Реализация положений Приходского устава Поместного собора 1917-1918 гг. в церковной практике Московской Патриархии и Русской православной церкви заграницей
Руслан Юрьевич Тереков
Аннотация
церковный патриархия церковь приходской
Статья посвящена анализу реализации в церковной практике Московской патриархии и Русской зарубежной церкви положений Приходского устава, принятого на Поместном соборе 1917-1918 г. Данный Собор - одно из ключевых событий церковной истории ХХ в. Он принял судьбоносное решение о восстановлении патриаршества, а также утвердил в качестве основополагающего принципа церковного устроения соборное начало. Соборный принцип принятия решений в церкви прошел через всю структуру церковного управления.
Ключевые слова: Русская православная церковь заграницей, приход, Поместный собор 1917-1918 гг., Русская православная церковь Московского патриархата, соборность
Abstract
Realization of Church Council 1917-1918 Resolutions into Church Practice of Moscow Patriarchate and Russian Orthodox Church Outside of Russia Ruslan Ju. Terekov
The purpose of the research is the analysis of congregation observance implementation accepted by Church Council of 1917-1918 into church practice of Moscow Patriarchate and Russian Orthodox Church outside Russia.
In frames of the research the following documents were analyzed: the collection of definitions and resolutions of Russian Orthodox Church Council of 1917-1918, Governance Statement of ROChMP 1945, Governance Statutes of ROChMP 1988and 2000. Governance Statements of ROChOR 1956and 1964 were analyzed, as well.
Compendium: Church Council of 1917-1918 is one of the key events in church history of the 20th century. It took a decision to reconstruct the patriarchate and also confirmed the synodic basis as the root principle of the church constitution. Now the laymen had a right to take part in regulating the economic matters of their congregation and the Church, be elected for the church governance system. All of this was captured in the Governance Statute of the congregation accepted during the second session of the Council. Nevertheless, most of the decisions of this Statute were not brought to life due to the beginning of the Civil war. In this article the issue of bringing to life of the collegial Congregation Statute in the jurisdictions of the church practice of ROChMP and ROChOR is being considered. The analysis of the foundation documents carries the inference that not all the points of the Statute were realized in the church life. The author pays attention to the reasons caused the contradictions among the statutes of the Council, ROChMP and ROChOR.
Conclusions of the research: Having compared the legal acts and regulations for the two branches of the Russian Church and the Governance Statute accepted by Church Council 1917-1918 it may be noted that the Statute was partially realized. The structure of the congregation governing remained; the worshippers got a right to take part in the congregation governing together with the superior; the congregation reserved the living connection with the episcopate. Herewith, ROChMP worshippers lost their right to influence the clergy membership, and their authority in the vestry reduced, as well.
There were several reasons that made the execution of the regulations of the collegial Congregation Statute in ROChMP impossible. Among them were: a difficult political situation in the USSR; policy against church of the Soviet Government, designed to disturb the unity of the church from the inside and from the outside. The development of the congregation of government in the ROChOR was facilitated by the lack of financial support, the material dependence of the priests of the ROChOR on the religious and democratic system of government, which was also adopted by Russian immigrants.
Keywords: Russian Orthodox Church Outside of Russia, congregation, Church Council of 1917-1918, Russian Orthodox Church of Moscow Patriarchate, collegiality
Основная часть
Решения, принятые на Поместном соборе 1917-1918 гг., по мнению большинства отечественных исследователей, имели огромное историческое значение для Русской церкви. Именно поэтому Собор относят к числу ключевых событий церковной истории ХХ в., ведь «рядом своих решений и постановкой самых вопросов» он опередил весь христианский мир [1. С. 228]. Восстановление патриаршества, создание системы соборного управления церковью, всестороннее включение мирян во многие сферы деятельности церкви и другие решения Собора определили вектор дальнейшего церковного развития. Особое внимание обращает на себя Приходской устав, принятый на второй сессии и ставший самым большим документом, разработанным на Соборе. Однако встает вопрос о том, насколько решения, принятые на Соборе, были действительно реализованы в церковной практике.
Обсуждение и изучение решений Поместного собора 1917-1918 гг. началось уже в 1920-е гг. в эмиграции. Покинув Россию, русские эмигранты пытались восстановить церковную жизнь в местах своего пребывания, опираясь на отечественный опыт и решения Собора 1917 г. Тем не менее среди русского духовенства, оказавшегося в эмиграции, нашлись и критики соборных постановлений. Например, священники Николай Афанасьев и Александр Шмеман критически оценивали ту роль, которую Собор определяет участию мирян в управлении Церковью [2].
