оптимальный, удовлетворительный, нежелательный); завершает судебное примирение в порядке, предусмотренном Регламентом, и отказывается от проведения судебного примирения при наличии обстоятельств, препятствующих его проведению (в частности, болезнь, нахождение судебного примирителя вне пределов региона проживания или нахождения сторон спора).
Судебный примиритель не является лицом, участвующим в деле, а также не осуществляет правосудие. Однако поскольку судебная примирительная процедура выступает элементом общей арбитражной процессуальной формы, осуществляется арбитражным судом как органом государственной власти, очень важно соблюсти баланс между процедурой рассмотрения и разрешения дела (собственно правосудие) и частью этой процедуры (судебное примирение). Представляется, например, что судебный примиритель не вправе давать оценку представленным сторонами доказательствам. В противном случае результаты его оценки могут быть нивелированы выводами суда, рассматривающего дело, и негативно сказаться на репутации судебной власти. Это -- важный этический аспект, и его нужно урегулировать на законодательном уровне.
Некоторые авторы полагают необходимым закрепить дополнительные требования к судьям-примирителям. Например, А. Н. Левушкин и В. В. Воробьев отмечают: «Наблюдается несоответствие требований, предъявляемых к профессиональным медиаторам и судебным примирителям при разрешении экономических и иных категорий споров в части наличия дополнительного профессионального образования. Полагаем, что данное несоответствие является существенным, так как проведение примирительных процедур имеет ряд специфических особенностей, относящихся к области как психологии, так и организации процедуры. Отсутствие этих знаний, умений и навыков вызывает сомнения в эффективности этой новой для нашего правосудия процедуры примирения» (Левушкин, Воробьев 2020, 139). Это суждение представляется чрезмерным. Основной задачей судьи- примирителя является юридическая помощь сторонам в достижении правового результата -- соглашения о примирении, соответствующего нормам действующего законодательства и не нарушающего права других лиц. Судья и суд в целом не могут и не должны оказывать психологическую поддержку, это не входит в их функции и не охватывается гражданской и арбитражной процессуальной формой. В случае необходимости стороны вправе привлечь в переговорный процесс психолога, но осуществить это они должны во внесудебном порядке. Не следует отождествлять внесудебных медиаторов и судебных примирителей.
Отдельно подчеркнем публично-правовой статус судебного примирителя. Поскольку судебная примирительная процедура -- органическая часть цивилистиче- ского процесса, а судья-примиритель действует от имени суда, то его со спорящими сторонами связывают публично-правовые, «вертикальные» отношения. Они предполагают подчинение участников дела распоряжениям судьи-примирителя. Это -- одно из проявлений императивного начала в цивилистическом процессе.
Еще одно проявление диспозитивного начала в судебном примирении заключается в возможности сторон правового конфликта оказывать влияние на организацию и порядок проведения этой процедуры. В государственном судопроизводстве свобода подобного рода -- нонсенс. Вторым после нормативности важней-шим свойством процессуальной формы защиты является, как уже было показано, императивность. Императивность означает, что рассмотрение и разрешение государственным судом отнесенных законом к его компетенции дел осуществляется строго по правилам, закрепленным процессуальным законодательством, и отклонения от них невозможны не только по воле сторон, но и при желании самого суда. Данному свойству процессуальной формы отводится столь важная роль, что процессуальное законодательство отнесено к исключительной компетенции Российской Федерации. Это совершенно оправданно, поскольку только неукоснительное следование требованиям процессуального порядка при рассмотрении любого дела и любым судьей способно привести к принятию законного, обоснованного и справедливого решения. Необходимость для суда, разрешающего гражданско-правовое дело, действовать по строгим и неизменным правилам обусловлена в первую очередь его ответственностью, как правовой, так и социальной, за свои действия и суждения, которые найдут свое выражение и закрепление в судебном решении и породят в дальнейшем многочисленные правовые последствия и для сторон, и для других лиц, и для общества в целом. Чтобы эти оценки, суждения, решения были максимально объективны, полны, точны и безусловны, суду необходимо совершать строго определенные процессуальные действия в строго определенной их последовательности. Такие действия и их очередность в большей или меньшей степени гарантируют, что суд «не позабудет» рассмотреть правовую ситуацию с той или иной стороны и совершить определенное действие, а также не ошибется в юридической квалификации конкретного факта, действия (бездействия). Помимо того что это определенная гарантия защиты участников процесса от злоупотреблений суда, возможных при рассмотрении конкретного гражданского дела, это еще и своеобразная страховка для добросовестного судьи, который в силу некоторых субъективных, общечеловеческих причин может допустить ту или иную ошибку.
Поэтому свобода сторон в определении порядка организации и проведения судебной примирительной процедуры, являющейся неотъемлемой частью судопроизводства, вносит диссонанс между общими требованиями процессуальной формы и отдельными ее правилами. Представляется, что правила организации и порядок проведения судебной примирительной процедуры должны быть четко закреплены в процессуальном законодательстве. Это позволит исключить злоупотребления как со стороны участников правового конфликта, так и со стороны судьи-примирителя. Право выбора кандидатуры судебного примирителя ни в коей мере не вступает в противоречие с нашим предложением: аналогичным образом в арбитражном процессе стороны могут выбрать рассмотрение дела с участием арбитражных заседателей и согласовать их кандидатуры, однако при этом процессуальный порядок рассмотрения и разрешения дела остается незыблемым.
Кроме того, безграничная и безусловная диспозитивность участников правового конфликта при использовании судебной примирительной процедуры может служить средством их злоупотребления своими процессуальными правами и преследовать цель затянуть судебное разбирательство. В подобных случаях арбитражному суду следует пресекать попытки злоупотреблений и отказывать в проведении судебного примирения. Такая практика есть. Например, в решении Арбитражного суда Тверской области от 14.10.2020 по делу № А66-8476/2020 указано, что, заявляя ходатайство о проведении примирительной процедуры, ответчик не преследует цели примирения с истцом, а пытается затянуть разрешение спора по существу на возможно более длительный срок, злоупотребляя своими процессуальными правами. Поэтому представляется бесспорной необходимость ограничения свободы участников судопроизводства в вопросах организации и проведения судебной примирительной процедуры.
Процедура судебного примирения также регулируется Регламентом. Такое примирение проводится в форме переговоров и может включать следующие стадии: открытие судебного примирения (вступительное слово судебного примирителя); изложение обстоятельств спора и определение интересов сторон; формулирование сторонами вопросов для обсуждения; индивидуальная беседа судебного примирителя со сторонами и их представителями; выработка сторонами предложений по урегулированию спора и достижению результатов примирения; оформление результатов примирения, в том числе заключение мирового соглашения, соглашения о примирении, соглашения по фактическим обстоятельствам, составление отказа от иска, признания иска; завершение судебного примирения (ст. 17 Регламента). Как видно, и этот вопрос решается при участии сторон правового конфликта. В Регламенте установлено, что если стороны и судебный примиритель не договорились об ином, порядок и необходимость использования судебным примирителем каких-либо стадий судебного примирения определяются им самостоятельно с учетом характера, сложности, обстоятельств спора и пожеланий сторон (ч. 2 ст. 17 Регламента).
Вместе с тем представляется, что количество и последовательность указанных стадий процедуры судебного примирения следует закрепить на законодательном уровне. Отказ от какой-либо стадии может быть основанием обжалования результатов примирения, несогласия с ними одной из сторон. В самом деле, как не вправе участники гражданского и арбитражного судопроизводства по своему усмотрению определять содержание и последовательность стадий процесса, так они не должны иметь и возможность формировать процессуальный порядок осуществления судебной примирительной процедуры.