Богатство кавказцев ассоциативно связывается с миром криминала: Нынешнее поколение кавказцев не видит себя рабочими, инженерами, крестьянами - там денег нет. Зато торговля наркотиками, изготовление фальшивых денег, фальсифицированной водки, незаконная врезка в нефтепроводы - вот это реальные деньги. Вот такое разделение труда про-изошло за последние двадцать лет между русскими и кавказцами. Даже зарплата в 30 тысяч рублей в месяц не заставит кавказца работать на заводе, так как они привыкли делать эти деньги за день, а то и за час (АиФ, 14.09.2011). В ходе анализа были обнаружены следующие слова и словосочетания с негативным значением, тематически относящиеся к на-рушению закона, которые используются в одном предложении с лексемой «кавказец»: нарушение общественного порядка (именно так журналистами расценивается публичное исполнение лезгинки на улице), стрельба, торговля наркотиками, торговля оружием, проституция, взятки и т д.
Еще одним стереотипом, который активно актуализируется в прессе в дискредитирующих целях, становится чрезмерная тяга кавказцев к противоположному полу. Данный стереотип гиперболизируется и в результате описывается симпатия, принимающая навязчивые или даже противозаконные формы: Сам видел, как один школьник-кавказец зажал восьмиклассницу в углу и начал под юбку лезть, та вырывается и боится одновременно (КП, 08.12.2005); Но чаще девушек приходится защищать от приставаний кавказцев (АиФ, 14.08.2014). В. И. Дятлов пишет о том, что повышенное внимание к случаям изнасилования с участием мужчин другой национальности часто используется в качестве средства дискредитации, так как существует архаическое представление о женщинах как о коллективном достоянии этнической группы. Поэтому покушение на их честь означает покушение на честь всей этнической группы [16].
Одной из главных ценностей народов Кавказа является семья. Однако данный аспект аксиологической системы представлен в прессе часто только в качестве самого отрицательного аспекта - кумовства: Но... очевидная опасность для коренного населения в том, что кавказцы, устраиваясь в конторы, как кукушата, вытесняют оттуда не своих (АиФ, 22.01.2003).
Безусловно, главным стереотипом о поведении кавказцев является представление об их эмоциональности и вспыльчивости. На первый взгляд, это изначально отрицательные качества, но вспомним советский фильм «Мимино», где обыгрывание данного стереотипа не было направлено на дискредитацию. В исследуемом материале несдержанность кавказца всегда приводит к насилию: Заставший все это безобразие дежурный офицер потребовал от Чакараева покинуть расположение части. Горячий кавказец полез драться (Т, 09.02.2007). Готовность всегда доводить конфликт до физической расправы отягощается тем, что журналисты всячески подчер-кивают неспособность кавказцев вести честный поединок: И никто не сомневается, что апофеозом этого «воспитания горских чувств» однажды станет нож, с его помощью гордый джигит решит любой конфликт, оставит победу за собой, даже если проиграет в честном кулачном бою (КП, 20.02.2013). Проанализируем данный пример с точки зрения теории речевых актов [17]. Пресуппозиция высказывания: кавказцы - подлые люди; имплика- тура: кавказское патриотическое (горское) воспитание приводит к нарушению правил поединка; логическое следствие: кавказцы могут пойти на подлость, чтобы остаться победителями. Таким образом, представители Кавказа маркируются как потенциально опасная группа.