В 1940-1970-х гг. опубликовано немало трудов западных исследователей, которые изучают различные аспекты работы Собора и принятые на нем решения, в том числе и о приходах и участии мирян в управлении церковью. В начале 1990-х гг. были открыты архивные фонды, и исследователи смогли приступить к изучению документов Собора. Одним из первых начал работу с архивными фондами лютеранский священник и богослов Гюнтер Шульц, который создал исследовательский проект «Большевистская диктатура и Поместный Собор 1917-1918 гг.». В рамках данного проекта велось изучение социально-политического контекста Собора, однако особый интерес исследователей вызвали вопросы о роли мирян в жизни церкви. В рамках проекта было выпущено много трудов, часть из которых содержит документы Собора, обзоры заседаний, биографические обзоры участников Собора [3. С. 383].
В 2006 г. на французском языке была издана монография католического священника Иакинфа Дестивеля «Поместный Собор Российской Православной Церкви 1917-1918 гг. и принцип соборности». Среди ключевых тем исследования - принцип соборности, участие мирян в управлении церковью, институт патриаршества [2].
В последние годы объектом внимания ученых становится вопрос о реализации решений Поместного собора 1917-1918 гг. в церковной практике Русской православной церкви Московского патриархата и Русской зарубежной церкви. Ведь обе ветви Русской церкви на протяжении всей своей истории стремились реализовать их в церковной жизни. Исследователь М.В. Шкаровский в одной из своих статей отмечает, что «весь период существования СССР Русская Православная Церковь боролась за сохранение и возрождение принципа соборности, руководствуясь, насколько это было возможно в тех условиях, определениями Собора 1917-1918 гг.» [1. С. 240]. Объясняя причины невозможности исполнить все постановления Собора в советский период, Шкаровский указывает на непростые отношения с государством, которое вплоть до 1988 г. стремилось подчинить себе церковь и не позволяло ввести в нормативные документы соборные начала.
Большой интерес в этой связи представляет статья французского историка Антуана Нивьера, который рассматривает, как в Московском патриархате, Русской зарубежной церкви и Архиепископии западноевропейских приходов русской традиции (Константинопольский патриархат) пытались воплотить основные решения Поместного собора 1917-1918 гг. Особо Ни- вьер отмечает, что после возникновения новых юрисдикций возникли противоположные позиции относительно наследия Собора: одни считали необходимым исполнить его решения, другие предпочитали изменить или даже отказаться от решений, выработанных на Поместном соборе. Исследователь приходит к выводу, что из трех сравниваемых юрисдикций именно Архиепископия западноевропейских приходов русской традиции в составе Константинопольского патриарха в большей мере реализована решения Поместного собора 1917-1918 гг. [4].
Вместе с тем практически вне поля зрения ученых до сих пор остается реализация в церковной практике Приходского устава, принятого Собором. Этот Устав заложил базу для складывания в приходских общинах основ церковной демократии, возможности полноправного участия простых прихожан в социальной, просветительской, богослужебной, миссионерской деятельности церкви. Есть статьи о реализации Приходского устава в 1920-е гг. [5], о приходской реформе 1961 г. [6], но исследований, отображающих, как положения соборного Приходского устава были реализованы в Московской патриархии и в Зарубежной церкви, сравнивающих степень реализации или указывающих на причины различий нет. Именно эта проблема и будет рассмотрена в настоящей статье.
После Гражданской войны Русская церковь по политическим и ряду других причин разделилась на церковь на Родине и церковь заграницей. В силу политических причин обе ветви обособились друг от друга и стали существовать отдельно, не поддерживая каноническую связь между собой. Каждая из ветвей некогда единой Русской церкви претендовала на исключительность своего положения, желая показать преемство от «тихоновской Церкви». А для этого необходимо было реализовать на практике постановления и решения, принятые на Поместном соборе 1917-1918 гг., в том числе организовать приходское самоуправление и устроить приходскую жизнь на основе Приходского устава, принятого на соборе.
