Приведённые заимствования свидетельствуют о чисто механическом наложении В. Л. Дрындиным наших подходов на объект и предмет собственного исследования.
Всё его авторство свелось к замене в нашем тексте совнархозов Восточной Сибири на «колхозы, совхозы и совнархозы» Московской области и Южного Урала. Такой примитивизм ставит вопрос о качестве исследования даже той части диссертации В. Л. Дрындина, в которой раскрываются преобразования в сельском хозяйстве. Списанные у нас подходы стали обоснованием его мнимого авторства на основной текст нашей диссертации, оказавшийся в четвёртой главе его диссертационного исследования.
Обращаясь к содержанию четвёртой главы «Перестройка управления промышленностью и строительством», отметим, что наряду с третьей главой диссертации «Преобразования в сельском хозяйстве» она является базовой. Четвёртая глава состоит из пяти параграфов общим объёмом 123 страницы. Доля фактического материала по Московской области и Южному Уралу в текстовой структуре её параграфов, исключая третий, небольшая. Из 25 страниц первого параграфа «Историческая обусловленность возникновения реформы управления и формирование структуры совнархозов» Московскому областному совнархозу отведено всего 6 страниц (с. 213-- 219).
Материал по формированию совнархозов Южного Урала в нём полностью отсутствует. Во втором параграфе «Деятельность российских совнархозов в 1957-1961 годах» совнархозам Московской области и Южного Урала отведено всего 7 страниц (с. 234-241) из 23. В четвёртом - «Научно-технический прогресс в советской экономике» - 4 страницы (с. 283-287) из 24. В пятом параграфе даже упоминания о региональных совнархозах исчезают, хотя собственные обобщения и оценки В. Л. Дрындина изложены на 4 страницах (с. 316-320).
Единственный параграф, который преимущественно написан на региональном материале, это третий - «Укрупнение совнархозов и перестройка партийно-советских органов по производственному принципу». Его объем 24 страницы. совнархозовский реформа индустриальный дрындин
Таким образом, во всех параграфах четвёртой главы региональный материал - основа исследования истории совнархозов - в диссертации В. Л. Дрындина составил всего 41 страницу, или треть её объёма (33,3 %). И это несмотря на заявление В. Л. Дрындина, что он в качестве основы своего диссертационного исследования берёт Московскую область и Южный Урал.
Между тем, указанные регионы невозможно сравнивать. Чтобы обеспечить их сравнимость, необходимо было с самого начала историю совнархозов центрального региона 1957-1965 гг. исследовать в пределах территории будущего укрупнённого Московского совнархоза, а не ограничиваться одной Московской областью. Но в диссертации В. Л. Дрындина этого не было сделано.
Если характеризовать содержание незначительного по объёму регионального материала, то в глаза бросается его фрагментарность. В первом параграфе имеется материал только по Московскому областному совнархозу, а по другим совнархозам он полностью отсутствует, кроме единственного о них упоминания на с. 215.
Во втором параграфе содержательность регионального материала выше. Деятельность совнархозов по выполнению производственного плана раскрывается полнее, но их работа по специализации и кооперированию производства представлена опять-таки материалами только Московского областного совнархоза. Полной картины в параграфе нет.
Третий параграф, написанный почти полностью на региональном материале, страдает, как ни странно, тем же недостатком - дефицитом фактического материала и фрагментарностью. Название этого параграфа ориентирует читателя на то, что речь в нём должна идти об организационном развитии совнархозов и перестройке партийно-советских органов. Однако на деле параграф представляет собой смешение сюжетов об организационной структуре укрупнённых совнархозов с сюжетами, освещающими их деятельность.
Такое смешение объясняется отсутствием полноценного фактического материала для последовательного освещения проблемы, обозначенной в названии параграфа. Материал по укрупнённому Московскому совнархозу изложен на 5 страницах [с. 248-253], его организационному развитию выделено всего 3 страницы. Организационно-структурные изменения, связанные с образованием укрупнённого Южно-Уральского совнархоза, разместились в подстрочнике (см. с. 253). Перестройка партийно-советских органов, которая должна составлять вторую часть третьего параграфа, разместилась менее чем на одной странице (см. с. 265), включая перед этим списанный у нас текст [4, последний абзац с. 264, начало с. 265; 12, с. 228-229]. Так, В. Л. Дрындин «выполнил» свою исследовательскую задачу «проанализировать взаимодействие между государственно-хозяйственным и партийно-политическим блоками управления» [4, с. 9].
