Региональная диспропорция Федеральной Республики Германия в 1990-х гг.: социальные аспекты последствий объединения
В 2015 г. Федеративная Республика Германия отмечала 25-летие единства. Торжества стали поводом не столько для праздничных мероприятий, сколько стартом осмысления социальных и экономических результатов объединения. Если экономика государства в целом является примером эффективного хозяйственного порядка, то социальная сфера только на поверхностный взгляд видится образцовой. Несмотря на значительные успехи в решении задач повышения жизненного уровня населения, одной из существенных проблем остаётся региональная диспропорция федеральных земель, которая наиболее ощутима в социально-экономической сфере. Социальные индикаторы, т.е. показатели, позволяющие измерить благосостояние общества в целом, такие как среднемесячный доход, занятость, уровень безработицы, число получающих пособия по безработице, отражают картину диспаритета старых и новых земель.
Одной из задач объединения стало перенесение социальных норм на восточные земли. В мае 1990 г. был подписан Государственный договор о валютном, экономическом и социальном союзе между ФРГ и ГДР (Vertrag ьber die Schaffung einer Wдhrungs-, Wirtschafts - und Sozialunion zwischen der Bundesrepublik Deutschland und der Deutschen Demokratischen Republik (Staatsvertrag) vom 18. Mai 1990 [15]). Согласно главе IV ГДР вводила западногерманские правила, касающиеся системы социального обеспечения: страхования по безработице, социальной помощи, медицинского и пенсионного страхования, охраны здоровья и пр. Целью являлось соответствие организационных структур социального обеспечения по образцу ФРГ.
Социальная природа государства закреплена в Основном законе 1949 г., статья 20 которого объявляла ФРГ «демократическим и социальным государством». По мнению авторов конституции, государство должно подчиняться принципу социальности, т.е. осуществлять политику, направленную на обеспечение достойного уровня жизни своих граждан и удовлетворение основных жизненных потребностей всех социальных групп. В статье 28 Основного закона говорится, что «Конституционный строй… должен соответствовать принципам республиканского, демократического и социального правового государства» [3]. Законодательная база социальной политики ФРГ была заложена Социальным кодексом, вступившим в силу в 1976 г. В нём были сведены воедино различные виды социальных льгот и социального обеспечения (на случай безработицы, болезни, инвалидности и пр.). После объединения в 1990 г. для восприятия социальной системы Восточной Германией требовалось изменение её правовой базы, и на протяжении нескольких лет новые федеральные земли приняли собственные конституции, закрепившие социальные цели.
Социальная политика ФРГ объединяет два понятия: «социальное государство» и «рыночное хозяйство». Мероприятия, осуществлённые в данной сфере в ходе объединения, подтвердили предостережение Л. Эрхарда об опасностях снабженческого государства [6, с. 185]. С одной стороны, выравнивание призвано было реализовать концепцию «благосостояния для всех», а с другой - перенос западногерманской системы социального обеспечения на новые федеральные земли спровоцировал кризис по целому ряду показателей. Наиболее ярко на региональном уровне он проявился во взаимозависимых сферах: демографической (отток населения на запад, сокращение рождаемости на востоке, рост продолжительности жизни и старение населения) и занятости (рост безработицы, падение уровня доходов, увеличение числа занятых на неполный рабочий день и пр.).
К моменту объединения в Восточной Германии проживало около 18,2 млн человек (включая Берлин), тогда как в Западной (согласно последней до объединения переписи населения ФРГ в 1987 г.) - 61,2 млн человек. С падением Берлинской стены из Восточной Германии наметился существенный отток населения, который не прекращался всё первое десятилетие единства. В 1994 г. по результатам малой переписи (Mikrozensus) в новых землях проживало около 15,5 млн человек. Первая большая перепись населения, проведённая после объединения в мае 2011 г. (Zensus 2011), зафиксировала разницу: 15,9 млн человек на востоке и 64,3 млн на западе [12]. Нельзя не отметить, что отток населения на запад до некоторой степени компенсировался обратным притоком. По данным Федерального бюро по труду, внутренняя миграция на запад составила, например, в 1995 г. 150 000 человек, тогда как на восток из западных земель приехало около 125 000 человек, что незначительно выравнивало баланс на рынке труда [7, S. 124].