Информация по интересующей нас проблеме содержится в ряде церковных нормативно-правовых актов. Это Собрание определений и постановлений Священного Собора Православной Российской Церкви 19171918 гг. и Положение об управлении РПЦ МП 1945 г., а также правовые акты 1950-2000 гг., отражающие различные аспекты приходской жизни: Устав об управлении РПЦ МП 1988 г.; Устав РПЦ МП 2000 г.. В документах Русской православной церкви заграницей (РПЦЗ) нормативная база для регулирования приходской жизни содержится в Положении о РПЦЗ 1956 г., Положении о РПЦЗ 1964 г., Нормальном приходском уставе РПЦЗ 1971 г.
Прежде всего необходимо обратиться к понятию церковного прихода, которое формулируют документы Собора, а также положениям о причте и его составе. Под приходом в Уставе собора 1917-1918 гг. понимается «общество православных христиан, состоящее из клира и мирян, пребывающих на определенной местности и объединенных при храме, состоящее частью епархии и находящееся в каноническом управлении своего епархиального Архиерея, под руководством поставленного последним священника - Настоятеля» [7. С. 13]. Данная формулировка в общих чертах содержится в Уставах РПЦ 1988 и 2000 гг. и Нормальном Приходском уставе РПЦЗ 1971 г. Таким образом, понятие прихода не претерпевает в позднейших документах изменений ни в РПЦ МП, ни в РПЦЗ.
Несколько иным образом выглядит ситуация с церковным причтом. Собор 1917 г. постановил, что приходской причт «определяется в составе: священника, диакона и псаломщика» [7. С. 15]. Число членов причта может быть сокращено или увеличено епархиальной властью в соответствии с нуждами прихода. При избрании и назначении на приход священнослужителей архиерей учитывает рекомендации прихода, принимая во внимание «кандидатов, о коих ходатайствует Приходское Собрание» [7. С. 15]. При этом члены причта «могут быть перемещаемы и увольняемы от своих мест только по суду или по собственному их желанию» [7. С. 15].
Состав причта в Уставе РПЦЗ определяется также двумя лицами, но отдельного пункта, предусматривающего выдвижение приходом кандидатов на священство, нет. Однако в разделе, посвященном приходскому собранию, есть упоминание о том, что на годовом приходском собрании могут обсуждаться кандидаты на священство в присутствии благочинного, поэтому возможность выдвижения кандидатов от прихода предусмотрена [8]. Приход по Уставу продолжает влиять на состав причта приходского храма.
В Нормальном Приходском Уставе РПЦЗ уже нет положения о том, что перемещение с прихода осуществляется только по суду или собственному желанию. Теперь «в случае серьезных со стороны священнослужителей епархии преступлений или проступков» [9] правящий архиерей имеет право перевести или отрешить от занимаемой должности «для пользы церковной службы» [9] провинившегося священнослужителя. Таким образом, к 1971 г. по данному вопросу не требуется решения сугубо церковного суда. Вопрос о перемещении может решить единогласно епископ. Тем самым приходится констатировать, что в РПЦЗ имела место эволюция норм о перемещении причта с прихода на приход в направлении усиления власти архиерея.
Устав РПЦ МП 1945 г. вовсе не затрагивает тему перемещения и увольнения членов причта. А вот в Уставе РПЦ МП 1988, 2000 гг. возможность выдвижения приходом кандидатов на священство или учет мнения прихода при назначении священнослужителей не предусмотрены, так как «избрание и назначение священно-церковнослужителей принадлежит епархиальному архиерею» [10]. Священнослужители «могут быть перемещаемы и увольняемы от своих мест епархиальным архиереем по прошению, по суду или по церковной целесообразности» [11]. Можно предположить, что причиной появления такой нормы стало неполноправное положение церкви в Советском государстве, непостоянный состав приходов и клира, когда, таким образом, основные решения легли на плечи архиерея. Но указанные положения перешли в типовой приходской устав приходов РПЦ, принятый в 2009 г., когда эпоха гонений осталась позади. По-видимому, кроме инерции, здесь могли отразиться неразвитость приходской жизни, отсутствие у священников и мирян привычки к участию в церковных делах.
В целом, сравнив уставные документы РПЦ МП и РПЦЗ с Приходским уставом, принятым на Соборе 1917-1918 гг., можно отметить, что положение о том, что прихожане влияют на принятие в причт храма священнослужителей, сохранилось только в РПЦЗ. В РПЦ МП данный вопрос находится полностью в компетенции епископа. Также в нормативно-правовых документах обеих ветвей Русской церкви епископ получил больше полномочий на перемещение священнослужителей в другие приходы, что не было предусмотрено Уставом Собора.