2. Необходимость политического диалога
Политический диалог следует поощрять в интересах регионального развития и стабильности. Чтобы окончательно урегулировать противоречия, имеющиеся между ними, бурундийские и руандийские лидеры вынуждены налаживать диалог, несмотря на враждебные отношения, в которых они оказываются. Постмодернистский подход рассматривает противоречие между государствами как триггер, стимулирующий и инициирующий развитие региона. При этом российский исследователь В. Я. Феодоритов отмечает:
«Наличие противоречий означает наличие источника развития. Развитие преодолевает всякое конкретное противоречие, но не противоречие вообще. Всякое развитие несет в своем ядре две тенденции воспроизводства: воспроизводство - разрушение и воспроизводство - создание противоречий... в результате разрушения противоречий возникает импульс роста, в результате создания новых противоречий или диалектики старых воспроизводится потенциал роста. Единство противоречий, общность и столкновение парных категорий - важнейший принцип рождения и проведения политики» [6. С. 75].
Следует также отметить, что благодаря политическому диалогу Руанда и Бурунди могут прийти к соглашению и восстановить добрососедские отношения. В большинстве публикаций, где говорится о диалоге в международных отношениях (МО), приводится описанный выше взгляд на него как на целенаправленное конструктивное двустороннее, многостороннее вербальное взаимодействие, имеющее целью согласование позиций сторон, разрешение конфликтов, сближение цивилизаций, а то и просто поддержание контактов между государствами и их представителями. Таким образом, диалог в МО трактуется как инструмент обеспечения мира и согласия между народами, который следует применять как можно шире. «Политический диалог является своего рода практико-ориентированным видом диалога культур, способным на уровне консолидации интересов различных политических акторов сформировать стратегию и тактику гармоничного сосуществования» [9. С. 54].
В силу указанного выше Восточноафриканское сообщество как межрегиональная организация должно рассмотреть диалог как способ выхода из этого дипломатического кризиса между Бурунди и Руандой. Диалогичность МО наглядно проявляется в дипломатии, где «вызов» одной стороны в отношении другой (других) часто сопровождается более или менее быстрым и нередко ожидаемым, поскольку его формула закреплена в сложившейся международной практике, «отзывом» со стороны последней (последних). Когда, например, страна «А» высылает как persona non grata дипломатов страны «В», то практически незамедлительно следует симметричный ответ [9. С. 59]. Это заставляет нас подчеркнуть, что дипломатический инцидент, произошедший в октябре 2015 г., когда Дезире Ньярухирира, советник посольства Руанды в Бужумбуре, был объявлен «persona non grata» в результате обвинений со стороны правительства Бурунди во вмешательстве во внутренние дела государства, должен был немедленно привести две страны к диалогу, чего, к сожалению, не случилось.
Важно подчеркнуть, что отсутствие культуры диалога со стороны национальных и региональных лидеров является серьезным препятствием для национальной и региональной стабильности. В связи с этим российский исследователь Н. Зайцева указывает, что конфликтность современной истории во многом объясняется «дефицитом диалогичности» - свойства, умения субъектов взаимодействия «согласовывать свои интересы, обмениваясь ценностями своей культуры, своего видения ситуации и конструктивного решения общих проблем» [10. С. 44]. Автор делает вывод о том, что основным принципом, на котором основывается политический диалог, является признание равенства и взаимного уважения участвующих в нем сторон. Таким образом, Руанда и Бурунди должны основываться на данном принципе, чтобы разрешить имеющиеся споры. Согласно Н. Зайцевой, «искажение конструктивного диалога приводит к политическому авантюризму и авторитаризму, так как нарушается главное требование диалога - нахождение согласованного решения, обеспечивающего преодоление конфликтов и трений в реализации политических интересов» [Там же]. Она выделяет несколько правил ведения конструктивного политического диалога, в частности грань открытости вопроса в диалоге, которую в герменевтике принято называть «горизонтом вопроса». Открытость политического вопроса никогда не бывает безграничной, здесь важно увидеть и проследить грань, его пределы, в противном случае вопрос может уйти в «пустоту», бесконечно далеко завести дискуссию. Следующее правило ведения политического диалога требует, чтобы участники следовали за мыслью друг друга, а не искали слабые стороны в ответах друг друга.
