Все эти смыслы находим и у концептологии: случайность проявления текстов, не устойчивость их содержания, вероятность вариантов констант, наличие концептума как кванта смысла, новое представление о причинности, признание постоянных преобразований её составов. Даже функция концепту- ма совпадает с физическим квантом: и тот и другой не существуют в изолированном виде, внешним образом представляя собой ничто.
На основе анализируемых текстов возникают сложные саморегулирующиеся системы, создающие новое единство с обязательным включением ценностных характеристик в состав нового истолкования. Понимание когнитивистики как общенаучного подхода к новому типу познания определяется современной научной теорией «постнеоклассической рациональности» в исследовании са- моразвивающихся систем с формированием «категориальных матриц». Мы переживаем тот момент развития научного познания, когда важна включённость субъекта в процесс исследования, когда классическое понимание традиционных смыслов заменяется категорией части - целого (несводимость целого к сумме его частей - у нас денотаты в составе семантических констант, которые предстают с обогащённым смыслом), изменяются понятия причинности (не одна причина, а состав причин - «вероятностная причинность»), случайности и необходимости, процесса и состояния и т. п.
Причинность. Как и многое другое, «философия проверяет справедливость таких общих законов, как причинность» [10]. По мнению Марка Планка, даже «физическая причинность обладает явно выраженным телеологическим характером», поскольку она виртуальна [13].
Сложным системам нельзя диктовать траекторию их развития - они самоорганизуются. Сам хаос предстаёт как созидающее начало, поскольку именно через него происходит связь разных уровней организации. В нашем случае тексты, произвольно набранные, представляют собой этот хаос, который становится источником всех дальнейших действий.
Однако хаотическая система ставит под вопрос понятие традиционной причинности как причинно-следственной связи. Более того, высказано мнение, что вообще «причинно-следственная классика оберегала всесветный дурдом» [2]. Новое представление о причинности предполагает множественность «причин» разной степени жесткости; в нашем понимании это вытекающие одна из другой основание - условие - причина - цель.
Важнейшее свойство систем есть их нелинейность, но при организации порядка важен момент выбора, который в нашем случае осуществляется редукцией предикатов до денотатов, «как фактором выдавливания “лишнего” из глыбы текста». Варианты выбора дают различные практические следствия, и на их основе строятся образные понятия в режиме «неединственности решения». Образное понятие - это актуально выраженное понимание смысла в данный момент, представленное сочетанием десигната (определение) и денотата (имя существительное). Белый дом, жёлтый дом, казенный дом и прочие дома в том же роде различаются и в номинации немедленно превращаются в символы как устойчивые сочетания двух слов. Понятиями они становятся благодаря соединению содержания (прилагательное) и объёма (существительное) понятия.
Четыре указанных действия: хаос - редукции до денотата и десигната и построение на их основе понятия представляют собой поверхностную структуру сознания в её вербальном воплощении. Следующие действия создают его глубинную структуру.
Неустойчивость и разнообразие текстов, их хаос делают возможным развитие, начиная с выбора Основания и построения синтагматики семантической константы. Перебором новых текстов система «нащупывает карту возможностей, всё больше удаляясь от состояния равновесия», и «эта деятельность определяет, что в описании... системы существенно, а чем можно пренебречь» [15]. Семантическая константа - это вербальное оформление логически (ментально) постоянного, т. е. «первосмысла» концептума. Слова разного значения в вариантах констант передают ментально один и тот же смысл. Форма относительна, содержание абсолютно.
В силу вступает каузальная цепь причинности в реальном (условие - причина - цель) и идеальном составе, т. е. с добавлением ментального концептума в концептуальный квадрат. В итоге именно «системный взгляд на любое действие заставляет прогнозировать цепочку последствий» [3]. В самом начале движения находится «идеализированный образ», который и даёт «возможность проникнуть в глубинную суть вещей», в нашем случае - в концептум Основания как исходной точки развития. В конце концов, и «15 миллиардов лет тому назад вся материя и энергия, составляющие Вселенную, должны были быть сконцентрированы в точке, не имеющей измерения» [15]. Именно таков концептум - вневременная точка неразвёрнутого смысла, актуализирующегося в содержательных формах концепта.
