Одной из интересных находок, позволяющих говорить о культурной многогранности неандертальца, а именно о неандертальской музыке, или правильнее сказать о музыкальности неандертальца, послужила найденная в 1995 году в пещере Дивье Бабе в Словении костяная флейта, вернее ее фрагменты. Говоря точнее, археологи нашли бедренную кость пещерного медвежонка с двумя достаточно правильными отверстиями на ней. С обоих концов обломанной кости, на краях также видны фрагменты отверстий. В научной литературе находка получила название «неандертальской костяной флейты» и вызвала как большое число гипотез, так и обильную их критику. Автор находки словенский археолог Иван Турк описал находку в работе «Мустьерская «костяная флейта» и другие находки из пещерного памятника Дивье Бабе I в Словении» («Mousterian «bone flute» and other finds from Divje Babe I cave site in Slovenia»). Сегодня «флейта» стала одним из важнейших экспонатов Национального музея Словении. Ив 1997 году американский музыковед Роберт Финк (Robert Fink), реконструировав «флейту», воспроизвел ее звучание. Как пишет Финк, «волосы на моем затылке встали дыбом, когда я услышал, что неандертальский лад звучит эквивалентно до, ре, ми, фа - 4 нотам, открывающим ирландскую балладу «О, Дэнни, мальчик, трубы, трубы зовут»» [25, с. 123].
Одним из очень важных аргументов в пользу того, что находка действительно является музыкальным инструментом, служит следующий факт. На защиту неандертальца-музыканта стали музыковеды, чье исследование показало соответствие отверстий определенному музыкальному диапазону. А именно: «расположение отверстий и длина флейты формируют систему, допускающую широкий ранг звуков и мелодического движения, и таким образом представляет собой объект, являющийся музыкальным инструментом в истинном смысле этого слова. В звуковой последовательности 12-тоновой шкалы, инструмент обладает диапазоном в две с половиной октавы...», говорится в статье Турка и Димкароски в сборнике Института археологии Словении за 2011 год [26, с. 251]. вера религиозный неандерталец палеолит
Важно заметить, что костяные и каменные артефакты являются малой частью возможного культурного явления, большая часть, которого не дошла до нас, ввиду того, что могла существовать в виде деревянных и тростниковых изделий.
Находка очень полюбилась музыкантам и многие из них стали упражняться в игре на «древнейшем музыкальном инструменте» (ролики этих вариаций доступны на Youtube). Костяная флейта также попала на телеэкран и в кинематограф. В фильме Жака Малатье «Последний неандерталец» (Ао, le dernier Neandertal) главный герой, неандерталец-флейтист, исполняет на костяном инструменте печальные мелодии.
Если многие артефакты часто объясняются утилитарным характером, то музыкальный инструмент, бесспорно, является свидетельством проявления феноменом другого культурного порядка. Будь это свисток, интерпретация остановилась бы всего лишь на вспомогательных сигнальных функциях в охоте или коммуникации и, конечно же, не вызвала такого интереса и полемики. А вот музыкальный инструмент и для культурологов и для религиоведов дает поле для новых гипотез и предположений.
С самой первой публикации гипотеза о возможной музыкальности неандертальца встретила напор активной критики, в основе которой были убедительные обоснования естественного способа происхождения отверстий, а именно прокусы челюстями хищных животных.
В 2015 году чешский исследователь Кайюс Дидрих (Cajus G. Diedrich) провёл анализ медвежьих костей с отверстиями из многих евро-пейских стоянок. Нужно заметить, что медвежьи кости с отверстиями встречаются достаточно часто. Но они, как правило, закрыты с одного или обоих концов, что никак не напоминает дудочку. Многие кости, найденные на стоянках того периода, повреждены хищниками, такими как львы, леопарды, волки.
Однако большая часть разломов найденных костей сделаны зубами пятнистой гиены. Именно гиена, как утверждает Дидрих, и обкусала ряд находок, принимавшихся исследователями за «флейты» и фрагменты «флейт». Отверстия на которой остались не от клыков гиены, а от её мощных верхних премоляров, под форму и размеры которых отверстия идеально подходят.
Такая критика, казалось бы, начисто снимает эту оптимистическую и красивую гипотезу о музыкальности неандертальца, объясняя ее необоснованность. Но на эту критику тот же Иван Турк отвечает тем, что отверстия в кости были сделаны до того, как кость прошла челюсти гиены. Кроме того, мультиспиральная компьютерная томография показала, что дырочки флейты были сделаны с использованием каменных или костяных орудий [26, с. 251].
На что в свою очередь английский антрополог Айан Морли (Iain Morley) в Оксфордском археологическом журнале ответил критической статьей, объясняя, что гиена разгрызает кость не просто так, а с целью извлечь из кости питательную губчатую ткань. До того, как эта ткань извлечена, её концы закрыты. А значит, дырочки в кости если бы были сделаны искусственно, то после освобождения ее от мягких тканей. Стало быть, если этих тканей не было, то и гиене такая кость не интересна. Споры по этому поводу не утихают и, маловероятно, что прекратятся когда-либо.
Однако, принимая во внимание характер нашего исследования, нужно напомнить, что целью исследования является анализ признаков религиозность неандертальца, как своего рода предтечу в истории человечества. И разбирая феномен музыкальности, следует все же отметить, что единственный артефакт, на котором строится данная гипотеза, датируется примерно 40 тыс. лет, что соответствует времени появления кроманьонца в Европе. И хотя «флейта» относится к культуре мустье и найдена на стоянке неандертальца, она, с одной стороны, могла быть если не физически, то идейно заимствована, а с другой большой хронологической ценности не имеет, поскольку флейты верхнего палеолита, найденные у сапиенса (кроманьонца) достаточно бесспорны и имеют почти такой же возраст. К примеру, имеющий четкие пять отверстий костяной инструмент из лучевой кости белоголового сипа, найденный в Холе Фельс (Германия) насчитывает 35 тыс. лДополняя психологический портрет неандертальца, преследуя целью нащупать основы его мироощущения, современный исследователь много бы дал, для того что бы узнать какими были его онтологические представления, как был характер его мифов, его эсхатология, не говоря уже о характере его сотериологических концептов, если они были. В фильме Акира Куроссавы «Дерсу Узала» старый гольд, показывая на Солнце, объясняет русскому офицеру: «Это самый главный люди, этот люди пропадай, - все люди пропадай, а этот (Луна) - другой главный люди». Подобное отношение к солнцу и луне, а также этические нормы современных примитивных народов существуют, как правило, в антропологических или литературных свидетельствах европейцев, но не самих народностей, таких как чукчи, камчадалы или гольды, часто не имеющих своей письменности не даже изобразительных свидетельств. Исчезни эти народности сегодня, они не оставили бы о себе ничего, чтобы рассказало об их религиозной жизни или этических представлений.
В похожем положении находится сегодняшний так называемый «неандерталец», существующий в сознании современного исследователя как некий симулякр. В то время как сам неандерталец не имел и представления о том, что возможно абсолютно разные и часто враждующие группы индивидов, проживающие на огромной территории более сотни тысячелетий, будут когда-нибудь объединены в общий вид и исследоваться с целью найти общие унифицирующие характеристики. Мы пытаемся исследовать нами созданную группу извне ее, в попытке понять сложные ее феномены жизни, оперируя нашими инструментариями исследования. Однако, тем не менее некоторые археологические находки проявляют характер поведения неандертальца и в частности могут рассказать о его некоторых моральноэтических нормах, в достаточной мере импонирующих нашим современным социальным нормам поведения.
Во время раскопок в Иране, в пещере Шанидар были обнаружен останки скелета старика, страдавшего целым комплексом тяжёлых болезней. Он не мог самостоятельно передвигаться и добывать себе пропитание, но, тем не менее, достиг глубокой старости, по неандертальским меркам. В то время как средняя продолжительность жизни неандертальца составляла 28-32 года, его возраст примерно составляет 40 лет. Очевидно, этого немощного старика кормили его сородичи, ухаживали за ним, а после смерти похоронили. Другой пример подобной эмпатии, это скелет старого неандертальца, страдавшего тяжёлой формой артрита, из Ла-Шапелль-о-Сен во Франции. Также, не смотря на болезнь, доживший до преклонного возраста благодаря заботе близких. Подобные факты не говорят о религиозности, но религиозность всегда сопровождается определенными этическими нормами. И подобные нормы поведения являются проявлениями, если не морали, то достаточно развитых форм социальных взаимоотношений. Хотя критически настроенный исследователь заметил бы, что случаи участия в виде заботы и ухода встречаются и у животных, таких как собаки, приматы, киты.
Так или иначе, во всех этих находках мы пытаемся проследить то или иное событие в жизни неандертальца, а за этим событием его символическое содержание и в попытке интерпретации этих символов мы выстраиваем характер его поведения, а также характер его представлений. Касательно символической изобразительной деятельности неандертальца, уместно заметить знаки, найденные на костях и камнях эпохи мустье. Это далеко не всегда знаки, поддающиеся определенной интерпретации, но это могут быть углубления и ямки в камнях, прочерченные полосы на известняке, костях и кусках охры. Одним из древнейших примеров такого символизма могут служить остатки берцовой кости слона из Бильцингслёбена, Германия, возраст находки 300-400 тыс. л.н., (за 200 тыс. лет до появления неандертальца), на которой отчетливо видны параллельные прочерчивания. А также с микокской стоянки Олдислебен (Германия), где на обломках костей вычерчены стрелки, либо схематические «человечки». Появление подобного рода семантики свидетельствует о значительном усложнении психических процессов палеоантропов и дает религиоведу поле для развития гипотезы о наличие верования. Насечки, штрихи, разного рода линии, углубления, пятна пигмента встречаются уже и в ашельской культуре, а ко времени мустье эти находки исчисляются десятками. Однако полагать, что нанесенные линии носят символический характер достаточно поспешно. Это могли быть и пробы инструмента, и попытки изобразительной деятельности, и, возможно, счетные отметки. И хотя, самих этих знаков недостаточно для того что бы проникнуть в духовный мир неандертальца, находки подобного рода очень важны для исследования. Интересно, что находки, датируемые этим же периодом, но не в Европе, а в Африке гораздо более выразительны.
