Материал: Сборник материалов Конференции

ЮЮКИНА Марина Валентиновна,

доцент кафедры организации правоохранительной деятельности Института права и национальной безопасности ГБОУ ВПО «Тамбовский государственный университет им. Г.Р. Державина», кандидат юридических наук, доцент

Уголовный закон как одно из средств предупреждения молодежного экстремизма

В науке уголовного права наряду с охранительными и регулятивными уголовно-пра- вовыми отношениями, выступающими в качестве предмета уголовно-правового регулирования, некоторыми авторами выделяются и общепредупредительные (А.В. Наумов4), предупредительные или профилактические (Ю.В. Голик5, В.Д. Филимонов6), охранительнопредупредительные (Н.А. Лопашенко7). Это свидетельствует о том, что уголовное законодательство может выполнять и предупредительную функцию. Данное утверждение находит свое закрепление и в ч. 2 ст. 43 УК РФ, где среди целей, устанавливаемых законодателем перед наказанием выделено предупреждение совершения новых преступлений.

О предупредительной роли уголовного закона свидетельствуют и некоторые международные правовые акты. Минимальные стандартные правила обращения с заключенными, принятые Первым конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями от 30 августа 1955 г., в ст. 58 закрепили: «Целью и оправданием приговора к тюремному заключению или вообще к лишению свободы является в конечном счете защита общества и предотвращение угрожающих обществу преступлений»8. Согласно ч.2 ст. 45 Модельного Уголовного кодекса для государств – участников Содружества Независимых Государств «наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, предупреждения совершения новых преступлений как осужденными, так и другими лицами»9.

Цель общего предупреждения представляет собой предупреждение преступления как со стороны неустойчивых граждан, которые ранее не совершали преступление10, так и, по мнению В.Д. Филимонова, со стороны тех «лиц, совершивших преступление,

4 Наумов А.В. Российское уголовное право. Общая часть. Курс лекций. М., 1996. С.9.

5 Уголовное право Российской Федерации. Общая часть.// Под ред. О.Н. Ведерниковой. СПб., 2005. С.20. (Автор главы - Ю.В. Голик).

6 Филимонов В.Д. Охранительная функция уголовного права. СПб., 2003. С.60.

7 Лопашенко Н.А. Основы уголовно-правового воздействия: уголовное право, уголовный закон, уголовно-правовая политика. СПб., 2004. С.25-26.

8 Уголовно-исполнительное право: Сборник нормативных актов / П.Г. Пономарев, В.С. Радкевич, В.И. Селиверстов. М., 1997. С.71.

9 Модельный Уголовный кодекс для государств – участников Содружества Независимых Государств // информационный бюллетень Межпарламентской ассамблеи государств – участников СНГ. 1996. №10.

10 Уголовное право Российской Федерации. Общая часть / Под ред. В.С. Комиссарова, Н.Е. Крыловой, И.М. Тяжковой. М., 2012. С. 553. (Автор главы – В.С. Комиссаров).

134

которые наряду со специальным предупреждением продолжают испытывать на себе и общепредупредительное воздействие уголовного закона»11.

Эффективность предупредительной функции уголовного закона зависит от целого ряда условий. Как отмечает В.Д. Филимонов: «В первую очередь она определяется состоянием, структурой и динамикой преступности, причинами, ее порождающими, и уровнем разработки уголовного законодательства»12. В связи с этим хотелось бы остановиться на рассмотрении вопроса о возможности выполнения предупредительной функции уголовно-правовыми нормами российского законодательства, содержащими положения об ответственности за преступления экстремистской направленности.

На наш взгляд, сложности с применением норм об ответственности за экстремистскую деятельность, а также выполнение данными нормами предупредительных функций, возникают из-за проблем с определением понятия экстремизм и экстремистской деятельности в российском законодательстве.

Экстремизм – это приверженность к крайним взглядам и мерам, такое определение дается в словаре русского языка13. Данная дефиниция была положена в основу формулировки производных от экстремизма правовых понятий. Так, понятие экстремизма дается в Резолюции Парламентской Ассамблеи Совета Европы принятой в 2003 году, экстремизм определяется как «форма политической деятельности, явно или исподволь отрицающая принципы парламентской деятельности и основанная на идеологии и практике нетерпимости, отчуждения, ксенофобии, антисемитизма и ультранационализма»14.

Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом от 15 июня 2001 г. закрепила следующее определение экстремизма: «какое-либо деяние, направленное на насильственный захват власти или насильственное удержание власти, а также на насильственное изменение конституционного строя государства, а равно насильственное посягательство на общественную безопасность, в том числе организация в выше указанных целях незаконных вооруженных формирований или участие в них, и преследуемые в уголовном порядке в соответствии с национальными законодательством Сторон»15.