Подобная минимизация исследовательского материала связана с тем, что архивный материал по заявленным проблемам В. Л. Дрындин не изучал. В параграфе имеется всего 8 архивных сносок, но почти все они относятся к освещению хозяйственной деятельности совнархозов, а не к их организационному развитию.
Описание укрупнённого Московского совнархоза основано на фактическом материале, почерпнутом из периодических изданий, которые могут быть отнесены по теме исследования только к источникам второго порядка, так как для систематического освещения истории совнархозов они недостаточны. Ограничившись преимущественно данным кругом источников исследования, В. Л. Дрындин обрек себя на иллюстративный метод описания, который по своей природе не может дать полноценного освещения исторического процесса. В целом третий параграф представляет собой лишь заявку на исследование, но не само исследование, проведённое доктором исторических наук.
Обратимся к оставшейся и самой большой части, на которую приходится две трети текста главы (66,7 %). Начнём с рассмотрения текстов первого и второго параграфов, в которых преобладает плагиат.
Отметим, что текст, подвергнутый В. Л. Дрындиным в первом параграфе обширному заимствованию, стал у нас формироваться ещё задолго до появления монографии и написания докторской диссертации, а именно в 1996-1997 гг. В это время мы опубликовали две статьи - «Идеологические предпосылки реформирования системы управления промышленностью (1957-1965 гг.)» [7] и «Предпосылки реформирования управления промышленностью в 1957-1965 гг.» [8]. В 1999 г. вышла статья «О происхождении реформы управления промышленностью и строительством (1957-1965 гг.)» [9].
Материалы этих статей вошли сначала в раздел монографии, названный «Необходимость проведения реформы. Влияние политики и идеологии на её характер», а затем в раздел докторской диссертации с названием «Историческая обусловленность возникновения реформы в стране». В них мы дали развёрнутую картину влияния системы факторов на возникновение реформы управления 1957 года. Из неё В. Л. Дрындин и сделал свою плагиаторскую выборку объёмом в 10 страниц [4, с. 197-207; 12, с. 84, 85, 88-89, 89-90, 97-98, 99, 102, 107, 108, 109-110; 143, 144, 145, 146, 147, 151, 152, 153, 154, 162, 163, 164].
Некоторые факторы он только упомянул, другие опустил. В поле его внимания оказался текст, где была дана количественная и качественная характеристика роста масштабов народного хозяйства страны, предопределившего появление как радикальных организационных идей реформы, так и идей экономического характера, впервые проявившиеся на декабрьском (1956 г.) Пленуме ЦК КПСС. В. Л. Дрындин также присвоил материал о влиянии понятия культа личности и принципа демократического централизма на созревание идеи совнархозовской реформы. Он заимствовал материал, свидетельствующий о начавшемся превращении в 1956 г. журнала «Коммунист», возглавляемого А. М. Румянцевым, в идеолога экономической реформы, но вскоре прерванного.
Свои заимствования он завершил нашим выводом о том, почему вызревавшая реформа управления промышленностью приобрела характер организационной перестройки [4, с. 201; 12, с. 109-110].
В нашей монографии и диссертации мы использовали новый круг документов, отразивших процесс становления идеи реформы [См. 11]. Впервые проанализировали записку Н. С. Хрущёва в Президиум ЦК КПСС [11, с. 5-6], в которой он изложил свой замысел реформы. Пришли к выводу, что идея реформы вырабатывалась коллегиально. Авторство этой исследовательской работы тоже было присвоено В. Л. Дрындиным [4, с. 201204; 12, с. 143-147].
Во втором параграфе текст нашей диссертации снова становится вполне узнаваемым с первой строки, сообщающей, что «стержень организационно-хозяйственного механизма совнархозов составляла административно-командная власть».
И далее плагиат у В. Л. Дрындина приобретает сплошной характер, воспроизводя структуру, главные положения и фактический материал, изложенные в параграфе. Причём то, что он списал, в нашем тексте органически связано с конкретно-историческим материалом Восточной Сибири. Этот материал В. Л. Дрындин, естественно, опустил и собрал, что говорится, сливки.
