Из приведенных данных следует, что позитивная этническая идентичность сопряжена с приверженностью к дружеской, экологической и волонтерской активности (положительно) и с протестной активностью в интернет- среде - формами, относящимися к среднему уровню выраженности и предпочтением активности в интернете (реальной); неопределенная этническая идентичность - с протестной и экологической (противоположно) в реальной среде и предпочтением политической, протестной, интернет-общественной (положительно) и интернет-поисковой (отрицательно) активностью в виртуальной. Иначе говоря, определенность и позитивность этнической идентичности сопряжены с просоциальной и более приемлемыми для молодежи формами активности, а ее неопределенность - с протестными формами активности в обеих средах, отвержением экологических акций и использованием интернета для решения задач образования или дела. Эти данные согласуются с ранее полученными результатами прежних исследований (Донцов и др., 1997; Гусейнов и др., 2017). В частности, исследователями подчеркивается более высокий уровень экстремизма и интолерантности у лиц с неопределенной идентичностью.
Гражданская идентичность связана с наиболее предпочтительной досуговой активностью в обеих средах, волонтерской активностью и протестной в реальной среде, политической активностью и предпочтением активности в интернет-пространстве (отрицательно). Из этих данных следует, что досуговая активность молодежи, вопреки устоявшемуся мнению о ее поверхностности в отношении гражданственности, имеет определенный потенциал в отношении поддержки гражданских инициатив, гражданского участия. Кроме того, политическая и протестная активность молодежи связаны со слабостью гражданской идентичности. Очевидно, отношение к политическому устройству страны, восприятие его как требующего радикальной перестройки, противостояние несправедливым действиям на уровне местного самоуправления распространяется на страну в целом и отражается на гражданской идентичности. Эти данные согласуются с прежними исследованиями (Шамионов и соавт., 2020; Гусейнов и др., 2017), в которых установлены как связи протестной активности с гражданской идентичностью, так и личностные основания и эффекты протестного поведения.
Религиозная идентичность связана положительно с религиозной и отрицательно с протестной активностью в обеих средах и экологической, сетевой активностью и предпочтением ее в интернет-пространстве (отрицательно). Иначе говоря, приверженность к религии сопряжена с соответствующей активностью и вступает в противоречие с протестной, экологической и сетевой, характеризующей в основном свободное времяпрепровождение. Это также значит, что не религиозная активность (ибо отсутствуют связи между этими формами активности), а приверженность к религии находится в противоположной фазе с протестной активностью молодежи.
Социальная идентичность молодежи подвергается изменениям в связи с актуализацией социального самоопределения (Pan, 2019), и включение в различные формы активности может способствовать ее коррекции или становлению. В процессе нашего исследования мы протестировали гипотезу об эффектах приверженности к различным формам социальной активности на вариации гражданской, позитивной этнической и религиозной идентичности. В результате регрессионного анализа выяснилось, что активность в реальной среде является более сильным предиктором названных видов социальной идентичности, нежели в интернет-среде, хотя в среднем предпочтения молодежи находятся посередине шкалы активности в реальной - виртуальной среде. Эти данные можно объяснить исходя из того, что идентификация личности пока все же происходит в реальной среде, в процессе включения в деятельность реальных групп. Это же подтверждается и наличием отрицательной корреляционной связи между выраженностью идентификаций и предпочтением активности в интернет-среде (табл. 2).
Взаимосвязь категорий идентичности с формами активности свидетельствует о ее (идентичности) чувствительности к определенным формам активности. Таковыми являются для этнической идентичности дружеская, волонтерская, экологическая, протестная формы активности; для гражданской - досуговая, протестная, экологическая; для религиозной - религиозная и протестная. Заметим, что гражданская идентичность не связана с гражданской активностью. Очевидно, чувство принадлежности к стране, приемлемость проживания в ней вовсе не связываются в представлениях молодежи о таких формах гражданского участия, как отстаивание прав и свобод, выражение гражданской позиции и т. п., но сопряжены с готовностью к экологической и волонтерской активности.
Заключение
Социальная активность молодежи все более проникает в интернет-пространство, характеризуя параллельную физической реальности сферу. Поэтому необходимо выяснить, как соотносятся одноименные формы социальной активности в разных средах, отражается ли активность в разных средах на характеристиках социальной идентичности. В результате наших исследований можно сделать ряд выводов.
1. Существуют формы активности, в отношении приверженности к которым в реальной или виртуальной среде (гражданская, политическая, дружеско-приятельская) различий не имеется. Реализация досуговой активности более выражена в интернет-пространстве, нежели в физической среде, хотя по-прежнему значительна и в ней. Остальные формы активности более интенсивно реализуются в физической среде.