Н. Зайцева подтверждает идею И. Василенко о том, что искусство диалога не есть искусство выдвигать победоносные аргументы, опровергая всех и каждого, напротив, искусство вопрошания и искания истины часто оказывается искусством оценивать весомость чужого мнения. В диалоге нужно стремиться не понижать значение аргументов собеседника, а демонстрировать искусство мышления, усиливая сказанное, обращаясь к самому существу проблемы. Опираясь на идеи философа М. Бубера, Н. Зайцева утверждает, что каждый из партнеров в диалоге выступает как «особенный другой» - не как объект, а как партнер по политической ситуации. В этой плоскости «Я - Ты» образуется тонкое пространство «личного Я», которое требует наполнения «другим Я». М. Бубер назвал это пространство сферой «между». Категория «между» не является вспомогательной конструкцией в политическом диалоге. Напротив, именно здесь существует активное пространство для взаимной заинтересованности расширения базы взаимодействия партнеров, способ сближения полей доверия (позиций). В конструктивном диалоге каждый из партнеров, словно скульптор, творит общее политическое пространство «между» [10. С. 45].
По мнению Н. Зайцевой, следующее условие ведения конструктивного межгосударственного диалога во многом вытекает из предыдущих условий. Содержательный диалог возможен только при наличии ясного предмета взаимодействия, другими словами, у государств должна быть четкая ориентация на совместное решение конфликтных ситуаций. В противном случае диалог грозит превратиться в полемику, при которой участники часто стремятся монополизировать право на истину и тем самым одержать верх над оппонентом, заставить его изменить свою позицию или замолчать. В диалоге иногда видят способ воздействия на оппонента с целью изменения его позиций и даже политической культуры (характерная особенность диалога американских политиков в международных отношениях - желание убедить, даже принудить оппонента принять американский образ мышления). Следует также подчеркнуть, что применимость концепции самореализации также позволит Руанде и Бурунди возобновить свои отношения. При этом Н. Зайцева на фоне объективной «миротворческой» роли политического диалога одной из основных его задач видит самореализацию партнеров. До сих пор в мировой политической практике только западная культура находила самореализацию, декларируя и осуществляя свои принципы и ценности, навязывая их остальным в качестве универсальных и общечеловеческих. В конструктивном политическом диалоге каждый участник становится посредником для другого в процессе самореализации [10. С. 45]. Кроме того, в случае напряженных отношений между государствами публичная дипломатия необходима и должна воплощать «soft power» для того, чтобы облегчить ситуацию.
Согласно Н. Зайцевой, в контексте анализа политического диалога как средства мирного существования нельзя не упомянуть его важный компонент - так называемую «soft power» - и ее неотъемлемый элемент - публичную дипломатию. Для этого автора задача публичной дипломатии заключается в привлечении на свою сторону общественности, в настоящее время тем или иным образом влияющей на внешнеполитический курс страны. При этом «публичная дипломатия в основном нацелена на открытый диалог, сопоставление позиций, создание благоприятного климата для развития международного взаимообмена» и, следовательно, на построение конструктивного политического диалога. Публичная дипломатия как неотъемлемая часть «мягкой силы» включает в себя широкий спектр действий, направленных на строительство долгосрочных конструктивных отношений с другими государствами, защиту целей национальной внешней политики и правильного понимания общественностью других государств ценностей и институтов собственного государства. Она в первую очередь нацелена на расширение диалога между гражданами своей страны и зарубежными партнерами, недопущение и мирное разрешение конфликтных ситуаций в стране и за рубежом [10. С. 45-46].
Более того, применяя теорию справедливости Джона Роулса к дипломатическом диалогу, можно сказать, что носить «вуаль неведения» необходимо для ведения успешного диалога между Бурунди и Руандой и поиска консенсуса. Теория Роулса предполагает, что участники договора не должны знать, какое место в обществе они занимают [11. С. 307]. Это означает, что руандийские и бурундийские лидеры как субъекты политического диалога должны быть сдержанными и скромными независимо от занимаемой ими в регионе позиции. Согласно автору, такое незнание гарантирует беспристрастность и лишает их возможности принимать решения из эгоистических, а не общих соображений. «Вуаль неведения» исключает информацию об их принадлежности к социальному классу, занимаемой должности, профессии, об их состоянии, таланте, уме, физической силе, здоровье, о природе существующего общества и индивидуальной концепции блага. Более того, участники договора действуют подобному тому, как если бы их враги определяли их место в будущей общественной иерархии. Заведующая кафедрой мировых политических процессов МГИМО (У) МИД России М. Лебедева также считает, что дипломатический диалог предполагает признание того, что у другой стороны есть собственные интересы и цели. Это является не только естественным и закономерным, но и продуктивным фактором с точки зрения развития отношений. Отсюда главным в коммуникативно-информационной функции оказывается не директивное навязывание собственных точки зрения, а стремление через диалог искать взаимоприемлемое решение проблемы. Кроме того, с точки зрения концепции жесткого торга, когда каждый участник заботится только о собственных интересах и подает свою позицию как крайне закрытую, приходит концепция совместного с партнером анализа проблемы. Она предполагает ориентацию на взаимное удовлетворение интересов и достаточно открытый характер переговоров [8. С. 328]. Итак, следует подчеркнуть, что успешный политический диалог должен быть дистанцирован от какой-либо субъективности.
