Что касается России, при Екатерине II в ремеслах и фабриках заметны были некоторые успехи, которым они обязаны льготам и преимуществам, дарованным императрицей «иностранным художникам и мануфактуристам»25. Но войны, континентальная блокада и торговые мероприятия других народов привели к тому, что Россия была стеснена в своих морских торговых сношениях, что повлекло разработку и производство собственного сырья. Неурожаи в Западной Европе в первой половине XIX в. вызвали значительный вывоз земледельческих продуктов, что «доставило России средство в продолжении некоторого времени покрывать платежи за ввезенные мануфактурные изделия»26. Но вскоре спрос на русские товары упал в связи с тем, что Англия «в пользу своей аристократии ограничила ввоз зернового хлеба, а в пользу Канады - леса», тогда и начали в России разоряться фабрики и мануфактуры и тогда осознали преимущества покровительственной системы. В 1821 г. граф К.В. Нессельроде, став членом Государственного Совета, выступил с речью: «Россия вынуждена обстоятельствами прибегнуть к независимой системе торговли, русские произведения не находят за границею сбыта, внутренние фабрики разорены или близки к разорению: русские деньги все уходят за границу и самые солидные дома близки к падению»27. И уже к середине XIX в. иностранная торговля возросла, благодаря контрактам, которые Россия заключила с Китаем и с другими соседними азиатскими странами (в 1855 г. Россия подписала соглашение о торговле с Японией; с 1861 г. Россия имела в Урге (прежнее название Улан-Батор. - И.С.) свое консульство и была в силу экономических и геополитических причин заинтересована в усилении своего влияния в этом регионе (Яскина, 2001: 18)).
Когда же промышленность достаточно развита, внутренняя конкуренция «умеряет цены до естественной степени»28.
Тема свободной торговли рассмотрена и в статье «Табачная монополия». В странах, в которых не возделывается табак (как листовой, так и обработанный), его очень легко обложить пошлиной. В Англии, где выращивание табака запрещено, контрабанда достигла высших размеров.
Акцизным распоряжением 1812 г. в немецком Бадене установлено, что в каждом округе, где возделывается табак, должны находиться хотя бы одни весы для взвешивания табака, и с центнера следовало бы заплатить 25 крейцера акциза и 6 крейцеров весовых (крейцер - денежная единица Австро-Венгрии. - И.С.). Табак возделывается в Австрии и Венгрии лишь там, где для этой цели правительством специально выстроены деревни. Во Франции в 1797 г ввели пошлину на фабричный табак, т. е. промышленники находились под строгим надзором, и покупая табак листовой, и продавая готовый товар. С 1804 г. эта мера принесла в государственную казну до 16-ти миллионов франков. За контрабандой во Франции следят строго. В России, как и в некоторых других странах Европы до 1828 г., ввели учреждение со штемпельными бандеролями: «каждый фабрикант покупал необходимые ему бандероли в треть, но обязан был брать в течение года по крайней мере на 500 рублей»29, но уставом об акцизе с табака от 4-го июня 1861 г. покупка бандеролей сильно возросла, особенно в Риге и Одессе - до 3 000 рублей. А за акцизные годовые свидетельства, дающие право приготовления и продажи табака, должны платить вплоть до 150 рублей. При таких пошлинах в среднем в доход идет только 54%.
В №№ 13 и 14 печатался материал под названием «Стремление к заключению торгового и таможенного договора между государствами, участвующими в немецком таможенном союзе с Россиею». Из статьи очевидно, что инициатива создания такого союза исходила от немецкой стороны и для заключения данного договора именно Россия должна была изменить свою таможенную систему, т. е. открыть ввоз товаров в Россию «в достаточной обширности». Таким образом, речь шла о принципах свободной торговли, на которых и должен основываться будущий договор.
Автор статьи выступал категорически против такого развития событий, говоря, что «торговые договоры будут целесообразны только тогда, если они возвышают силу и дух предприимчивости у промышленников, если они не подавляют мужество и дух взглядом на темную будущность и если не приносят в жертву, по каким бы то ни было причинам, находящиеся в природе развития мануфактурные силы народа»30. Т. е. при заключении любых торговых договоров должны непременно учитываться обстоятельства и особенности той или иной страны - участницы договора. В пример приводился немецко-французский торговый договор, по которому у французов был открыт германский рынок с умеренными пошлинами, а вот немцам не дозволялось доставлять свои изделия на французский рынок на столь же умеренных условиях. Таким образом свободная торговля в том или ином проявлении уже использовалась Англией, Францией, Германией. Производство различных товаров в этих странах достигло высоких уровней, поэтому они и отказались от протекционизма.
