Советская культурная политика и традиционные обряды народов Поволжья: опыт взаимодействия
Лепешкина Лариса Юрьевна
Кандидат исторических наук, доцент, Поволжский государственный университет сервиса (Тольятти, Россия)
Советская культурная политика стала источником порождения новых типов взаимоотношений между людьми. В силу этого традиционная культура народов Поволжья была подвергнута серьезной модернизации, что привело к формированию особой социокультурной среды в регионе, построенной по принципу новаторства и переосмысления прошлого опыта.
Актуальность исследования культурной политики СССР в целом и применительно к Поволжью в частности обусловлена потребностью создания государственной программы развития культуры на современном этапе. Анализ инициатив советского государства в области культурного строительства позволяет выявить особенности, ошибки и достижения в данном направлении деятельности, которые могут быть учтены в настоящем и будущем.
Предметом исследования в статье выступают традиционные обряды народов Поволжья в период осуществления советской культурной политики. Под традиционными обрядами мы понимаем особые культурные формы, связанные с символическим преодолением критических ситуаций в человеческой жизни -- рождения, инициации, вступления в брак, эпидемии, неурожая, смерти и т. д. Поскольку данные обряды составляют неотъемлемую часть бытия и отражают опыт индивидуального и коллективного переживания конкретных событий, то интерес может вызвать воздействие на них идеологического фактора, столь значимого в советский период отечественной истории.
Цель статьи -- анализ советской культурной политики в Поволжье, выделение основных этапов ее осуществления и влияния на традиционные обряды местного населения.
Теоретическую базу исследования составили работы историков, этнографов, философов, а эмпирическую -- архивный материал по обрядам народов Поволжья, выявленный автором в Самарском областном государственном архиве социально-политической истории, Институте этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая Российской академии наук, Чувашском государственном институте гуманитарных наук, Российском этнографическом музее, Государственном историческом архиве немцев Поволжья в г. Энгельсе.
Методы исследования, используемые в статье, основываются на принципе историзма, который позволяет изучить трансформацию традиций народов Поволжья в советский период, проанализировать составляющие этого процесса в контексте региональной повседневной культуры. Традиционные обряды волжан рассматриваются с точки зрения системного подхода, предполагающего выявление в них наиболее устойчивых элементов при усилении административного воздействия со стороны государства.
Степень научной разработанности темы статьи характеризуется двумя направлениями исследований традиционных и социалистических обрядов в Поволжье. Первое направление представлено работами по традиционной обрядности таких ученых XX-XXI вв., как П. В. Денисов, А. А. Трофимов, Н. И. Егоров, Н. И. Воробьев, Г. Е. Кудряшов, В. Д. Димитриев, К. И. Козлова, Е. П. Бусыгин, Н. В. Зорин, Д. М. Макаров, В. Ф. Каховский, А. К. Салмин, Е. А. Ягафова, Р. К. Уразманова и др. Благодаря трудам указанных авторов воссоздается историко-культурный облик региона.
Второе направление исследований включает в себя анализ социалистических обрядов, выявление в них традиционных форм. В 1920-30-е гг. вопрос о необходимости сохранения традиций в повседневной культуре народов СССР был достаточно дискуссионным. В тот период отечественной истории у молодого советского государства возникла потребность создания новой обрядности -- социалистической. Ее обширное исследование началось примерно с 1960-х гг.1 Среди научной литературы, посвященной этой тематике, необходимо назвать работы И. В. Суханова2, представляющие собой комплексное исследование генезиса традиций, обычаев и обрядов, их роли в жизни советских граждан. В монографии Д. М. Угриновича «Обряды. За и против» затрагиваются вопросы происхождения и социальной сущности обрядов, их исторических типов3. Особое внимание уделяется критике религиозной обрядности и причинам ее сохранения в советском обществе.