2. Гражданская, этническая и религиозная идентичности характеризуются тесными внутри (между видами идентичности) и межфункциональными (между идентичностью и формами активности) связями. Так, определенность и позитивность этнической идентичности сопряжены с просоциальной и более приемлемыми для молодежи формами активности, а ее неопределенность - с протестными формами активности в обеих средах, отвержением экологических акций и использованием интернета для решения задач образования или дела; гражданская идентичность связана с наиболее предпочтительной досуговой активностью в обеих средах, волонтерской и снижением протестной в реальной среде, политической в интернете и предпочтения активности в интернет-пространстве; приверженность к религии сопряжена с соответствующей активностью и вступает в противоречие с протестной, экологической и сетевой, характеризующей в основном свободное времяпрепровождение.
3. Установлена значимая роль активности в вариациях видов социальной идентичности. Так, различными формами активности объясняется 13 % вариаций гражданской, 8 % вариаций религиозной и 7 % вариаций этнической идентичности. В результате регрессионного анализа установлено, что активность в реальной среде является более сильным предиктором названных видов социальной идентичности, нежели в интернет-среде.
Ограничением исследования является несбалансированность выборки. Большинство респондентов женского пола. В качестве ограничения следует также упомянуть и количество идентификационных категорий. Последующие исследования должны учесть наличие и таких категорий, которые характеризуют идентификацию личности с группами-антагонистами, например принадлежность к субкультурам, цивилизационной идентичностью (например, восток - запад, город - село) и пр. Еще одним ограничением является (естественная для современной России) левосторонняя асимметрия протестной, политической и религиозной активности. Поэтому к результатам регрессионного анализа следует относиться с осторожностью.
Список литературы
Арендачук И.В. Ценностно-смысловые характеристики социальной активности молодежи в зависимости от форм ее проявления // Изв. Сарат. ун-та. Нов. сер. Сер. Философия. Психология. Педагогика. 2018. Т. 18. № 4. С. 425-432. https://doi.org/10.18500/1819-7671-2018-18-4-425-432 Бочарова Е.Е. Типичные сферы проявления социальной активности современной молодежи // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Психология и педагогика. 2019. Т. 16. № 3. С. 359-376. https://doi.org/10.22363/2313-1683-2019-16-3-359-376 Гигаури Д.И. Выборы в Государственную Думу 2021: блоги, социальные сети и партийная идентичность в виртуальном пространстве // Социодинамика. 2021. № 11. С. 1-21. https://doi.org/10.25136/2409-7144.2021.11.36962 Григорьева М.В. Специфика форм социальной активности личности и групп в зависимости от социально-демографических характеристик и уровня образования // Общество: социология, психология, педагогика. 2020. № 8(76). С. 48-52. https://doi.org/10.24158/spp.2020.8.8
Гусейнов А.Ш., Рябикина З.И., Фоменко Г.Ю., Шиповская В.В. Феномен протестной активности личности: субъектно-бытийная интерпретация // Российский психологический журнал. 2017. Т. 14. № 4. С. 78-96. https://doi.org/10.21702/rpj.2017.4.4 Донцов А.И., Стефаненко Т.Г., УталиеваЖ.Т. Язык как фактор этнической идентичности // Вопросы психологии. 1997. № 4. С. 75-86.
Заграничный А.И. Особенности проявления социальной активности молодежи в виртуальной и реальной средах // Общество: социология, психология, педагогика. 2019. № 4 (60). С. 95-98. https://doi.org/10.24158/spp.2019A16 Красильщиков В.В., Осетров М.А. Анализ активности студентов в социальной сети // Высшее образование в России. 2017. № 2. С. 52-62.
Кудинов С. С. Социальная активность как основа самореализации личности // Акмеоло- гия. 2014. № S1-2. С. 124-125.
Мельникова Н.М., Кузнецова С.А., Чарина Е.В. Виртуальный мир как способ сохранения и формирования этнической идентичности в условиях миграции // Вестник Северо-Восточного федерального университета имени М.К. Аммосова. Серия: Педагогика. Психология. Философия. 2021. № 4 (24). C. 118-125.
Озерина А.А., Тимофеева Т.С. Возможности анализа репрезентаций городской идентичности в социальных сетях // Пензенский психологический вестник. 2019. № 2 (13). С. 58-67. https://doi.Org/10.17689/psy-2019.2.6
Попов Л.М., Устин П.Н. Когнитивно-поведенческая концепция и возможности ее реализации в жизненной активности студентов // Психологический журнал. 2021. T. 42. № 1. C. 26-35. https://doi.org/10.31857/S020595920013324-2
Регуш Л.А., Орлова А.В., Алексеева Е.В., Веретина О.Р., Пежемская Ю.С., Лактионова Е.Б. Феномен погруженности в интернет-среду: определение и диагностика // Сибирский психологический журнал. 2021. № 81. C. 107-125. https://doi.org/10.17223/17267081/81/5
Рябикина З.И., Богомолова Е.И. Взаимосвязь личностных характеристик пользователей социальных сетей интернета с особенностями их активности в сети // Политематический сетевой электронный научный журнал Кубанского государственного аграрного университета. 2015. № 109. С. 1041-1057.