По-иному обстояло дело в России: «у нас промышленность в отношении к Англии, Германии и проч. находится в периоде развития»31; т. е. политика охранных пошлин у нас еще весьма необходима. Со времен Петра I в России, как отмечал автор, политика протекционизма приносила нашей стране только выгоды. Лишь в 1816 г. страна впервые попробовала свободную торговлю и, удрученная этим горьким опытом, вновь вернулась к покровительственным пошлинам.
Тема была продолжена в № 24 в статье «Железная промышленность в Штирии в видах торгового договора с Россиею». Австрия, а точнее ее регион Штирия, поставляла в Россию 0,8--0,7 от всех изделий, вырабатываемых в железной промышленности. Кроме этого в нашу страну ввозились кожи, стекло, галантерейные товары, в изготовлении которых мы еще не достигли значительных успехов. По мнению автора газеты, наиболее выгодно заключение торгового договора между Австрией и Россией, так как «в проект общего австрийского тарифа внесены значительные понижения именно на статьи, ввозимые в Австрию из России»32.
В плане же развития торговых отношений России необходимо обратить свой взор на восточные земли Европы: Молдавию, Валахию, Сербию, Турцию. Это «именно те страны, где промышленные наши произведения могут найти сбыт и куда можно вывозить сталь, железо и, в особенности, железные изделия»33. В отношении же таможенного тарифа со странами-участниками таможенного немецкого союза высказывалось пожелание, «чтоб Россия продолжала действовать по системе, оказавшейся доныне для нее в столь высокой степени благодетельною»34.
«Промышленная газета» выступала исключительно за протекционизм, видя в нем преимущества по отношению к фритредерству, говоря, что промышленность России именно благодаря такой политике сделала «исполинские успехи». У других периодических изданий по этому поводу было свое мнение, например, издания Чижова также выступали за протекционизм, не отвергая окончательно идей свободной торговли (Сурнина, 2011: 120-126), а вот Вернадский, основываясь на экономических учениях, поддерживал свободную торговлю, видя в ней непосредственный двигатель развития экономики (Сурнина, 2016: 52-61).
Кредит и его польза широко обсуждались в прессе в середине XIX в. Не прошла эта тема и мимо «Промышленной газеты».
В статье «Личный кредит» рассматривается польза кредитных учреждений, «которые доставляют народному хозяйству все выгоды совершеннейшего и дешевейшего средства оборота и в то же время чрезвычайно увеличивают производительную силу всех промышленных классов»35. В Англии и Швейцарии промышленность обязана процветающим состоянием именно кредиту. Так, в Цюрихе в 1859 г. обрабатывалось ежегодно шелку на сумму около 45 миллионов франков, причем большая часть промышленников начинала свое производство с кредитов: брала сырой шелк в долг на девятимесячный срок с условием платить 6% годовых. Польза кредита под разумный процент очевидна. При этом отмечалось, что в России пользоваться кредитом могут лишь обеспеченные слои населения, простой же человек не может взять его с такой легкостью. Искоренить проблему могут банки, которые «делаются страховыми учреждениями между богатыми и бедными»36.
Рассматривалась в газете и польза ссудных учреждений, которые делились на два вида: «в одних ссужают под ручные заклады, а в других на кредит»37. Именно ссудные учреждения, как отмечено в статье, помогут обедневшим семействам опуститься до состояния нищеты. К первому типу относятся ломбарды, считалось, что они могли поощрять воровство, так как при закладе вещи не спрашивалось ни имя, ни фамилия закладываемого. Для пресечения злоупотреблений нужно данный процесс сделать официальным с ведением специальных книг, где бы описывался товар, сообщалось имя владельца и т. п.
По мнению автора, поземельный кредит в России необходим и землевладельцу38, поэтому учреждение поземельно банка будет ему весьма «полезно»: «если должник может оплачивать свой долг, платя несколько лет сряду ежегодно по одному или по два процента с капитала, то он может легко сберечь занятую им сумму»39. Поземельный банк должен соединять в себе реальный кредит (под закладную запись) с сберегательною кассою; «дальнейший шаг будет соединение начала промышленных вспомогательных касс, основанных на личном вспоможении членов общества ежегодным взносом в общественную кассу известной суммы, с началом реального кредита»40.