Данные исследования имеют большое значение для определения тенденций развития традиционных обрядов волжан в условиях осуществления советской культурной политики. В период такой политики образ жизни народов Поволжья -- русских, мордвы, марийцев (мари), удмуртов, чувашей, казанских и поволжских татар, башкир и немцев -- органически сочетал национальное и интернациональное. Причем трактовка образа жизни имела идеологическую специфику. Если попытаться дать определение советской культурной политики, то ее можно охарактеризовать как деятельность государства, направленную на преобразование сферы культуры и искусства в социалистическом ключе. Главным принципом выступало искоренение тех ценностей, которые ассоциировались с прежним царским режимом и мешали построению светлого будущего, так как от них веяло архаизмом. Поэтому в культурной политике СССР можно выделить следующие направления: активная пропаганда социалистических идеалов, ликвидация безграмотности, борьба с религиозными пережитками и суеверием, формирование модели советского искусства, отличающегося идейностью и новаторством. В данной статье затрагивается лишь небольшая составляющая этой политики, ориентированная на преобразование этнических традиций и на создание «новой» повседневности в Поволжье. Причем подобная преобразовательная деятельность осуществлялась поэтапно, что зависело от отношения партийных органов к традиционным обычаям и обрядам народов СССР в конкретный период: от ожесточенной атаки до попыток приспособить этнические элементы культуры для нужд государства.
Первый этап советской культурной политики пришелся на 1920-1930-е гг. Основным шагом в культурном строительстве молодого социалистического государства стала целенаправленная борьба с религиозными пережитками4. Соответственно, в первую очередь уничтожались обряды и традиции, воплощавшие религиозные символы. Поскольку за короткий срок заставить людей отказаться от традиций, являвшихся основой их жизненного уклада, было сложно, государство не всегда решалось искоренить «старые обряды», а скорее пыталось вытеснить их так называемой социалистической, или «красной», обрядностью5. Ее возникновение обернулось коренными изменениями в повседневной культуре народов Поволжья. Новые бытовые формы настолько ярко проявились, что быт, характерный для дооктябрьского периода и казавшийся твердым и устойчивым, стал пережитком, сохранившимся только у наиболее отсталых слоев населения6. В краеведческих материалах к рукописи «Наш кантон» (1928 г.), обнаруженных в Государственном историческом архиве немцев Поволжья в г. Энгельсе, указывалось, что молодежь Федоровского кантона относилась к «нечистой силе» скептически, а взрослая и пожилая часть населения еще верила в порчу, прибегала к знахарям и даже к «изгонителям бесов». «Духовные лица» уже не обладали таким почетом, как до революции: «В прежние времена глава семьи пользовался неограниченным положением в доме и “учил” не только свою жену, но и снох. Вообще жен избивали по всякому поводу не только в пьяном, но и трезвом виде... В настоящее время случаи избиения жен единичны и женщина чувствует себя самостоятельной, тем более что уверена, что найдет защиту в советских законах»7.
В 1920-е гг. для противодействия церковной обрядности получили распространение «красные свадьбы» и «красные похороны»8. В частности, неотъемлемой составляющей «красных похорон» стали гражданские панихиды, которые имели ярко выраженную атеистическую направленность, пропагандировали советский образ жизни, новые взгляды на общественные отношения9. В результате индивидуальное переживание смерти человека его близкими выходило за рамки конкретной семьи и рода и требовало привлечения партийных соратников, членов трудового коллектива с их пафосными речами. Это способствовало разрушению традиционных обрядов, связанных с представлениями о загробной жизни, страхом перед умершим. Например, в Поволжье с 1920-х гг. в гроб с покойником редко клали вещи (орудия труда, зимнюю одежду, деньги, курительную трубку, спички, нитки, иголки, бусы, палку для защиты от подземной собаки, ветку шиповника или рябины от нечистой силы). Исчезал чувашский обычай делать юпа (деревянный намогильный столб) на поминки сорокового дня. Их стали заменять надгробными памятниками, обелисками, получившими широкое распространение по всей стране10.
Однако активная борьба советского правительства с религиозными пережитками воспринималась не всеми народами как данность и неизбежное следствие постреволюционных преобразований. В частности, татарское население региона отзывалось крайне негативно о государственной инициативе в этой области. Подтверждением недовольства со стороны татар антирелигиозной политикой государства служат архивные материалы, обнаруженные в Самарском областном государственном архиве социально-политической истории. Так, в одном из дел найдено следующее высказывание: «Вы правильно говорите, что Советская власть старается за нас, это все верно, но вот насчет религии, не по-нашему -- и у нас отпадает охота слушать вас»11.