Выводы
В заключение отметим, что лучшим способом найти соглашение между государствами в случае дипломатического кризиса является политический диалог, выступающий ответом на вызовы внешней политики государств, а также основой для обеспечения безопасности, политической и социально-экономической стабильности. Для этого региональные лидеры призваны развивать культуру диалога, способ предотвращения и разрешения конфликтов. Региональные организации, особенно ВАС, должны быть более активными, чтобы привлечь Бурунди и Руанду к диалогу. Эффективный политический диалог является хорошим инструментом для смягчения напряженных отношений между двумя государствами. Конструктивный диалог позволит гармонизировать дипломатические отношения между Бужумбурой и Кигали. Кроме того, это действенный способ достичь компромисса и сблизить население двух стран, разделенных в результате дипломатического кризиса, в то время как они должны пользоваться преимуществами региональной интеграции, предполагающей в том числе свободное движение.
Библиографический список
1. Burundi et Rwanda: Hier et aujourd'hui. Une contribution а l'histoire socio-politique de la rйgion des grands lacs africains. Режим доступа: http://www.fdu-rwanda.com/wp-content/uploads/2019/01/PDF-1.pdf. Дата обращения: 16.05.2019.
2. Birantamije G. Crise politique au Burundi: vers des forces de sйcuritй (re) politisйes aprиs une dйcennie de «success story» // Conjonctures de l'Afrique centrale 2018. 19 p.
3. Agence France-Presse NATIONS UNIES, Le Rwanda entraоne des rйfugiйs pour renverser le prйsident burundais. Режим доступа: https://www.lapresse.ca/international/afrique/201602/04/01- 4947468-le-rwanda-entraine-des-refugies-pour-renverser-le-president-burundais.php. Дата обращения: 21.11.2018.
4. Сидорова Г.М. Вооруженные конфликты в Африке на примере Демократической Республики Конго. М.: Институт Африки РАН, 2013. 399 с.
5. Korybko A. Guerre hybride: Gйopolitique des Grands Lacs. Режим доступа: https://www.mondialisation.ca/guerre-hybride-geopolitique-des-grands-lacs/5573258. Дата обращения: 21.11.2018.
6. Косов Ю.В., Фокина В.В. Политическая регионалистика: краткий курс. СПб.: Питер, 2009. 192 с.
7. Traitй pour l'йtablissement de la Communautй d'Afrique de l'Est (tel que modifiй en date du 14 dйcembre 2006 et du 20 aoыt 2007). Режим доступа: https://www.obr.bi/images/stories/ download/Traite_EAC.pdf. Дата обращения: 18.01.2019.
8. Лебедева М.М. Мировая политика: учебник для вузов. Изд. 2-е, испр. и доп. М.: Аспект Пресс, 2007. 365 с.
9. Баталов Э.Я. Международные отношения как антропологический диалог // Политическая наука перед вызовами глобального и регионального развития. Сер.: Российская политическая наука: Истоки и перспективы. М.: Аспект Пресс, 2016. С. 50-66.
10. Зайцева Н.В. Политический диалог как основа внешней политики (на примере современных российско-германских отношений) // Вестник МГИМО Университета. 2014. № 3 (36). С. 43-50.
11. Алексеева Т.А. Современная политическая мысль (XX-XXI вв.): политическая теория и международные отношения. М.: Аспект Пресс, 2018. 623 с.
References
1. Burundi et Rwanda: Hier et aujourd'hui. Une contribution а l'histoire socio-politique de la rйgion des grands lacs africains. Available from: http://www.fdu-rwanda.com/wp- content/uploads/2019/01/PDF-1.pdf. Accessed: 16.05.2019 (In Fr.).
2. Birantamije G. Crise politique au Burundi: vers des forces de sйcuritй (re) politisйes aprиs une dйcennie de «success story». Conjonctures de l'Afrique centrale. 2018. 19 p. (In Fr.).
3. Agence France-Presse NATIONS UNIES, Le Rwanda entraоne des rйfugiйs pour renverser le prйsident burundais. Available from: https://www.lapresse.ca/intermtioml/afrique/201602/04/01-
4. 4947468-le-rwanda-entraine-des-refugies-pour-renverser-le-president-burundais.php. Accessed: 21.11.2018 (In Fr.).
5. Sidorova G.M. Armed Conflicts in Africa on the Example of the Democratic Republic of Congo. Moscow: Institute of Africa; RAS; 2013. 399 p. (In Russ.).