ВРоссии 25 июля 2002 года был принят Федеральный закон № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности». Данный закон ни коим образом не улучшил криминальную обстановку в России, существовавшую до его принятия. При этом он породил споры в науке уголовного права относительно понимания сущности экстремизма.

Всоответствии с рассматриваемым законом под экстремистской деятельностью (экстремизмом) понимаются: насильственное изменение основ конституционного строя и нарушение целостности Российской Федерации; публичное оправдание терроризма и иная террористическая деятельность; возбуждение социальной, расовой,

11Филимонов В.Д. Охранительная функция уголовного права. СПб., 2003. С.62.

12Филимонов В.Д. Охранительная функция уголовного права. СПб., 2003. С.65.

13Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1990. С. 905.

14Резолюция 1344(2003). Об угрозе для демократии со стороны экстремистских партий и движений в Европе.

15Шанхайская конвенция о борьбе с терроризмом, сепаратизмом и экстремизмом

от 15 июня 2001г. // Московский журнал международного права. 2001. №4.

135

национальной или религиозной розни; пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии; нарушение прав, свобод и законных интересов человека и гражданина в зависимости от его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности или отношения к религии; воспрепятствование осуществлению гражданами их избирательных прав и права на участие в референдуме или нарушение тайны голосования, соединенные с насилием либо угрозой его применения; воспрепятствование законной деятельности государственных органов, органов местного самоуправления, избирательных комиссий, общественных и религиозных объединений или иных организаций, соединенное с насилием либо угрозой его применения; совершение преступлений по мотивам, указанным в пункте «е» части первой статьи 63 УК РФ; пропаганда и публичное демонстрирование нацистской атрибутики и символики либо атрибутики или символики, сходных с нацистской атрибутикой или символикой до степени смешения; публичные призывы к осуществлению указанных действий либо массовое распространение заведомо экстремистских материалов, а равно их изготовление или хранение в целях массового распространения; публичное заведомо ложное обвинение лица, замещающего государственную должность РФ или государственную должность субъекта РФ, в совершении им в период исполнения своих должностных обязанностей деяний, указанных в настоящей статье и являющихся преступлением; организация и подготовка указанных деяний, а также подстрекательство к их осуществлению; финансирование указанных деяний либо иное содействие в их организации, подготовке и осуществлении, в том числе путем предоставления учебной, полиграфической и ма- териально-технической базы, телефонной и иных видов связи или оказания информационных услуг»16.

В рассматриваемом законе понятие «экстремизм» следует в скобках за понятием «экстремистская деятельность», что говорит об отождествлении данных понятий на законодательном уровне. Как уже отмечалось, экстремизм – это приверженность к крайним взглядам и мерам. Однако в настоящее время, как закреплено и в уголовном законодательстве, под экстремизмом понимается определенная деятельность. Отсюда вытекает проблема, связанная с определением экстремизма как приверженности или деятельности. Приверженность, то есть соблюдение определенных норм, оценок, взглядов, может и не находить выражения в поведении, а оставаться лишь точкой зрения. Иначе обстоит дело, если речь идет об экстремизме как деятельности, реализуемой в конкретных деяниях, которые могут выступать в качестве объектов уголовноправового воздействия. «Идеи, взгляды, намерения, убеждения должны воплотиться в поведение человека и только в таком виде могут получить правовую оценку»17. В связи с этим в законе не должно содержаться отождествления понятий экстремизма и экстремистской деятельности, а должно содержаться только указание на экстремизм как проявление определенных действий.

16 Федеральный закон РФ от 25 июля 2002 года № 114-ФЗ «О противодействии экстремистской деятельности» // СЗ РФ. 2002. №30. Ст.3031.

17Хлебушкин А.Г. Экстремизм: уголовно-правовой и уголовно-политический анализ. Саратов, 2007. С.10

136

Определение понятия «экстремистская деятельность (экстремизм)» в вышеназванном Федеральном законе является настолько широким, что даже образно представить круг перечисленных деяний, по нашему мнению, очень затруднительно. Это может объясняться и тем, что в содержании данного определения входят иные понятия, требующие своей самостоятельной трактовки (например, «террористическая деятельность», мотив, указанный в п. «е» ч.1 ст. 63 УК РФ). При этом в нем дается лишь перечисление отдельных направлений деятельности, образующих, по мнению, законодателя, экстремистскую деятельность, без указания на ее признаки. Все это делает определение экстремизма громоздким, сложным для восприятия и для реализации на практике. Это в свою очередь осложняет предупредительную роль уголовно-правовых норм об экстремизме.