Савина И. С. Жизненные перспективы личности в контексте социальной активности в юношеском возрасте // Вестник науки и образования. 2021. № 7-1 (110). С. 95-100.
СапожниковаР.Б. Анализ понятия «идентичность»: теоретические и методологические основания // Вестник Томского государственного педагогического университета. 2005. № 1 (45). С. 13-17.
Соболева М. О. Особенности построения исследований виртуальной идентичности пользователей социальных сетей // Вестник РГГУ. Серия Психология. Педагогика. Образование. 2021. № 4. С. 14-23. https://doi.org/10.28995/2073-6398-2021-4-14-23
Сохадзе К.Г. Социальная активность российской молодежи: масштабы сдерживания // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Социология. 2017. Т. 17. № 3. С. 348-363. https://doi.org/10.22363/2313-2272-2017-17-3-348-363
Татарко А.Н., Лебедева Н.М. Методы этнической и кросскультурной психологии. М.: Изд. дом ВШЭ, 2011. 238 с.
Федорова М.В. Религиозная идентичность в современном цифровом мире // Социодинамика. 2020. № 6. С. 66-79. https://doi.org/10.25136/2409-7144.2020.6.33085
Шамионов Р.М. Психологические характеристики социальной активности личности // Мир психологии. 2012. № 3 (71). С. 145-154.
Шамионов Р.М. Социальная активность личности и группы: определение, структура и механизмы // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Психология и педагогика. 2018. Т. 15. № 4. С. 379-394. https://doi.org/10.22363/2313- 1683-2018-15-4-379-394
Шамионов Р. М. Социальная активность молодежи: системно-диахронический подход // Российский психологический журнал. 2019. Т. 16. № 1. С. 166-188. https://doi.org/10.21702/rpj.2019.1.8
Шамионов Р.М., Григорьева М.В., Арендачук И.В., Бочарова Е.Е., Усова Н.В., Кленова М.А., ШаровА.А., Заграничный А.И. Психология социальной активности. М.: Перо, 2020. 200 с.
Шаров А.А. Девиантная активность молодежи: особенности и механизм переноса из реальной среды в виртуальную // Известия Иркутского государственного университета. Серия Психология. 2019. Т. 28. С. 103-109. https://doi.org/10.26516/2304- 1226.2019.28.103
Шаров А.А. Особенности девиантной активности в реальной и виртуальной средах у представителей молодежных субкультур // Ученые записки университета имени П.Ф. Лесгафта. 2019. № 3 (169). С. 450-453.
Chan M., Guo J. The role of political efficacy on the relationship between Facebook use and participatory behaviors: a comparative study of young American and Chinese adults // Cyberpsychology, Behavior, and Social Networking. 2013. Vol. 16. No 6. Pp. 460-463. https://doi.org/10.1089/cyber.2012.0468
Jost J.T., Barbera P., Bonneau R., Langer M., Metzger M., Nagler J., Sterling J., Tucker J.A. How social media facilitates political protest: information, motivation, and social networks // Political Psychology. 2018. Vol. 39. No S1. Pp. 85-118. https://doi.org/10.n11/pops.12478 Pan S. Identity, civic engagement, and learning about citizenship: university students' experiences in Hong Kong // Compare: A Journal of Comparative and International Education. 2019. Vol. 51. No. 7. Pp. 945-964. https://doi.org/10.1080/03057925.2019.1687286 Savrasova-V'un T. Social networks and their role in development of civic activity of the Ukrainian youth // Communication Today. 2017. Vol. 8. No 1. Pp. 104-113. Seigfried-Spellar K.C., Lankford C.M. Personality and online environment factors differ for posters, trolls, lurkers, and confessors on Yik Yak // Personality and individual differences. 2018. Vol. 124. Pp. 54-56. https://doi.org/10.1016/j.paid.2017.11.047 Sherman L.E., Greenfield P.M., Hernandez L.M., Dapretto M. Peer influence via Instagram: effects on brain and behavior in adolescence and young adulthood // Child Development. 2018. Vol. 89. No 1. Pp. 37-47. https://doi.org/10.1111/cdev.12838
Abstract
The Ratio Commitment to Social Activity on the Internet and Physical Space among Young People