Реферат: Романтическое направление в русском изобразительном искусстве. Кипренский, Брюллов.

«В один крылатый миг», по выражению Батюшкова, рождались лучшие, исполненные психологической глубины, тонкие, виртуозные портреты Ореста Кипренского.

Эти крылатые мгновения принесли ему бессмертие.

Глава 2. Карл Павлович Брюллов

Художник Карл Павлович Брюллов, которого современники называли Великим Карлом, словно намекая, что среди художников русских он - король, не имеющий себе равных, родился в Петербурге 23 декабря 1799 года.

Его отец, скульптор-орнаменталист, то есть мастер скорее художественного ремесла, чем собственно художник, носивший фамилию Брюлло, напоминавшую о французском происхождении семьи, недолго преподавал в петербургской Академии художеств. Был оттуда уволен «вследствие малой пользы» преподавания «мастерства часового и резного на дереве» дела. Он твердо надеялся, что фамильную художническую честь, которую он не сумел отстоять сам, отстоят его сыновья, и эта надежда сбылась так полно, как редко когда сбываются надежды. Старший сын Павла Ивановича, Федор, стал впоследствии профессором церковной живописи в Академии. Средний, Александр, -  великим зодчим, создателем многих архитектурных шедевров в Петербурге: достаточно назвать здание штаба гвардейского корпуса. О младшем, Карле, мы будем говорить дальше.

С десяти лет Карл Брюллов начал заниматься в Академии вместе с братом Александром, старше его на год, и сразу преуспел в рисунке и живописи, однако, по словам старинного биографа, «был слаб в науках».

В 1813 году воспитанник Академии Карл Брюллов нарисовал свой карандашный автопортрет: с чопорным академическим мундиром плохо вязались растрепанная прическа (волосы кое-как зачесаны на виски), стремительный поворот головы, а главное - взгляд, горящий и пристальный, выдающий пылкий и необузданный характер, из-за которого, надо полагать, соученики и признали его гением гораздо раньше, чем он на деле доказал оправданность подобной оценки. И хотя профессора Академии А. Иванов (отец великого живописца), А. Егоров и В. Шебуев, у которых занимался Брюллов, преподавали строго в рамках классицистической догмы, которую исповедовали сами, и волей-неволей их ученик тоже усвоил ее, по темпераменту и складу натуры он был уже бесконечно далек от классицизма, предвосхищая новый, в России так никогда и не выразившийся с полной отчетливостью, тип романтического художника.

Впечатления, которыми жил юноша Брюллов вне академических классов, увлекли его ум и фантазию в сторону от классики. Сильнейшие из них были связаны с театром. Сидя где-нибудь на галерке, он восхищался «диким и пламенным Яковлевым», как назвал Пушкин этого знаменитого тогда актера, игравшего роли устаревшего репертуара с немалой долей романтического бунтарства. Оформляя спектакли в домашнем театре романиста Загоскина, Брюллов встречался с Крыловым, Жуковским, Гнедичем, и хотя немногое известно об этих встречах, ясно, конечно, что они не могли пройти для него бесследно в смысле понимания сущности и задач искусства. Он зачитывался Шекспиром и даже од­нажды сам сыграл на любительской сцене короля Лира...

Однако, кончая академический курс, Брюллов, как и полагалось, написал кар­тину «Явление Аврааму трех ангелов у дуба Мамврийского» согласно всем канонам классицизма, то есть так, «чтобы главная фигура имела перед прочим преимущество, и зритель, не искал ее в куче других, видел с первого взгляда». Получил за нее аттестат первой степени и шпагу, а вместе с ними - право ехать пенсионером Академии на три года за границу усовершенствоваться в мастерстве.

Брюллов настоял, чтобы брат Александр тоже ехал с ним за границу. В августе 1822 года родители и друзья провожали братьев в далекий путь, а многие годы спустя Карл Павлович вспоминал: «Отец... во всю жизнь поцеловал меня только один раз, когда я садился в дилижанс, чтобы ехать за  границу»...

Больше он никогда не видел родителей. Предполагавшиеся три года растянулись на целых четырнадцать, и большую часть этого времени он провел в Италии, в Риме. Сначала он поддерживал связь с Петербургом, посылал туда свои римские сцены, «с пламенным и благородным подобострастием», как сам говорил, скопировал для Академии «Афинскую школу» Рафаэля, однако постепенно связи ослабевали, начинали явно тяготить его и становились все более холодными.

Разрыв произошел из-за двух римских картин Брюллова: «Итальянского утра» и парной к ней, названной «Итальянский полдень». «Утро» он писал в 1823 году, изобразив прелестную итальянку с косою черных как смоль волос, уложенной на голове короной. Она умывается у фонтана, подставив ладони под струю. «Я освещал модель на солнце, - писал Брюллов в Петербург, - предположив освещение сзади, так что лицо и грудь в тени, и рефлектируются от фонтана, освещенного солнцем, что делает все тени гораздо приятнее в сравнении с простым освещением из окна». Это было новаторством, хотя и робким, но так как картину купил сам император, начальству Брюллова пришлось смолчать и даже заказать ему новую - «Полдень». Работая над ней, Брюллов уже совсем не скрывал свой восторг перед тяжелой ослепительной красотой римлянки, срывающей спелую гроздь винограда. В 1827 году из Петербурга пришел выговор: «Ваша модель... более приятных, нежели изящных соразмерностей», что было, по понятиям академиков, совершенно недопустимо. Брюллов, однако, не покорился и резко ответил, что такие красавицы, как у него, «нам чаще встречаются и нередко даже более нравятся, нежели строгая красота статуй». В итоге произошел разрыв, воспринятый Брюлловым, насколько можно судить, с облегчением. Он отказался от пенсии и получил свободу.

Итальянские картины Брюллова проникнуты чувственной негой (Итальянский полдень, 1827, Русский музей, Петербург; Вирсавия, 1832, Третьяковская галерея); в этот период окончательно формируется и его дар рисовальщика. Он выступает и как мастер светского портрета, превращая свои образы в миры сияющей, «райской» красоты, превращая натурный мотив в образец райски идиллической гармонии (Всадница (Дж. и А. Паччини), 1832, Третьяковская галерея).

Картина "Всадница" (1832) был написана Брюлловым в пору работы над картиной "Последний день Помпеи". Здесь изображены Джованина Паччини (на коне) и ее кузина Амацилия Паччини. Обе были воспитанницами графини Ю.П.Самойловой, с которой художник был дружен. Композиция портрета полна динамики: всадница осаживает разгоряченного, косящего глазом коня, собака с лаем бросается ему под ноги, девочка выбегает на балкон, драпировки развеваются, облака клубятся и т.д.

Стремясь к большим историческим темам, начинает в 1830 работу над Последним днем Помпеи (побывав на месте раскопок древнеримского города, разрушенного извержением Везувия). Многофигурное трагическое полотно становится в ряд характерных для романтизма (в том числе для творчества Т. Жерико, У. Тёрнера, Дж. Мартина) «картин-катастроф». "Последний день Помпеи" производит фурор - как на родине мастера, так и за рубежом. В Италии и Франции картину приветствуют как первый триумф русской художественной школы. Н. В. Гоголь посвящает ей одноименную восторженную статью (1834), назвав ее "полным, всемирным созданием", где "все отразилось", - отразилось в образе "сильных кризисов, чувствуемых целой массой". Политический заряд "Помпеи" чутко ощутил и А. И. Герцен ("Новая фаза русской литературы", 1864).

На родину в 1835 художник возвращается уже как живой классик. Посетив по пути Грецию и Турцию, он создает целый ряд поэтических образов Восточного Средиземноморья. Обратившись по предложению Николая I к русской истории, Брюллов пишет Осаду Пскова Стефаном Баторием (1836–1843, Третьяковская галерея), не сумев, однако же, добиться (несмотря на ряд ярких живописных находок в эскизах) эпической цельности своего итальянского шедевра. Важную сферу его творчества отныне составляют монументально-оформительские проекты, где ему удалось органически сочетать таланты декоратора и драматурга (эскизы росписей Пулковской обсерватории, 1839–1845; этюды и наброски ангелов и святых для Исаакиевского собора, 1843–1848).

Портрет остается той областью, где талант Брюллова царствует полновластно и блистательно. Он по-прежнему пишет бравурные светские портреты, впечатляющие своими сильными красочными и композиционными эффектами ("Графиня Ю. П. Самойлова, удаляющаяся с бала с приемной дочерью А. Паччини", около 1842, Русский музей). Иное, созерцательно-спокойное настроение доминирует в образах людей искусства, более сдержанных по колориту, который как бы мерцает изнутри формы, подчеркивая духовную значительность моделей ("Поэт Н. В. Кукольник", 1836; "Скульптор И. П. Витали", около 1837, оба - в Третьяковской галерее; "В. А. Жуковский", 1837-38, Киевский музей Т. Г. Шевченко; "И. А. Крылов", 1839, "А. Н. Струговщиков", 1840, оба - в Третьяковской галерее). К данному циклу примыкает и "Автопортрет" (1848, Третьяковская галерея), написанный теплым тоном и легкой кистью, но проникнутый настроениями глубокой меланхолии, усталости и нездоровья. С 1849 Брюллов, слабея от болезни, живет на о. Мадейра, а с 1850 - в Италии. И в последний период своей жизни мастер создает экспрессивные, полные тонкой духовной грации портреты ("Археолог М. Ланчи", 1851, Третьяковская галерея; неоконченная картина "Дж. Титтони в образе Жанны д

2.1. Картина "Последний день Помпеи"

В картине "Последний день Помпеи" косвенно отразились сложные явления общественной жизни того времени и творческая эволюция самого художника. Первое революционное выступление против царизма - восстание декабристов 1825 года - и его разгром, революционная волна, прошедшая по Европе в 1830 году, не остались без последствий в умах и чувствах мыслящих современников. Ведь колебались первичные устои и порядки, рушилась вера в возможность общественной гармонии. Романтические тенденции в европейском искусстве приобрели в это время взволнованный, бунтарский характер. Брюллов не мог быть в стороне от этих явлений. И далеко не случайно его картина воспринималась современниками неразрывной от эпохи, в которой была создана. Гоголь отметил, что мысль картины "принадлежит совершенно вкусу нашего века, который выбирает кризисы, чувствуемые целою массою", а Герцен говорил, о героях картины, что «они падают жертвами дикой, тупой, неправой силы, всякое сопротивление которой было бы бесполезно». Таково вдохновение, почерпнутое в петербургской атмосфере. После завершения картина была показана на выставке в Милане, затем в Париже и Петербурге. Она пользовалась огромным успехом, в ней видели торжество русского искусства.

2.2. «Портрет Г. Н. и В. А. Олениных»

Примерно в это самое время, в 1827 го­ду, он написал и акварель «Портрет Г. Н. и В. А. Олениных».

Сре­ди работ Брюллова она выделяется уди­вительной легкостью своей эмоциональной интонации, какой-то воздушностью и пол­ным отсутствием драматизма, который в большей или меньшей степени при­сутствовал у него всегда, а в более поздние годы - после триумфа «Послед­него дня Помпеи» - стал преобладаю­щим и гнетущим.

Брюллов написал супружескую чету на условно декоративном фоне Вечного города, который узнается по куполу Свя­того Петра, а на первом плане дал что-то вроде театральной декорации - античной риуны, увитой зеленью, на ко­торой мужчина и женщина в изящных платьях выглядят так, словно они сами - участники какого-то прелестного спектак­ля, каковым, по сути дела, и было для русских путешественников недолгое, как правило, пребывание в Италии, потом вспоминавшееся всю жизнь. Тихую умиро­творенность, которую испытывал Брюллов, работая над акварелью, чудесно подчер­кивает ее колорит - прозрачный, голубовато-палевый, свободный, от чрез­мерной экспрессии, с помощью которой художник пытался преодолеть статичную скованность своего рисунка.

