Н что о полемик
(Письмо въ редакцiю "Времени")
"Время", No 8, 1861
Въ настоящее время въ журналахъ много полемики. Поговоримте о
полемик .
У меня есть прiятель, челов къ немножко л нивый, но весьма
любознательный. Къ сожал нiю, главнымъ источникомъ мудрости для него служатъ русскiе журналы. Пока не раздаются бранные клики, онъ довольно спокойно наслаждается произведенiями нашихъ писателей; но какъ скоро начинается полемика, онъ почти всегда приходитъ въ волненiе и негодованiе.
"Помилуйте! восклицаетъ онъ; вм сто того, чтобы разъяснять д ло, они только стараются наговорить другъ другу какъ можно больше непрiятностей.
Любопытн йшiй вопросъ, а н тъ никакой возможности узнать, какъ
разр шить его. Читаешь, читаешь и кончишь т мъ, что пов ришь взаимнымъ
ув ренiямъ противниковъ въ ихъ тупоумiи и нев жеств !" Не берусь р шить,
справедливо ли это мн нiе или н тъ; зам чу только, что оно очень
распространено у насъ. Многiе пришли къ странному уб жденiю, что
полемика роняетъ въ глазахъ публики об спорящiя стороны, что отъ
обоюдно-наносимыхъ ударовъ остаются только раны и ув чья, но н тъ ни
славы, ни поб ды. И вотъ почему литераторы, въ видахъ взаимнаго своего
сохраненiя, часто сов туютъ изб гать полемики, какъ вещи во всякомъ случа вредной.
Я говорю -- это странное мн нiе. Потомучто полемика въ настоящемъ
своемъ смысл есть не только вещь хорошая, но и необходимая, неизб жная.
Что дурная полемика вредна, это другое д ло; и что у насъ полемика очень
дурна, въ этомъ конечно н тъ ничего изумительнаго и съ этимъ всякiй согласится.
И такъ есть разные роды полемики и между ними нужно д лать строгое
различiе. Настоящая полемика есть борьба идей, взглядовъ; къ сожал нiю,
таковой у насъ не им ется. Но есть другая полемика, другой сортъ полемики, который представляетъ борьбу лицъ, кружковъ -- таковая у насъ въ изобилiи. Вотъ мои главныя положенiя, которыя я постараюсь развить.
Полемика идей есть д ло необходимое и полезное. Какъ скоро взгляды
расходятся, борьба между ними неизб жна, и служитъ ко взаимному уясненiю.
Если у насъ являются только р дкiе и слабые сл ды такой борьбы, то это
вполн удовлетворительно объясняется т мъ, что полемика идей есть д ло необыкновенно трудное. Хорошая полемика такого рода есть истинная
драгоц нность, и значительные образцы ея только изр дка встр чаются въ самыхъ развитыхъ литературахъ. Отчего такъ, вы сейчасъ увидите, если примете во вниманiе, какихъ тяжкихъ и неудобоисполнимыхъ условiй требуетъ хорошая полемика.
Первое условiе -- нужно понимать мысль своего противника. Это условiе,
какъ оно ни трудно, иногда исполняется; но у насъ исполненiе его встр чаетъ почти непреодолимыя трудности.
А второе условiе подобно первому: нужно понять мысль противника
лучше, ч мъ понимаетъ ее самъ противникъ; потомучто нужно отв чатъ на эту мысль, судить ее. Вотъ это второе условiе, изъ котораго вытекаетъ, что истинная полемика есть прогрессъ, движенiе мысли впередъ, -- это условiе уже
р шительно почти нигд не соблюдается.
Эти условiя могутъ показаться легкими только челов ку несв дущему и неопытному. Въ сущности они чрезвычайно тяжелы.
Понимать вообще есть д ло страшно трудное. Люди не только не понимаютъ чужихъ мыслей, но, по справедливому зам чанiю, которое право
не я сд лалъ, они часто не понимаютъ своихъ собственныхъ мыслей. Обратитесь къ житейскому опыту: чтò движетъ людьми, чтò ихъ
воодушевляетъ и заставляетъ д йствовать? Страсти, желанiя, привычки, предразсудки, все чтò вамъ угодно, но только не ясное сознанiе. Точно тоже бываетъ и тогда, когда люди мыслятъ. Разглагольствуетъ ли кто-нибудь въ
обществ или чертитъ перомъ по бумаг , -- его перомъ или языкомъ
управляютъ страсти, желанiя, привычки и предразсудки: и ч мъ сильн е они
его вдохновляютъ, т мъ быстр е сыплются слова съ языка, т мъ быстр е ходитъ его перо; но въ заключенiе, все-таки онъ самъ хорошенько не понимаетъ, чтó онъ пишетъ или чтò говоритъ. Все это не такъ дурно, какъ можетъ показаться съ перваго взгляда. Потомучто такимъ образомъ можно
писать серьозныя статьи, или стихи и пов сти, даже издавать журналы или
энциклопедическiе словари, совершенно не понимая, чтó такое самъ д лаешь.
Пониманiе задержало бы всю эту д ятельность и сл довательно лишило бы насъ ея плодовъ.
Но если трудно понимать себя, то еще трудн е понимать другихъ. И если возможно, не понимая своихъ собственныхъ мыслей, исписать очень много бумаги, то, къ несчастiю, не понимая чужихъ мыслей, невозможно произвести ни одной строчки хорошей полемики. Теперь примите въ соображенiе ту разрозненность умовъ, которая господствуетъ у насъ и о которой я вамъ уже
писалъ, припомните стремленiе каждаго изъ нихъ мыслить самостоятельно,
самобытно, и вы легко уб дитесь, что полемики идей у насъ и ожидать трудно.
Недавно открылся фактъ, который, признаюсь, я давно подозр валъ, и который весьма важенъ для настоящаго перiода нашей литературы. Именно оказалось, что наши журналисты не читаютъ другъ друга. При такомъ
положенiи д ла, въ литератур можетъ господствовать всевозможная безсвязица и разноголосица, совершенный хаосъ, а ужь никакъ не борьба. Я
знаю, что эти господа при этомъ опирались на высокое мн нiе о собственной проницательности. Мы-де и не читаемъ другихъ, а понимаемъ ихъ насквозь!
Но, по вышеизложеннымъ причинамъ, то есть по трудности такого д ла, какъ
пониманiе, я мало склоненъ дов рять такой необыкновенной
проницательности. Я зам чаю только, что излишняя самоув ренность въ себ есть именно признакъ непониманiя другихъ. Кто думаетъ, что онъ одинъ
уменъ, а вс другiе глупы, тотъ очевидн йшимъ образомъ не понимаетъ другихъ и почти столь же очевидно не понимаетъ и себя.
Ко всему этому необходимо прибавить, что и самый принципъ пониманiя
совершенно чуждъ нашей полемик . Мы стараемся не уяснить себ мысль
противника, а напротивъ, затемнить ее какъ можно больше, сд лать изъ нея не
мысль, а нел пость, запутать и исковеркать ее на сколько хватитъ силы. И
тотъ у насъ молодецъ, кто вс хъ больше на это мастеръ. Каждый хлопочетъ
вс ми средствами превратить своего противника изъ челов ка способнаго сказать что-нибудь разумное, въ глупца, способнаго произносить только одни безсвязныя слова. Наша полемика состоитъ не въ пониманiи мыслей другихъ,
но въ ихъ искаженiи; въ ней н тъ никакого желанiя подняться, и т мъ стать выше другихъ, но господствуетъ постоянное стремленiе -- столкнуть другихъ ниже себя. Фантастическое и безплодное занятiе!
Всл дствiе вс хъ этихъ причинъ понятно, почему полемики идей у насъ
очень мало, чтобъ не сказать, что совс мъ н тъ. Зато т мъ сильн е у насъ
личная полемика. Можетъ-быть при этихъ моихъ словахъ вами овлад етъ
н которое недоум нiе. Ужели возможна, скажете вы, полемика лицъ? Если она основана не на идеяхъ, то на чемъ же она можетъ основаться? Если люди не понимаютъ другъ друга, то какъ же они могутъ спорить?
Но то, чтó такъ трудно въ теорiи, легко на практик . Вс говорятъ разомъ, никто другъ друга не понимаетъ и не слушаетъ... помилуйте! да это
обыкновенн йшее д ло въ мiр , и н тъ ничего удивительнаго въ томъ, что
оно въ широкихъ разм рахъ повторилось и въ нашей литератур .
_______
Наблюдая за т мъ, какъ д лается у насъ это важное д ло, я собралъ
н которыя зам чанiя, которыя и сообщу вамъ. Полемика идей опирается на
идеяхъ; но, спрашивается, на чемъ опирается полемика лицъ? Отв чаю -- на
авторитет лицъ, или, если полемика ведется отъ лица журналовъ, то на
авторитет журналовъ. Въ борьб идей господствуетъ власть общихъ началъ;
въ полемик лицъ -- грубая сила частныхъ мн нiй. Орудiемъ для борьбы идей
служитъ мысль; орудiемъ въ полемик лицъ служитъ попреимуществу слово.
Ц ль борьбы идей есть уясненiе мыслей; ц ль личной полемики -- пониженiе авторитетовъ.
Полемика лицъ и кружковъ состоитъ въ томъ, что писатели или журналы
отзываются презрительно или высоком рно, другихъ писателяхъ и о другихъ журналахъ, лицахъ; но притомъ такъ, что причины отзыва
насм шливо или бранно о или вообще о какихъ-нибудь выставляются въ такой малой
м р , въ какой заблагоразсудится автору; наприм ръ можетъ быть вовсе не
выставлено причинъ. Главное зд сь -- лицо или журналъ, а не мысль. Общая
формула этой полемики такая: такой-то отд лалъ такого. Такъ какъ насм шка или брань безъ видимой опоры не составляетъ собственно сужденiя или
отзыва, то въ посл днее время очень удачно введено въ употребленiе слово свистать. Свистать не значитъ излагать свои разсужденiя, или произносить
надъ ч мъ-нибудь свое сужденiе; свистъ не им етъ въ себ никакой
опред ленности, свойственной словамъ или мыслямъ. Поэтому высшее и
вполн в рное выраженiе личной полемики есть свистъ.
Вы видите, что личная полемика представляетъ несравненно бóльшую
простоту, ч мъ полемика идей. Зд сь не нужно искать общихъ началъ; не нужно понимать мысли противника, и если бы какъ-нибудь случилось, что она
была понята, не нужно искать на нее отв та. Понятно, что наша юная
литература гораздо съ бóльшимъ усп хомъ могла подвизаться на поприщ
этой полемики, ч мъ на поприщ полемики идей. И д йствительно,
н которые журналы дали личной полемик значительное развитiе. Свои
фельетоны, критики, рецензiи, внутреннiя обозр нiя они стали пересыпать всевозможными литературными и нелитературными именами, древними и
новыми, щипля и терзая ихъ всяческимъ образомъ. Въ этомъ же дух было написано множество стихотворенiй. Весьма любопытно бы было, если бы
журналы, систематически занимающiеся подобнымъ упражненiемъ, р шились дать ему надлежащую выпуклость и законченность. Можно было бы завести у
себя особый, самый убiйственный отд лъ, подъ грознымъ заглавiемъ:
БРАНЬ
и писать въ этомъ отд л краткiя и выразительныя статьи такого содержанiя:
Статья 1. Въ "Русскомъ В стник " статья такого то -- отвратительная чушь.
Статья 2. Мы нашли въ "Отечественныхъ Запискахъ" статью такого-то. Непроходимая дичь!
Статья 3. Въ "Современник " читатели встр тятъ статью такого-то. Какая невообразимая ерунда!
Статья 4. Появилась въ "Русскомъ Слов " статья такая-то. Господи, какъ глупы-то бываютъ люди! и т. д.
Сомн ваться зд сь нечего. Такiе отзывы им ли бы за себя авторитетъ
того журнала, въ которомъ бы они пом щались. А между т мъ, если бы д ло велось такимъ образомъ на чистоту, безъ обиняковъ и околичностей, его
теченiе и его результаты обнаружились бы гораздо отчетлив е.
Не смотря однакоже на чрезвычайно сложныя формы, въ которыхъ свистъ
является въ нашихъ журналахъ, можетъ-быть мы усп емъ просл дить
важн йшiя черты этого интереснаго предмета.
Прежде всего зам чу, что не только какой-нибудь толстый журналъ, но и
самый тоненькiй и неизв стный челов къ им етъ полн йшее право свистать
по м р силъ и возможности. Право на свистъ есть неотъемлемое право
каждаго пишущаго, и нельзя потерп ть ни мал йщаго его ст сненiя. Но
разум ется, изв стный челов къ и изв стный журналъ им етъ на свистъ
больше права, по той причин , что свистъ его им етъ больше значенiя. Именно значенiе свиста строго пропорцiально авторитету свистящаго.
Вольтеръ ц лую жизнь свисталъ и не безъ толку и не безъ посл дствiй. (А
в дь какъ сердились на него, и именно за свистъ.) Журналъ съ большимъ
авторитетомъ им етъ право мимоходомъ свиснуть на кого угодно, потомучто
его свистъ обратитъ вниманiе и будетъ им ть в съ. Лицо же безъ авторитета,
если станетъ свист ть, можетъ только натрудить свои легкiя безъ особенной пользы для общества.
Но отсюда же видно, что свистъ, особенно въ большомъ количеств , есть вещь весьма опасная для того кто свищетъ.
Когда журналъ свиститъ, онъ опирается на свой авторитетъ:
сл довательно онъ рискуетъ своимъ авторитетомъ, онъ ставитъ его на карту и
сл довательно можетъ сильно проиграться. Кто мыслитъ и разсуждаетъ, тотъ
нич мъ не злоупотребляетъ; кто свиститъ, тотъ можетъ злоупотреблять