Авторы статей также акцентируют внимание не только на вспыльчивости и повышенной эмоциональности, но и на властности и наглости представителей кавказской национальности. Самым частотным средством реализации данной идеи становится метафорическая модель «РОССИЯ - ЭТО ДОМ». А. П. Чу-динов пишет о том, что метафора, представляющая страну как дом, характерна для России. В советский период преобладал метафорический образ строительства, в позднесоветское время - перестройки [18]. В проанализированных текстах особенно частотным является образ хозяина: Китайцев больше, но кавказцы агрессивнее и ведут себя как хозяева, не считаясь ни с обычаями нашими, ни с законами (АиФ, 19.04.2006). В данном примере сравниваются две этнические группы «чужаков», при этом кавказцы маркируются отрицательно, так как они посягают на статус хозяина дома, не имея на это никаких прав. При этом желание коренных жителей главенствовать в определенном сообществе воспринимается как очевидное, естественное и легитимное. Так, У Ким- лика полагает, что любая мультикультурная политика всегда имеет нацеленность на какую-то социальную группу, в связи с чем была сформулирована проблема «социетальной культуры», включающей в себя: язык, социальную структуризацию, обычаи и нормы, институты. Все эти элементы, согласно У. Кимлику, создают национальный социальный контекст, т. е. по факту ученый предлагает защитить право отталкиваться именно от контекста доминирующей этнокультурной группы [19]. Архетипический образ лидера как справедливого хозяина усиливает дискредитирующий эффект, направленный на этническое меньшинство, так как автор подчеркивает, что кавказцы не могут претендовать на руководящий статус в данной группе не только из-за происхождения, но и из-за недостойного поведения, например, неподчинения как нравственным, так и юридическим законам: А вот два дня назад пятнадцатилетний кавказец избил Женю ни за что, а просто, чтобы показать, что он хозяин жизни (АиФ, 22.12.2003).
Еще одним способом дискредитации, помимо модели «этноним + лексема с негативным прагматическим зарядом» и актуализации стереотипов, стано-вится избыточная генерализация или фактуализа- ция негативных действий: Чрезмерная обидчивость гордых кавказцев стала такой же притчей во языцех, как и недостойное поведение отдельных представителей горцев в столице (АиФ, 01.04.2014). Фразеологизм «притча во языцех» имеет шутливый [20] или даже негативный оттенок, обозначая что-то общеиз-вестное и при этом всем надоевшее [21]. На наш взгляд, неслучайным является употребление в одном предложении созвучных лексем «гордый» и «горец». Данные понятия ассоциативно связываются в сознании читателя и подготавливают почву для народной этимологии. Данный прием включает в себя использование дискурсивов, призванных повысить категоричность текста. Традиционно категоричность понимается как сопутствующая коммуникативная категория, которая выполняет регулятивные социально-этические функции [22].
Таким образом, в соответствии с модификацией тактики апелляции к национальности в рамках стратегии дискредитации в ходе проведенного нами диахронического исследования российской прессы были выявлены два периода в истории постсоветской России. Первый период - 1996-2000 гг. - совпадает со второй фазой войны на территории Чеченской Республики, поэтому ключевым этнонимом становится лексема «чеченский». Ведущим дискредитирующим приемом становится формула «этноним + лексема с негативным прагматическим зарядом». После окончания боевых действий на первый план в прессе выходит квазиэтноним «кавказец», который был призван улучшить отношение читателей к отдельно взятым национальностям, но достиг обратного эффекта: за счет чрезмерного обобщения активи-зировались стереотипы. Дискредитация осуществлялась именно за счет создания образа типичного кавказца и помещения его в негативный контекст. Еще одним способом дискредитации становится прием генерализации и фактуализации событий. Стоит отметить, что в последние годы частота использования тактики апелляции к национальности заметно снизилась. Во-первых, это связано с имплементацией различных общественных программ. Так, по постановлению правительства Москвы «О дополнительных мерах по профилактике ксенофобии и этнополитического экстремизма в молодежной среде города Москвы» в 2008-2010 гг. была реализована программа «Столица многонациональной России», направленная на предотвращение проявлений ксенофобии [23]. В
Санкт-Петербурге в 2001-2015 гг. последовательно реализовывалось несколько программ: «Программа гармонизации межкультурных, межэтнических и межконфессиональных отношений, воспитания культуры толерантности в Санкт-Петербурге на 20112015 годы» и «Формирование установок толерантного сознания и профилактика экстремизма в российском обществе» [24]. Во-вторых, руководители северокавказских республик, входящих в состав России, стали уделять внимание образу кавказца в пространстве СМИ. Так, Р А. Кадыров не раз требовал публичных извинений от людей, дискредитирующих своими действиями представителей Чеченской Республики: будь то молодой чеченец, бросивший в подростков банку в автобусе, или главный раввин Москвы, заявивший, что «99 % террористов - мусульмане» [25]. В-третьих, снижение частотности использования рассматриваемой тактики связано с тем, что ракурс общественного внимания переместился на внешнеполитическую арену.