Реакция советского правительства на подобный протест была однозначной: в 1927 г. началось проведение ряда административных мероприятий в отношении представителей духовенства, нарушавших закон об отделении церкви от государства, разрешавших открытие нелегальных школ, браки без регистрации, препятствовавших общественной работе женщин. Было установлено наблюдение за деятельностью мулл и религиозных школ. На мусульманскую литературу распространялась строгая цензура12.
Вместе с тем наряду с административным воздействием на духовенство велась активная политпросветительская работа среди татар Поволжья, которая осуществлялась благодаря расширению сети и улучшению качества учреждений культуры. В регионе организовывались кружки и ячейки общества безбожников, усиливалась их работа среди татарского населения, укреплялись связи этих ячеек с батрачеством, беднотой и середняцкой массой, чтобы вырвать указанные слои из-под влияния духовенства13.
В советской культурной политике не предусматривалось разделение религиозного и народного -- и то и другое становилось вредным, если не отвечало целям и идеологии молодого социалистического государства. Для контроля за деятельностью религиозных учреждений и проведением народных обрядов, воплощавших религиозные символы, в различных районах Поволжья создавались специальные комиссии. Так, в АССР Немцев Поволжья (далее -- АССР НП) комиссия по рассмотрению религиозных вопросов при ЦИК состояла из представителей Наркомюста, Наркомпроса, обкома, совпрофа при ГПУ. В компетенцию данной комиссии входили: «наблюдение за правильным проведением на местах законов, связанных с культами, инструктирование ниже стоящих органов и дача указаний и разъяснений в пределах существующего законодательства; рассмотрение вопросов о разрешении религиозных съездов в республике и кантонах; учет всех религиозных обществ и групп в автономной ССР НП и составление сводок» (утв. 16 июля 1931 г.)14.
Успеху советской культурной политики в Поволжье во многом способствовали строительство школ и борьба с неграмотностью среди взрослого населения. Так, среди чувашей уровень грамотности в 1920-е гг. составлял у мужчин 36,9 %, у женщин -- 10,7 %. По сравнению с 1897 г. данный показатель возрос у мужчин в два раза, у женщин -- в восемь раз15. В результате это приводило к отходу большей части населения, особенно молодежи, от прежнего дореволюционного образа жизни, к резкому сокращению элементов в обрядах, падению авторитета «духовных лиц»16. Например, у немцев Поволжья празднование свадьбы сократилось от двух недель до одного дня17.
Кроме того, индустриализация и коллективизация требовали привлечения значительного числа трудящихся, что позволило бы «еще быстрее решить перестройку старого быта на социалистические рельсы»18. Согласно материалам работы культурно-бытовой кооперации АССР НП от 1931 г., «домашний мелкий раздробленный быт (кухня, воспитание детей) станов[и]тся конкретным препятствием в проведении этого гигантского социалистического строительства. А поэтому следует... развернуть массовую работу на селе по вербовке членов культурно-бытовой кооперации, добиться выполнения контрольной цифры, а также сбор средств, так как в нынешние годы требуется гораздо больше средств для развертывания детучреждений, давая этим возможность всем трудящимся женщинам участвовать в соцстроительстве»19. Очевидно, что подобная государственная инициатива серьезно повлияла на трансформацию традиционных обрядов.
Известная исследовательница Поволжья Т. А. Крюкова при характеристике марийских обрядов в рукописном отчете об экспедиции 1939 г. по региону указывала на то, что переломными для традиционной обрядности были 1930-1931 гг. (первые годы коллективизации)20. В свадьбах и похоронах, совершаемых по-новому, обнаруживались «элементы пережиточных явлений». На свадьбе сохранялся обряд надевания невестой национального головного убора. Из числа многочисленных участников свадебного обряда важную роль продолжал играть суанвуй (главный распорядитель свадьбы), который ведал угощением гостей. Свадебные подарки оставались, но они были только фабричного происхождения, что отражалось в фольклоре21.
В отношении похоронного обряда Т. А. Крюкова выделила «интересные факты, говорящие об архаизме: гроб из досок, связанный лыком без гвоздей, окошечко в правом углу гроба, столбик с родовым клеймом на могиле и т. д.»22. Исследователь заключает: «Говорить об окончательном ликвидировании верований, конечно, преждевременно. В священных рощах, какие мы наблюдали, приходилось встречать иногда свежие следы от костров, что свидетельствовало об индивидуальных жертвоприношениях. Массовость кровавых жертвоприношений, конечно, навсегда утрачена»23.