К ним относятся характеристика оперативного руководства совнархозов, их коллегиальных органов Советов, центрального аппарата совнархозов, их материальные и финансовые резервы; двойственная природа совнархозов, многообразные проявлениям местничества, затянувшееся организационное становление Госплана РСФСР [4, с. 222-227; 12, с. 200-208, 210]. Попытка Бюро ЦК по РСФСР зарезервировать десять председателей крупнейших совнархозов в качестве республиканских министров и наше наблюдение о том, что в «постановлении отсутствовал традиционный пункт о представлении данного решения на утверждение Президиума ЦК КПСС, как будто ожидали, какой будет политическая реакция руководства страны на «негативные тенденции в управлении»; выяснение роли майского (1958 г.) Пленума ЦК КПСС не только в борьбе против местничества, но и предотвращения отката назад от первоначального замысла реформы [4, последний абзац с. 227, 228-229; 12, с. 209-210] - всё это оказалось им присвоено.
Далее В. Л. Дрындин заимствовал наш текст о неудачной попытке реформировать организацию материально-технического снабжения в стране, приведшей к постепенному усилению централизации в совнархозовской системе управления, созданию в крупных экономических районах Советов по планированию и координации, а также образованию Всероссийского Совета народного хозяйства (ВСНХ) [4, с. 229-233; 12, с. 211-217].
Мимо его внимания не прошёл и наш вывод о том, что «решение о создании в крупных экономических районах Советов по планированию и координации скорректировало переход реформы с первоначального варианта её развития на второй вариант, от которого отказались в начале реорганизации управления» [4, с. 231; 12, с. 215].
Он переписал и сюжет о борьбе в политическом и государственном руководстве, о полномочиях Советов по координации, а также фактический материал об их организации и результатах деятельности [4, с. 232, 233; 12, последний абзац с. 215-217]. Но этим не ограничился. На с. 241-244 своей диссертации он поместил наш текст [12, с. 225 - первый абзац с. 229], описывающий возобновление в 1962 г. дискуссии по экономической реформе, начало которой было положено запиской В. Чураева на имя Н. С. Хрущёва, тоже впервые найденной и изученной нами.
Наконец, в четвёртом и пятом параграфах находим вместо плагиата преобладание общесоюзного и общероссийского материала и обзоры оценок зарубежных и российских исследователей по проблемам, освещаемым в параграфах.
На первых 10 страницах четвёртого параграфа даётся общая характеристика научно-технического прогресса в стране. Нового материала здесь нет. Имеются ссылки на опубликованные документы, которые были максимально использованы исследователями ещё в советский период. Характер подачи этих документов очень сильно напоминает научный стиль советского времени. Факты почерпнуты только из научной литературы, общесоюзного и общереспубликанского архивного материала нет, но использованы статистические сборники.
Единственное, что В. Л. Дрындину удалось показать - это снижение эффективности внедрения достижений научно-технического прогресса. Но материал в целом не даёт возможность определить в достаточной мере особенности развития научно-технического прогресса в исследуемый период.
В тексте имеется всего 4 страницы (см. с. 283-288) с однотипными примерами по данной тематике. Чтобы смягчить впечатление у читателя от недостатка фактического материала, В. Л. Дрындин прибег к обзору оценок научно-технического прогресса в СССР зарубежных авторов. В целом четвёртый параграф больше похож на материал для популярной лекции о «Научно-техническом прогрессе в советской экономике». В нём собрано всё, включая и описание борьбы власти с диссидентами.
Структура пятого параграфа следующая. Первую его часть (с. 296-308) составляют статистические выкладки выполнения государственного плана по России за 1965 и в целом за семилетку (1959-1965 гг.).
Она представляет собой изложение отчётного документа со ссылками на дело, из которого почти подряд переписаны 13 листов (у В. Л. Дрындина имеется ссылка на ГАРФ. Ф. А-259. Оп. 45. Д. 4854. Л. 35, 36, 37, 38, 40, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49).
На весь этот материал имеется всего один тезис: «Попытки реформирования советской экономики в начале 50-х - первой половины 60-х гг. привели к противоречивым результатам» (с. 296). Вторая часть параграфа ещё интереснее.
Оказывается, весь изложенный материал подведён к другому тезису. В. Л. Дрындин утверждает, что у него «...есть все основания усомниться в достоверности многих показателей экономического развития советской страны» (с. 308). Однако «все основания» - это ссылки на исследования американских экономистов и советского экономиста Г. Ханина (с. 309-313). Конечно, ссылки на авторитетных экономистов это хорошо, только где же собственное исследование? На с. 313-316 всё их содержание опять-таки состоит из одних оценок зарубежных, советских и российских авторов. Правда, последние четыре страницы (с. 316-320) завершаются его собственными соображени ями, нашедшими отражение в положениях, вынесенных на защиту [4, с. 16, 17, пункты 2, 4].