В первые годы после объединения наметилась диспропорция занятости в землях, обусловленная целым рядом причин. К ним следует отнести, в первую очередь, ликвидацию государственных предприятий на востоке, приватизацию, проведенную скоротечно и нередко с нарушениями, сокращение производства, связанное с потерей рынков Восточной Европы с крушением Совета экономической взаимопомощи (СЭВ). Были подвергнуты реструктуризации или закрыты многие промышленные предприятия. В 1991 г. были закрыты заводы VEB - Automobilenwerk Eisenach (Айзенах, Тюрингия), производитель микроавтобусов VEB Barkas-Werke (Карл-Маркс-Штадт, Саксония). В 1990 г. упразднён Kombinat Robotron (Дрезден, Саксония), который был одним из крупнейших производителей электронной и вычислительной техники в Восточной Германии и СЭВ. Из 48 государственных предприятий TAKRAF (Tagebergbau-Ausrьstungen, Krane und Fцrderanlagen, Лауххаммер, Бранденбург), компании, специализирующейся на выпуске грузоподъёмных кранов и горнорудного оборудования, в 1990 г. осталось 20. Пострадали текстильные, швейные и обувные предприятия. Большие трудности стало испытывать полиграфическое производство. Были уволены многие чиновники. Кроме того, при переезде в так называемые «старые» земли у восточных переселенцев возникали трудности, связанные с необходимостью приспособления к стандартам рабочей силы, профессиональным знаниям и опыту предприятий и организаций в Западной Германии. В ходе структурных преобразований не могли быстро возникнуть новые предприятия и рабочие места, поэтому переход от плановой экономики к рыночной сделал скрытую безработицу открытой.
В течение первого десятилетия объединения динамика численности безработных показала заметный рост как на западе, так и на востоке Германии. На западе она достигла пика в 1998 г. и начала некоторое снижение, тогда как на востоке систематический рост продолжался до начала 2000-х гг. В конце 1990-х гг. началось возрастание занятых лиц. В 1998 г. в Западной Германии их количество составило 31,1 млн человек, увеличившись на 1,8 млн по сравнению с 1990 г. [13, S. 9]. Большое влияние на эти процессы оказали оживление внутриэкономической конъюнктуры и сокращение предложения на рынке труда, в том числе по причине старения населения и роста числа пенсионеров. Замедление темпов роста безработицы в Восточной Германии обуславливалось серьёзным расширением государственной политики на рынке труда [8, S. 14]. Одновременно с этим на востоке начала снижаться долгосрочная безработица, тогда как в Западной Германии она стала демонстрировать рост. Интересно, что иностранцы и переселенцы в этот период занимали в доле безработных весьма незначительное место. В 1995 г. в восточной части ФРГ насчитывалось только 6% безработных мигрантов и 3% безработных иностранцев, тогда как в первое десятилетие XXI в. этот показатель вырос от 9% в Мекленбурге-Передней Померании до 44% в Берлине [10, S. 6]. Сохранялся некоторый разрыв в средней продолжительности периода безработицы. В Западной Германии - 29,1 недели, в Восточной - 29,6 недели, что обусловливалось бульшими возможностями для трудоустройства. В целом наиболее уязвимыми с точки зрения рынка труда стали Саксония-Анхальт и Берлин, где наблюдался системный рост безработицы на протяжении 1990-х гг. Небольшой рост демонстрировали Мекленбург-Передняя Померания и Саксония.
На протяжении 1990-х гг. интересным социальным индикатором в отношении региональной диспропорции являлись так называемые Kurzarbeiter - занятые на неполный рабочий день. Колебание их численности близко к объяснению динамики так называемых самозанятых и занятых на семейных предприятиях, чьё число неуклонно росло на рынках труда Восточной Германии. Резко возросла численность Kurzarbeiter в первый год после объединения, в связи с начавшимся процессом разрушения системы производства. Kurzarbeiter сокращали безработицу преимущественно за счет трудоустройства в низкооплачиваемых сферах, а также на производстве с почасовой оплатой.
Выравнивание уровня благосостояния населения было заявлено в самом начале процесса объединения. Одной из самых завышенных целей стало повышение заработной платы до уровня Западной Германии. В итоге переход новых земель на западногерманскую марку и новые правила тарифного регулирования в оплате труда привели к диспропорции в доходах населения. Уровень заработной платы оказался оторван от уровня производительности труда. Реальные издержки на оплату труда оказались выше западногерманских. В 1991 г. они составили 140% [2, с. 81]. Несмотря на то, что на рубеже XX-XXI вв. Германия демонстрировала систематический рост средней заработной платы в год, например, в 1990 г. она составляла (в пересчёте на евро) 21 279, в 1995 г. - 24 031, в 2000 г. - 25 478 [11], доходы жителей Восточной Германии заметно отставали.
Наиболее благополучными стабильно являлись промышленно развитые западные земли - Бавария, Гессен, Баден-Вюртемберг и Северный Рейн-Вестфалия. Неравенство наблюдалось как в региональном плане, так и структурном. Значительные потери понесли представители нижних профессиональных классов. Свою роль сыграло расширение сферы занятости на неполный рабочий день. Социально-экономическое исследование Das Sozio-oekonomische Panel (SOEP), проводимое в Германии с 1984 г. среди более 12 000 частных домохозяйств, показало заметный разрыв в уровне доходов населения старых и новых земель в 1990-х - начале 2000-х гг. Так, за период 1990-1994 гг. средний трудовой доход в месяц (в пересчете на евро) в западногерманских землях составлял 1 894, в восточногерманских - 1 025. Для сравнения: в 2005-2009 гг. он составлял 2 482 - на западе и 1 907 на востоке [14]. Одним из последствий объединения на рынке труда стало возрастание в Западной Германии числа низкооплачиваемых работников, тогда как в Восточной Германии их количество стало сокращаться. К началу 2000-х гг. постепенно наметилась корректировка в региональном разрыве, обусловленная интеграцией рабочей силы Восточной Германии на рынках труда в новых условиях. В целом восточногерманская рабочая сила успешно интегрировалась на рынке труда, но с более высокими рисками, связанными с безработицей и низкой заработной платой. Безработица стала одной из причин сохранения различий в уровне доходов на востоке и западе в этот период.