Причинность в русском понимании есть также последовательность вхождений одного в другое. Применительно к нашему случаю это вхождение составов семантического треугольника в концептуальный квадрат с изменением самого состава: вещь становится помысленным образом, идея - понятием, знак - символом. В свою очередь концептуальный квадрат, становясь ментальной парадигмой, входит в широкое концептуальное поле человеческого сознания.
«Первосмысл». «В системе исходных гипотез желательно иметь и некий “постулат о начале”. Здесь произвол в выборе ещё больше» [11]. Из многих терминов, которые именуют такое «начало», избираем термин концептум.
Первосмысл, или, по А. Потебне, внутреннюю форму слова концептология понимает как концептум (от лат. сопсер^т «зерно»), который в процессе исследования преобразуется в Основание как начальную точку развёртывания причинности. О наличии пер- водвигателя, который сам не движется, писал ещё Аристотель (Метафизика, книга XII, 1072Ь). Это нечто, принадлежащее материи и форме одновременно («чистая граница отношений»), где материя представлена как возможность (реальная), а форма есть её акт (действие актуализации).
Вневременность бессознательного и есть концептум. Вневременная точка Основания, одинаково связанная со всеми тремя временами [16], устанавливает связи между ними, в границах которых прошлое как причина отталкивает, а будущее как цель притягивает. В результате «причина - в будущем как таковая» [2]. «Нет различия между прошлым и будущим, ибо всё присутствует во всевидящем разуме» вневременного [15], под которым мы понимаем концептум. Концептум «существует как несуществующее, ибо само небытие - всего лишь предельность Мира, а физический вакуум - основное понятие квантовой теории поля. Это состояние абсолютной семантической непроявленности (или ненаблюдаемости, как сказали бы физики), которое должно быть дополнено представлением о Потенциальности как о начале, порождающем семантические проявления» [12, с. 94].
Показана «Предзаданность конечных целей, которые притягивают, организуют состояние самодостраивания структуры на
основе аттракторов» цели. Аттрактор - «притягатель», от лат. attrahere «привлекать»). Тут важна интуиция: «в состоянии озарения, после выпадения из аттракторов, челове- ку-творцу остаётся только успевать записывать изливающиеся потоки мыслей, идей, образов. Не человек пишет, а ему пишется, не он говорит, а язык говорит через него. Мысли сами строятся, сами организуют себя», такова «предданность целого, которое достраивается интуицией по установочному плану», поскольку «блуждание по элементам наличного знания неизбежно в озарении» [5].
С. Аверинцев подчёркивал значение теории как абсолютного аттрактора: «Теория создаётся не как индуктивное обобщение опыта, а строится как бы сверху по отношению к опыту, т. е. так, как и учил великий Кант» [1].
Нет ничего удивительного, что понятие концептума выражено в теологических терминах - «в теоретической физике есть законы, которые (также) невозможно себе представить, их можно только сформулировать. Современная физика находит всё новые и новые глубокие закономерности, настолько далеко ушедшие от нашего повседневного здравого смысла, что мысленно увидеть их в качестве наглядных образов уже нельзя» [16]. То же самое относится и к проблемам когнитивистики. Это та, как представляется, мистическая область сознания в бессознательном, которая предстаёт как «не постижимая для нашего ума реальность, соединившая в себе противоположности - частица материи (корпускула) одновременно является волной» [17].
Выводы
Самое главное следствие проведённых сопоставлений состоит в том, что на их основе оправдывается суть концептологических «штудий»: авторская воля исследователя на основе хаотически представленных текстов, моделируя и структурируя их, создаёт законченную систему смыслов того, о чём думали и что знали в своё время авторы этих текстов. В результате исследования представленных текстов выявленный метатекст передаёт «отложенное знание», до поры скрытое в подсознании, но необходимое для понимания последующим поколением учёных скрытого смысла имплицитных высказываний.
Список литературы
Аверинцев С. С. Два рождения европейского рационализма // Вопросы философии. 1989. № 3. С. 3-13.
Гефтер М. Я. История - позади? // Вопросы философии. 1993. № 9. С. 3-15.