П. «е» ч.1 ст. 63 УК РФ в качестве одного из обстоятельств, отягчающих наказание, закрепляет экстремистский мотив преступления. Согласно данной норме «совершение преступления по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы» влечет за собой признание данного деяния преступлением экстремистской направленности. Данное положение нашло свое закрепление в примечании 2 к ст. 282.1 УК РФ: «Под преступлениями экстремистской направленности в настоящем кодексе понимаются преступления, совершенные по мотивам политической, идеологической, расовой, национальной или религиозной ненависти или вражды либо по мотивам ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группы, предусмотренные соответствующими статьями Особенной части настоящего кодекса и пунктом «е» части первой статьи 63 части настоящего кодекса». Данное примечание значительно расширило перечень деяний, ответственность за которые предусмотрена уголовным кодексом, признаваемых преступлениями экстремистской направленности. До этого количество преступлений, относящихся к рассматриваемой группе было существенно меньше. Оно ограничивалось исчерпывающим перечнем самостоятельных составов преступлений, отнесение к которым определялось исключительно исходя из признаков объективной стороны состава преступления.

Выделяя экстремизм в качестве мотива совершения преступления, мы наделяем его качествами специфичного уголовно-правового признака субъективной стороны состава преступления. Как утверждает Е.П. Сергун «На почве экстремизма могут совершаться любые правонарушения, влекущие за собой наступление различных видов юридической ответственности. Однако экстремистские воззрения наделяются юридически значимым обстоятельством только в уголовном праве, когда речь заходит о квалификации деяния как «преступления экстремистской направленности»»18. В связи с этим для того, чтобы данный мотив выполнял предупредительную роль в уголовном законодательстве, необходима его четкая и понятная формулировка. Этого требует и то обстоятельство, что данный мотив выступает основным квалифицирующим признаком преступлений экстремистской направленности, а также обстоятельством, отягчающим наказание, а, следовательно, влияет на квалификацию преступления и на процесс назначения наказания.

18Сергун Е.П. Экстремизм в российском уголовном праве. Дис… канд. юрид. наук. Тамбов, 2009. –С.103.

137

Остановимся подробнее на содержании экстремистского мотива преступления, закрепленного в уголовном законодательстве.

Поскольку экстремизм во всех случаях основывается на нетерпимости к основополагающим принципам демократии и носит антиконституционный характер, выделение его видов в одном конкретном случае влечет образование тавтологических понятий. Сказанное напрямую связано с содержанием уголовно-правовой нормы п. «е» ч.1 ст. 63 УК РФ, где, в принципе, дается перечисление криминальных мотивов, которые в совокупности образуют группу мотиваций экстремистской направленности. Все перечисленные там мотивы основаны на нетерпимости демократии как политической организации общества и государства, что логично вытекает из содержания экстремизма как антидемократической идеологии. При этом важным является закрепление в формулировке экстремистского мотива его антиконституционной направленности, что позволит четко разграничить критику политических партий или политических деятелей

содной стороны и неприязнь к демократическому политическому режиму, неприятие демократических конституционных принципов государства – с другой. Только в данном случае под защитой уголовного закона будут находиться основы конституционного строя России, а не политические партии или их лидеры. Для этого есть необходимость исключения слова «политический» из содержания нормы п. «е» ч.1 ст. 63 УК РФ, что даст возможность исключить достаточно широкое ее толкование. При этом прилагательное «идеологический», которое употребляется в рассматриваемой норме наряду

с«политический», имеет более широкое толкование, и может заменить его без ущерба для содержания и значения нормы.

Толкование понятий «ненависть» и «вражда», содержащихся в п. «е» ч.1 ст. 63 УК РФ, также вызывает некоторую вопросительность. Согласно словарю русского языка под ненавистью понимается «чувство сильной вражды, злобы»19 и при таком толковании наличие в рассматриваемой уголовно-правовой норме дополнительного понятия «вражда» приводит к тавтологии. Что в свою очередь не усиливает содержание нормы, а вызывает дополнительные вопросы и порождает неясности в применении нормы.

Затруднение в понимании вызывает также законодательная формулировка «по мотиву ненависти или вражды в отношении какой-либо социальной группе». Вопросы возникают в отношении понятия «социальная группа». Данный в большей мере социологический термин имеет в основе определения данного понятия различные виды классификации социальных групп. Все это приводит к возможности отнесения любой «совокупности людей, которые определенным образом взаимодействуют, осознают свою принадлежность к группе и считаются ее членами с точки зрения других людей»20 к группе, закрепленной рассматриваемой нормой. Это в свою очередь вызывает больше вопросов и непониманий содержания нормы, чем выполняет предупредительную функцию.

На основании всего выше изложенного хочется отметить, что такой мотив мог бы выполнять столь важную превентивную функцию только в том случае, если его содер-

19 Ожегов С.И. Словарь русского языка. М., 1990. С.406.

20Социология. Учебник для юридических вузов / Под ред. В.П. Сальникова, С.В. Степашина. СПб., 2000. С.156.

138