В статье «Ассоциация как продолжение к личному кредиту» рассматривался положительный опыт ассоциаций в европейских странах. Как и в большинстве случаев, материал анонимный, автор разъясняет читателю, что же понимается под ассоциацией: это не вспомогательная касса, а «соединение двух главных деятелей народного хозяйства, капитала и труда, воедино»41. Сначала обращено внимание на Германию и на проект Франца Германа Шульце, экономиста и политического деятеля, который стоял у истоков кооперации в Германии. По этому проекту учреждения должны устраиваться по типу вспомогательных и кредитных обществ «на принципах общего солидарного ручательства всех участников и взаимного составления капиталов посредством собственной помощи»42. Итак, по мнению ученого, рабочие и ремесленники могут сами помочь себе путем разумной экономии, бережливости и взаимопомощи. Даже самые небогатые люди, по его мнению, могли бы сделать взносы, которые, соединившись с другими взносами, образовали бы крупный капитал, который и стал бы могущественной силой и при умелом управлении и заинтересованности мог бы служить всем членам товарищества. Первое такое товарищество основано было в маленьком городке Делич с населением всего в 7 000 человек и уже к 1862 г. в Германии существовало около 550 подобных учреждений.
В Англии ассоциации также были распространены: в конце 1861 г. (т.е. спустя 15 лет после образования первых подобных организаций) их начитывалось более 400 с капиталом в 2 000 000 фунтов стерлингов и с 6 000 000 деловым оборотом. Одна из самых известных английских ассоциаций - товарищество Рочдэльских пионеров - начала свою деятельность в 1844 г. всего с 20 членов и с капиталом в 28 фунтов стерлингов. И уже через 16 лет капитал товарищества увеличился до 35 000, а число участников возросло до 3 000. У них есть собственные мастерские по пошиву одежды, прядильни, ткацкие, строительные организации: «Весь образ жизни членов улучшается вместе с преуспеванием дела, большая часть из них при вступлении в товарищество едва ли имела несколько шиллингов, а теперь пай их в товариществе простирается до 30100 ф<унтов> ст<ерлингов>, приносящих 5%»43.
То же и во Франции: ассоциация парижских каменщиков в 1848 г. начала свою работу с 16 членов и с долгов, а в 1856 г. она имела 200 человек и «произвела различных построек на 1 231 000 фр<анк>; при этом получено чистого барыша 130 000 фра<анков>»44.
Приведенные статьи демонстрируют необходимость развития кредита в России в 60-х гг. XIX в., показывают его полезность в делах промышленности. Автор материала сетовал, что подобный опыт еще не прижился в России.
В газете уделялось внимание и отдельным отраслям промышленности, тому, как они развиваются в России. Например, в статье «О пеньковом и льняном производстве» говорится о том, что в связи с прекращением поставок хлопка из Северной Америки его производство возросло в Англии и в России. Конкретные цифры в статье не приведены, но тем не менее отмечено, что они значительны, учитывая, что в России обработка льна и пеньки еще не была столь развита. В этой же статье вновь затронута тема свободной торговли: так, австрийские эксперты, находившиеся на промышленной выставке в Санкт-Петербурге, заметили, что «русская промышленность вследствие охранительной системы, которая способствовала к возвышению пошлины и запрета на ввозной товар, обратила на себя внимание всех государственных людей и специалистов в Германии, доказывая положительно, что подобные узаконения весьма благоприятны для промышленности»45. Отмечено, что подобный закон в прошлом веке принес немало пользы Англии и Франции. Отсталость же отечественной льняной промышленности вызвана, в первую очередь, тем, что наши производители, во-первых, не столь опытны в данном производстве, а, во-вторых, не следят за нововведениями и улучшениями, используемыми зарубежными коллегами.
Россия названа «самым главным производителем льна», его вывоз на английские и ирландские рынки в 1852 г. достигал одного миллиона центнеров. Для ускорения производства льна автор рекомендовал отделить «мочку льна» в отдельную отрасль промышленности, ее можно делать круглый год, что значительно ускорит процесс.
Для развития промышленности необходимы различные условия и факторы, например: сырьевой материал, капитал (орудия, машины и др.), пути сообщения, рабочие. Первое и второе решаемо: если нет сырья, оно закупается, если оно низкого качества, его можно улучшить при обработке; если не хватает капитала, проблему можно решить путем инвестиций. Что же касается рабочей силы, то вопрос ее квалификации можно решить путем «поощрения» со стороны правительства, так, в Германии созданы различные учреждения по содействию и улучшению профессионального образования. Цели их следующие: