Семантический потенциал слова: на материале мифологемы священного брака Неба и Земли
Т.Е. Владимирова
Аннотация
семантика язык мифологема слово
Изучение начальной семантики слова и ее дальнейшего развития в истории языка и его носителей, бесспорно, принадлежит к числу актуальных проблем современной семасиологии. Особый исследовательский интерес вызывает раскрытие историко-этимологических истоков слова, которые в значительной степени предопределяют его дальнейшее развитие. В центре внимания статьи восточнославянская мифологема священного брака Неба-отца и Земли-матери, семантика которой вобрала в себя сакральный модус языческого бытия и христианские ценностные представления. Материалом исследования послужили мифы и пословицы близкородственных белорусского, русинского, русского и украинского языков, которые восходят к восточнославянской мифологеме священного брака Неба-отца и Земли-матери и сохраняют общую культурную и семантическую память. Предпринятое рассмотрение данной мифологемы на фоне греческих мифов о «начале мира» позволило охарактеризовать ее самобытные историко-этимологические и этико-эстетические особенности. В результате обращение к истории слова с позиций концепции эволюционирующего сознания Г.Г. Шпета привело к заключению об особой роли культурной памяти, которая аккумулирует накопленный опыт бытия слова и тем самым повышает его семантический потенциал.
Ключевые слова: миф, мифологема, семантика, эволюция, восточнославянские языки
Abstract
Semantic Potential of the Word: by the Material of the Mythologem of the Holy Marriage of Heaven and Earth
Tatyana E. Vladimirova
The study of the initial semantics of the word and its further development in the history of the language and its speakers, undoubtedly, belongs to the number of topical problems of modern semasiology. Of particular research interest is the disclosure of the historical and etymological origins of the word, which largely predetermine its further development. The focus of this article is the East Slavic mythologeme of the sacred marriage of Heaven-father and Earthmother, the semantics of which has absorbed the sacred mode of pagan existence and Christian value ideas. The material of the study was the myths and proverbs of closely related Belarusian, Rusyn, Russian and Ukrainian languages, which go back to the East Slavic mythologeme of the sacred marriage of Heaven-father and Earth-mother and preserve a common cultural and semantic memory. The undertaken consideration of this mythologeme against the background of the Greek myths about the “beginning of the world” made it possible to characterize its original historical, etymological, ethical and aesthetic features. As a result, an appeal to the history of the word from the standpoint of the concept of evolving consciousness G.G. Shpet led to the conclusion about the special role of cultural memory, which accumulates the accumulated experience of the existence of the word and thereby increases its semantic potential.
Keywords: myth, mythologeme, semantics, evolution, East Slavic languages
Введение
Становление антропологии, а позднее антропологический «поворот» гуманитарных наук переключили внимание исследователей на изучение «этно-национальных особенностей, социальных характеристик, историко-культурных истоков» языковой личности [1. С. 8]. Тем самым были созданы предпосылки для раскрытия того потенциала, который заложен в архетипической семантике слова-концепта. Следовательно, обращение к культурной памяти слова как источнику потенциальных «смысловых приращений» (В.В. Виноградов) позволяет проследить эволюцию начальной семантики базовых восточнославянских мифоконцептов.
Статья посвящена анализу восточнославянской мифологемы священного брака Неба-отца и Земли-матери на фоне греческих мифов с целью выявления ее этимологических, историко-культурных, этико-эстетических и собственно семантических особенностей. При этом мифологема понимается как «сюжетно-понятийная структура, которая имплицитно содержит в себе повествование о некотором событии, имеющем мифологические корреляты, эксплицированные лингвистически, графически, акционально или институционально» [2. С. 7].
Изучение данной мифологемы, с одной стороны, приблизит к пониманию культуры как деятельностного феномена, уходящего корнями в глубокую архаику. А с другой -- позволит раскрыть заложенные в ней волевые интенции и тот семантический потенциал, который сформировался в данной лингвокультуре. Ведь «когниция вдвойне “интерактивна”: связана и с воспринимаемым миром, и с волей человека» [3. C. 20]. Это сделает возможным изучение становления, развития и, возможно, угасания начальной семантики слова и мифа.
При этом мы будем опираться на концепцию эволюции сознания Г.Г. Шпета, которая включает называющий (язык), религиозно-мифологический, художественно-героический, научно-технический, культурно-исторический и философско-культурный этапы Архивные записи Г.Г. Шпета опубликованы в [4. С. 79-80].; в качестве материала в работе используются данные словарей [4-9] и собрания восточнославянских пословиц [10-13]. Энциклопедический словарь «Славянская мифология» под редакцией С.М. Толстой (2002) [4], Энциклопедический словарь «Мифы народов мира» под редакцией С.А. Токарева (1980-1982) [5], «Словарь индоевропейских социальных терминов» Э. Бенвениста (1970) [6], «Краткий этимологический словарь-тезаурус индоевропейских языков» М.М. Маковского (2014) [7], «Историко-этимологический словарь русского языка» П.Я. Черных (1993) [8], «Этимологический словарь современного русского языка» А.К. Шапошникова (2010) [9], а также собрания восточнославянских пословиц Дм. Попа (2011) [10], З.Ф. Санько (1991) [11], І.Я. Лепешау, М.А. Якалцэвш (2002) [12], В.М. Мокиенко, Т.Г. Никитиной, Е.К. Николаевой (2010) [13] и др.
Мифологема брака Неба-отца и Земли-матери в Восточной Славии
Идея целостного единства Неба и Земли возникла на раннем этапе эволюции первобытной общности и восходит к эпохе индоевропейского единства. В славянском мировосприятии земля представлялась плоской или плавающей в воде, но дойти до ее края никому не удавалось. Небо же напоминало бычью шкуру, по которой перемещались солнце, луна и звезды [14. С. 169].
Что же касается мифов о «начале времен», то мы располагаем лишь христианизированной версией. Так, согласно русской и белорусской народно-поэтическим традициям, данное «первособытие» предстает как акт Божественного творения, когда Бог сначала создал себе небо, а потом землю. Примечательно, что у всех восточных славян есть поверье о том, что раньше небо было близко от земли и на него можно было подняться по радуге, но, когда люди согрешили, Бог отделил небо от земли и закрыл этот путь [4. C. 248-249]. При этом «Небу придан воздействующий, мужской тип, а Земле -- воспринимающий, женский», -- писал А.Н. Афанасьев, ссылаясь на пословицу Не Земля родит, а небо [15. С. 55].
Возникшие на этой основе архаичные обряды включали в себя призывы к Небу-отцу и Земле-матери: Ты, Небо-отец, ты, Земля-мать!; Небобатька, земля-матка!, которые дошли до нашего времени в составе заговоров и заклинаний [16]. Так в процессе своего бытования начальный миф о брачном союзе Земли, «производящей хлеб и лен», и Неба, «возбуждающего земные роды», был этически переосмыслен как свойственный и простым людям [15. С. 157]. При этом концепты «муж», «человек», «мужчина» ассоциировались с зерном и семенем, «жена» -- с землей, готовой к посеву, а «семья» -- с зернами одного семени [8. Т. 2. С. 154; 9. Т. 2. С. 314.]. В дальнейшем возникшие «понятийные мифы» (О.М. Фрейденберг) выполняли функцию идеальных прообразов, гармонизирующих мировосприятие и бытие.
Архаичные мифообразы сохранялись и после принятия христианства. В подтверждение приведем летописное свидетельство (1095 г.): Пакыже и землю глаголють матерью... Да аще им есть земля мати, то отец им есть небо (цит. по [17. С. 98]). Большой интерес вызывает и образ мира, созданный народной духовной поэзией, который связывает элементы природного мира «с членами антропоморфизированного Божества -- как тела космического, порожденного телом Божественным: У нас белый свет взят от Господа, / Солнце красное от лица Божия, / Млад-светёл месяц от грудей Его, / Зори белыя от очей Божьих, / Звезды частыя -- то от риз Его. / Ветры буйные от Свята Духа! [18. С. 66].
И здесь перед нами встает вопрос: что представлял собой начальный семантический потенциал мифологемы священного брака Неба-отца и Земли-матери?
В поисках ответа обратимся к называющему (Г.Г. Шпет) этапу эволюционирующего сознания и рассмотрим начальную семантику данных слов-концептов. Ведь «оязыковление -- это результат культурной интерпретации самих фрагментов действительности с целью выразить свое отношение к ним -- ценностное и эмоционально значимое» [19. С. 82].
Мифоконцепт «Небо-отец». Согласно древним преданиям, в начале мира не было неба, земли, ничего, лишь одна вода. В русской и белорусской народной традиции полагается, что Бог сначала сотворил себе небо, а украинская версия уточняет, что небо создано Богом в третий день творения для себя, ангелов и святых угодников, которые соответственно занимают высший, средний и низший ярусы [4. С. 249].
В мифоконцепте Неба-отца присутствует общеславянское *nebo, образованное от индоевр. *nebhos`неблестящий, неясный; облако, облачное небо' [9. С. 4]. «Древние славяне, -- писал А.Д. Дуличенко, -- видимо, не поклонялись солнцу (в отличие от некоторых древнеиранских племен) и не видели в нем главного божества» [14. С. 170].
Значительный интерес вызывает также лексема отец (*otbCb), в которой получили выражение архетипические представления. Здесь мы имеем в виду тот факт, что она восходит к обыденному индоевропейскому термину родства *atta `принадлежащий к родовому классу мужчин-отцов' [6. С. 147]. Поэтому в эпоху матриархата и полигамных отношений все старшие мужчины считались отцами и членами фратрии, которая носила имя первопредка-тотема.