Умер Брюл­лов в местечке Марчиано, близ Рима, 23 июня 1852 года.

Заключение

Как бы не были далеки от нас по времени эти живописцы, трепетная песня их пламенных и смятенных сердец доносит до нас неповторимое ощущение эпохи, в которой они жили и работали.

И когда мы смотрим на великие шедевры, возникают у всех, я думаю, чувства счастья, изумления, восхищения, восторга. Сегодня как никогда наша планета подвергается опасности различных угроз и катаклизмов, способных даже положить конец цивилизации, уничтожить саму жизнь на Земле. Поэтому сражение мрака и света, красоты и уродства, жестокости и добра не только предмет философских споров. Это вопрос бытия!

То, что когда-то казалось только уделом фантастических книг вошло в реальность. Мгновение - и на экране возникает надпись - «Шедевры Парижа». Раздается знакомая мелодия из фильма Рене Клера «Под крышами   Парижа». Нотр Дам де Пари. Остров Сите, подобно древнему кораблю, поплыл в огнях ночной Сены. Эйфелева башня проткнула звездное небо. Закрутилась сверкающая мельница Мулен Руж, и вдруг из тьмы возникло задумчивое лицо Джоконды. Так начинается проход по Лувру. Меняются залы. Звучит веселая музыка. Вдруг рядом со строгим профилем Венеры Милосской появился на экране силуэт молодой парижанки. Звенит смех. Мчатся машины. Это своеобразный коллаж, не претендующий на высокий вкус, рекламный ролик для туристов.

Видеокассеты, компьютерные диски. Они неумолимо ворвались в жизнь, как в свое время пришло радио, кино, телевизор. Так в доме рядом с книгой появились записи любимых фильмов, концертов, художественных музеев. Фантастика становится явью. Научно-техническая революция вместе с ЭВМ и другими чудесами приходит к нам, чтобы составить часть нашего бытия. Такова логика времени.

И теперь в каждый дом может войти прекрасное. Это огромная сила, воспитывающая в мил­лионах людей чувство красоты. А ведь Эрмитаж, Третьяковка, Русский музей, Музей имени Пушкина, десятки других дивных собраний России всегда рядом со зрителем. Лучшие собрания мира - Лувр, Ватикан, Прадо и другие – тоже раскрывают свои коллекции.

Произведения искусства  живут  и  влияют  на  нас.  Это  часть  нашего внутреннего  мира, воплощенная в  звуки  любимой  музыки  или  строки  литературы,  творения художников. Вселенная  искусства вечна и  необъятна.

Иные говорят, что им не всегда понятна симфония, картина. Но разобраться в произведении искусства - работа cepьезная. Иногда труд. Вновь обретенное знание. Вчитайтесь в строки, написанные одним из самых мудрых людей планеты - Гете. Его трудно заподозрить в отсутствии чувства и понимания прекрасного: «Часто со мной случается, что сразу я не получаю никакого удовольствия от произведения искусства, потому что оно для меня слишком велико; затем я стараюсь определить его достоинства, и всегда мне удается сделать несколько приятных открытий, я нахожу новые черты в художественном произведении и новые качества в самом себе». Гете, не стесняясь, признается, что не все в искусстве сразу доступно... Не всегда можно сразу понять и проникнуться задачей автора творения. Зато это понимание словно обновляет тебя самого, и ты обретаешь новые качества, отданные тебе художником, поэтом, композитором.

Любите  живопись,   поэты!

Лишь  ей,   единственной,  дано

Души   изменчивой   приметы

Переносить  на  полотно.

Эти слова поэта Н. Заболоцкого, я считаю, обращены не только к поэтам, а ко всем людям: «Любите  живопись»... Любите искусство…

Романтические шедевры  Ореста Адамовича Кипренского и Карла Павловича Брюллова на стороне сил света и добра. Прекрасное делает человека человечнее и прекраснее, воспи­тывает человека духовно богатого, обладающего чувством любви к Родине, искусству, к Прекрасному.

Список использованной литературы