Кара-Мурза С. Г. Наука и кризис цивилизации // Вопросы философии. 1990. № 9. С. 3-15.
Князева Е. И., Курдюмов С. П. Интуиция как самодостраивание // Вопросы философии. 1994. № 2. С. 110-122.
Князева Е. И., Курдюмов С. П. Синергетика как новое мировидение: диалог с И. Пригожиным // Вопросы философии. 1992. № 12. С. 3-20.
Лейбниц Г Ф. Сочинения: в 4 т. Т. 3. М.: Мысль,1984. 734 с.
Лефевр В. От психофизики к моделированию души // Вопросы философии. 1990. № 7. С. 25-31.
Мамардашвили М. К. Сознание как философская проблема // Вопросы философии. 1990. № 10. С. 3-18.
Марк В. Архаические корни аутизма // Вопросы философии. 1993. № 3. С. 64-68.
Мигдал А. Б. Физика и философия // Вопросы философии. 1990. № 1. С. 5-32.
Моисеев Н. Н. Универсальный эволюционизм // Вопросы философии. 1991. № 3. С. 3-28.
Налимов В. В., Дрогалина Ж. А. Реальность нереального. М.: Мир идей, 1995. 432 с.
Планк М. Религия и естествознание // Вопросы философии. 1990. № 8. С. 25-36.
Пригожин И. Философия нестабильности // Вопросы философии. 1991. № 6. С. 46-50.
Пригожин И. Переоткрытие времени // Вопросы философии. 1989. № 8. С. 3-19.
Раушенбах Б. В. О логике триединости // Вопросы философии. 1993. № 3. С. 63-70.
Степин В. С. Научное познание и ценности техногенной цивилизации // Вопросы философии. 1989. № 10. С. 3-18.
концепт когнитивный синергийный
References
Averintsev, S. S. The two origins of European rationalism. Voprosy filosofii, no. 3, pp. 3-13, 1989. (In Rus.)
Gefter, M. Ya. Is history behind? Voprosy filosofii, no. 9, pp. 3-15, 1993. (In Rus.)
Kara-Murza, S. G. Science and the crisis of civilization. Voprosy filosofii, no. 9, pp. 3-15, 1990. (In Rus.)
Knyazeva, E. I., Kurdyumov, S. P Intuition as self-building. Voprosy filosofii, no. 2, pp.110-122, 1994. (In Rus.)
Knyazeva, E. I., Kurdyumov, S. P Synergetics as a new worldview: dialogue with I. Prigozhin. Voprosy filosofii, no. 12, pp. 3-20, 1992. (In Rus.)
Leibnits, G. F. Compositions. In 4 tons. M: Mysl',1984. T 3. (In Rus.)
Lefevr, V. From Psychophysics to modeling of soul. Voprosy filosofii, no. 7, pp. 25-31, 1990. (In Rus.)
Mamardashvili, M. K. Consciousness as a philosophical problem. Voprosy filosofii, no. 10, pp. 3-18, 1990. (In Rus.)
Марк, В. Archaic roots of autism. Voprosy filosofii, no. 3, pp. 64-68, 1993. (In Rus.)
Migdal, A. B. Physics and philosophy. Voprosy filosofii, no. 1, pp. 5-32, 1990. (In Rus.)Moiseev, N. N. Universal evolutionism. Voprosy filosofii, no. 3, pp. 3-28, 1991. (In Rus.)
Nalimov, V. V., Drogalina, Zh. A. The reality of the unreal. M: “Mir idei”, 1995. (In Rus.)
Plank, M. Religion and natural science. Voprosy filosofii, no. 8, pp. 25-36, 1990. (In Rus.)
Prigozhin, I. Philosophy of instability. Voprosy filosofii, no. 6, pp. 46-50, 1991. (In Rus.)
Prigozhin, I. The rediscovery of time. Voprosy filosofii, no. 8, pp. 3-19, 1989. (In Rus.)
Raushenbakh, B. V. On the logic of triunity. Voprosy filosofii, no. 3, pp. 63-70, 1993. (In Rus.)
Stepin, V. S. Scientific knowledge and values of technogenic civilization. Voprosy filosofii, no. 10, pp. 3-18, 1989. (In Rus.)