Около 80 тысяч лет назад в Северной, Южной и Восточной Африке появляются бусы из раковин (древнейшие примеры: Тафоральт, Грот де Пижон (восточное Марокко) - 82 тыс. л.н., Бломбос Кэйв (Южная Африка) - 75-78 тыс. л.н.) и скорлупы яиц страуса (например, с позднеашельской стоянки Эль- грейф (Ливия) и из местонахождений Энкапуне я Муто и Мумба (Кения) - 46-52 тыс. л.н.). В Бломбос Кэйв (Южная Африка) в слое «среднего каменного века» с датировкой 75-78 тыс. л.н. найдены куски охры с регулярными царапинами и простейшим орнаментом в виде крестиков. Некоторыми кусками охры натирались палочки, которыми потом что-то окрашивалось. Древнейший в мире настоящий рисунок найден на стоянке «среднего каменного века» Аполло 11 (Намибия): это изображение некоего зверя на пластинке известняка. Рисунок раньше датировался 26-28 тыс. л.н., но сегодняшний анализ дает датировку в 59 тыс. л.н. [7, с. 155-175] (Дробышевский, 2015). Вышеуказанные примеры не относятся к неандертальцу, но позволяют пусть гипотетически отодвинуть границы истории религиозности человека на десятки тысячелетий назад.
И, тем не менее, характер осмысленности захоронения дает немало для того, чтобы утверждать с уверенностью, о том что религиозные представления неандертальца существовали и далеко не в зачаточной форме, а в хорошо развитой.
Выводы. Материал, на основании которого можно строить гипотезы о наличии или отсутствии верований у неандертальца, сводится к археологическим находкам неутилитарного характера, группируемого по таким группам: 1. предметы, найденные в захоронениях, свидетельствующие о загробных представлениях (ограждающие тело рога в пешере Тешик Таш, подношения цветов, красивые и непрактичные каменные орудия), 2. использование разного рода символики, начиная от красной охры в захоронениях, до знаков на камнях и костях, 3. музыкальные инструменты, в нашем случае единственная «костяная флейта», чье происхождение вызывает большую полемику, 4. наличие останков, свидетельствующих о сострадательном отношении к немощным членам племени.
Начиная обзор данного списка снизу вверх, нужно отметить, что элемент эмпатии (4-й пункт нашего списка), для развития религиоведческих гипотез является достаточно с одной стороны спорным, а с другой стороны очень перспективным, также как и аспекты изучения телеологии (целеполагания), и анализ развития языка в ранних сообществах. Музыкальность неандертальца, основанная на одной единственной находке, интерес к которой в антропологической литературе на момент написания статьи в значительной мере спал, ввиду авторитетных аргументов «против», мало интересна для нашего исследования, ввиду того, что построена на находке, датируемой временем совместного пребывания на этой территории кроманьонца и неандертальца, либо очень близкого к нему. К тому же сама по себе музыкальность - это характерная черта культурного развития, а не религиозности. Развитие разного рода символики, упомянутое в 3-ем пункте, имеет большой разброс в плане толкования символов и их применения на практике неандертальцами. С одной стороны, убедительными являются гипотезы о содержании анимистических верований в практике использование охры и подношения цветов в погребальных обрядах, с другой стороны наличие насечек и процарапываний на твердых материалах (кость, известняк) само по себе является слабым стимулом для рождения стойких гипотез. Но именно проявленная в артефактах семантика и анализ символики будущих находок может дать ожидаемые подтверждения в дальнейшем. Кроме того богатые находки символов, найденных в Африке, датируемы 80 тыс. лет назад, позволяют нам если не за счет неандертальца, то за счет его африканских сверстников расширить границы религиозной истории человека. Содержание аргументов первого пункта, предметов и характера захоронения, является самым убедительным и базовым в нашей аргументации в пользу наличия верований у неандертальца. Размещение покойного с определенной геоориентацией, отмеченное Окладниковым, оформление захоронения, подобно пещере Тешик Таш, использование красной охры, подношение цветов, помещение в могилу «красивых» орудий неутилитарного характера - все это и другие элементы, убедительно говорит о факте религиозных представлений, классифицируемых в религиоведении как анимизм. Более того раскопки в пещере Сима де лос Уэсос, датируемые около 325 тыс. лет, говорят о том, что возраст таких представлений, пусть и в зачаточной форме, намного превышает исследуемые нами границы.