Немаловажной представляется также следующая закономерность. «Первоначально члены рода употребляли термин otbCb как название ближайшего отца, который сам был в сущности `отцов' (att-iko-s), т е. происходил от старшего, общего отца» [20. С. 26]. Что же касается лексем тата, айцец (белор.), отиць, тато (русин.), отец, тятя, тата (русск.) и тато, отець (украин.), то они образованы от *оіьсь (< индоевр. *atta), за которым стоял Первопредок (< индоевр. культ *Hordhu-) [5. Т 2. С. 384]. А в номинациях бацька (белор.), батько (русин.), батя (русск.) и батько (украин.), возможно, восходящих к сакральному индоевропейскому термину *pdter, -- архетип Старшего [9. Т 1. С. 51].
Таким образом, почитание Старшего и культ Первопредка, который олицетворял вечное единение живых и умерших родичей, утверждали семейно-родовые и фратерниальные ценности, выполнявшие функцию смысложизненной доминанты бытия. (Подробнее о культе Первопредка см. в [21].)
Для мифологических картин мира характерно «обилие разных имен у одного и того же божества, накопившееся за время существования культа» [22. С. 356]. Возможно, данное замечание относится и к «небесному божеству» иранского происхождения «всеобъемлющему» Сварогу (санскрит. *svarga `ходячее небо'). Демиург-богатырь и праславянский мифический герой, отец Солнца-царя Дажьбога, Сварог выступает и как законодатель, который «устави единому мужю едину жену имети и жене за един мужъ посагати» (цит. по [22. С. 530, 532]). Так в период сильного скифского влияния (VI--IV вв. до н. э.) семантика мифоконцепта Небаотца активизировала в сознании сакральное представление о всевидящем и всесильном Небе.
Вероятно, этим объясняется и отсутствие лексемы отец в восточнославянских пословицах: Бог бачыць з неба, што каму трэба (белор.); У Бога всевидюче око (русин.); Бог правду видит, да не скоро скажет (русск.); Бог бачить з неба те, що потрібно (украин.) [10; 11]. В этой связи, заметим, что небом и миром в патриархальной среде при дружинном строе всегда управляет мужское божество, власть женского божества распространяется на землю, ее плодородие и природу, а супружеские отношения подчиняются закону Сварога о прочной семье [22. С. 358, 547].
Мифологема Земли-матери. В духовных стихах «Голубиной книги» говорится, что земля создана самим Богом «усяму свету на пропитаньня». А в белорусской фольклорной традиции земля сама возникает из крови Христовой-Господней. Широко распространена у всех восточных славян версия ныряния Бога или его помощника на дно морское за землей, которая потом увеличивается в размерах [4. С. 132-135].
В отличие от концептуализации отцовства на основе обыденного термина родства *atta, номинации матери во всех индоевропейских языках образованы от сакральной номинации *mater (<--индоевр. *mad`влага' и *ma`спелый', `плод матери') [7. С. 188], в которой получил выражение архетип Великой матери (Матери-земли). Ср: маці, матка (белор); матерь, мати (русин.) мать, мама (русск.); матір, мати (украин.).
Отнесем различение обыденного и сакрального языков к называющему этапу в эволюции сознания (Г.Г. Шпет). Однако, заимствуя индоевропейские первокорни, славяне не унаследовали разделения языка на обыденный и сакральный, способствуя тем самым целостному мировосприятию и более тесному взаимодействию. Как следствие, в мифопоэтической картине мира восточных славян утвердилось представление о целостном единстве Небаотца и Земли-матери. Более того, как отмечал О.Н. Трубачев: «Никаких оснований для постулирования примата мужского начала реконструкция системы родства не дает» [20. С. 230].
В этой связи примечательно, что, исследуя «сакральную природу Неба», известный этнограф и фольклорист М. Элиаде пришел к выводу, что Небесные боги «нигде не играют ведущей роли, напротив, постепенно отдаляются от человека и заменяются другими формами религии: культом предков, поклонением духам и богам природы, духам плодородия, великим богиням и т. д.» [23. С. 109].
Действительно, постепенно в русском народном самосознании произошло сближение Матери-сырой земли с Богородицей и женской долей, которых объединила «религия страдания»: Первая мать -- Пресвятая Богородица, /Вторая мать -- сыра земля, / Третья мать -- кая скорбь приняла (цит. по [18. С. 78]). Более того, как писала Н.Д. Арутюнова в статье «Воля и свобода»: «Связь с природой и особенно с землей <...> устойчива. Поэтому и в цивилизационном обществе, как только поэт обращается к миру природы, он пользуется словом воля» [24. С. 89]. Далее автор приводит цитату из стихотворения А. Блока «Осенняя воля»: Не мани меня ты, воля, Не зови в поля! Пировать нам вместе, что ли, Матушка земля?».