С целью ликвидации разрыва на рынках труда западных и восточных земель была запущена программа профессиональной переподготовки. Так, например, в 1995 г. повышение квалификации, переподготовку или так называемое «оперативное ознакомление» прошли 257 500 человек, что было на 10% меньше, чем в 1994 г. [7, S. 16]. В течение 1990-х гг. число прошедших переобучение в новых землях держалось примерно на одном уровне: 250-260 тыс. человек в год.
Социально-экономический кризис в новых землях потребовал от федерального правительства дополнительных расходов, которые пошли на социальную поддержку новым безработным. Была введена субсидия в рамках федеральной программы «Содействие занятости при долгосрочной безработице». В 1991 г. из федерального бюджета было выделено на поддержку рынка труда 2,7 млрд немецких марок, а в 1993 г. - 14 млрд [4, c. 372].
В совокупности по различным оценкам финансовая помощь Восточной Германии составила около 40% от её ВВП [1, с. 113]. При этом более 50% дотаций шли на поддержку системы социального страхования. Устаревшая промышленность, малоконкурентное сельское хозяйство в сочетании с запущенной и неэффективной системой производства (в сравнении с Западной Германией) создали условия для низкой производительности труда. При этом затраты на оплату труда росли быстрее, чем производительность, что привело к экономии рабочей силы, а значит, к безработице и, как следствие, к ещё большим социальным расходам государства.
Экономическая диспропорция обусловила разницу в уровне доходности земель. Разрыв покрывался за счёт ежегодных трансфертов на восток. В 1995 г. его совокупный размер составил почти 200 млрд немецких марок. При этом поступления от Восточной Германии давали не более 15% от общего дохода государства. Дефицит восточных земель, насчитывавший в 1992 г. 38,5 млрд, в последующие годы постепенно снижался, достигнув в 1994 г. 29,6 млрд, в 1995 г. - 23,1 млрд немецких марок [7, S. 124].
Изменение социальной системы затронуло пенсионное страхование. Государственный договор о валютном, экономическом и социальном союзе между ФРГ и ГДР в пункте 20 главы IV гласил: «Германская Демократическая Республика должна предоставить все необходимые меры по адаптации пенсионных прав на основе заработной платы и взносов, связанных с пенсионным законодательством Федеративной Республики Германии» [15]. Страхование включало в себя обязательства по «реабилитации, инвалидности, старости и смерти». С учетом разницы в пенсионной системе двух немецких государств, первоочередной задачей стало создание структуры для сбора денег и выплаты пенсий. Так как в ГДР все социальные отчисления поступали в госбюджет, а западногерманская модель предполагала начисления в раздельные фонды, это вызвало недостаток средств, который должен был покрываться за счет дополнительных расходов из государственного бюджета. Первый год объединения показал заметный рост финансовой нагрузки в этой сфере, и уже в августе 1990 г. из федерального центра для выплаты пенсий в восточногерманских землях было выделено 2,4 млрд немецких марок [5, с. 29]. В 1992 г. мероприятия были продолжены пенсионной реформой, цель которой заключалась в поддержании жизненных стандартов объединенной Германии. Реформа изменила систему индексации пенсии в зависимости от возможного роста средней заработной платы по стране, а также расчет пенсии в зависимости от размера и длительности вклада в фонды пенсионного страхования [4, с. 372]. Кроме того, «Закон о пересчете пенсий» регулировал пенсионные выплаты тех, кто выходил на пенсию в первые годы после объединения. Меры в отношении государственных чиновников и партийных функционеров ГДР носили компромиссный характер: надбавки были сохранены, но количество их получателей сократилось [5, с. 30]. В 1997 г. была предпринята попытка усовершенствования пенсионной системы в сторону сокращения расходов на пенсионное обеспечение. Финансирование пенсий должно было обеспечиваться за счёт расширения обязательного страхования самих граждан. Однако в этом вопросе существенную роль сыграли пенсионные правила ГДР и институциональные особенности западногерманской федеративной модели, в результате чего размеры пенсий сохранили заметную разницу в западных и восточных землях. В то же время размер пенсий зависел не только от методики расчетов, но и от продолжительности трудовой деятельности и страховых биографий пенсионеров. В частности, для ГДР обычным явлением была более высокая степень трудового участия, непрерывная полная занятость между окончанием школы и пенсией как мужчин, так и женщин.