Данная статья является частью диахронического исследования функционирования стратегии дискредитации в советском, российском и американском политическом медиадискурсе. Перспективами дальнейшего исследования являются выделение, описание и систематизация других тактик, реализующихся в рамках стратегии дискредитации.
Литература
1. Гречихин М. В. Современный русский медиадискурс : язык интолерантности : автореф. дис. ... канд. филол. наук / М. В. Гречихин. - Белгород, 2008. - 21 с.
2. Евстафьева А. В. Язык вражды в средствах массовой информации : лингвистические и экстралингви- стические факторы функционирования : автореф. дис. ... канд. филол. наук / А. В. Евстафьева. - Тамбов, 2009. - 26 с.
3. Седов К. Ф. Агрессия и манипуляция в повседневной коммуникации / К. Ф. Седов // Юрислингвисти- ка-6 : инвективное и манипулятивное функционирование языка : межвуз. сб. науч. трудов / под ред. Н. Д. Голева. - Барнаул : Изд-во Алтай. ун-та, 2005. - С. 87-103.
4. ПочепцовГ. Г. Информационно-психологическая война / Г. Г. Почепцов. - М. : СИНТЕГ, 2000. - 180 с.
5. Харламова Т. В. Проблема формирования национальной идентичности в России и США : динамический аспект / Т В. Харламова // Медиакультурное пространство России, Европы и Северной Америки как пространство риска. - Саратов : Наука, 2017. - С. 33-41.
6. Ширяев Н. С. Коммуникативные стратегии репрезентации национальной идентичности в политическом медиадискурсе (на материале английского и французского языков) : автореф. дис. ... канд. филол. наук / Н. С. Ширяев. - Саратов, 2018. - 22 с.
7. Хантингтон С. Кто мы? Вызовы американской национальной идентичности / С. Хантингтон. - М. : Транзиткнига, 2004. - 635 с.
8. Гришаева Л. И. Введение в теорию межкультурной коммуникации : учеб. пособие / Л. И. Гришаева, Л. В. Цурикова. - 3-е изд., испр. - М. : Академия, 2006. - 300 с.
9. Колосов С. А. Манипулятивные стратегии дискурса ненависти / С. А. Колосов // Критика и семиотика. - Новосибирск : Ин-т филологии СО РАН ; НГУ - 2004.
- Вып. 7. - С. 248-256.
10. Тюрин Е. А. Национальный стиль развития политического процесса в современной Шотландии : к вопросу о шотландской идентичности / А. Е. Тюрин, Е. Н. Савинова // Власть. - 2015. - № 4. - С. 195-200.
11. Поляков Е. М. Структура политического насилия и терроризма на Северном Кавказе : 1990-2000-е годы / Е. М. Поляков // Центральная Азия и Кавказ. - 2015.
- Т 18, вып. 2. - С. 46-58.
12. Маркедонов С. Северный Кавказ : «ахиллесова пята» или политический ресурс? / C. Маркедонов - Режим доступа: https://www.globalaffairs.ru/number/ Severnyi-Kavkaz-akhillesova-pyata-ili-politicheskii- resurs-18934
13. Дубровская Т. В. “I wastheFirstWesterner, TheOnlyEnglishPerson” : дискурсивное конструирование национальной идентичности / Т В. Дубровская // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Лингвистика. - 2015. - № 2. - С. 25-40.
14. Голованова Я. В. Соотношение периферийных явлений в англоязычных художественных текстах и их переводах на русский язык : автореф. дис. . канд. фи- лол. наук / Я. В. Голованова. - СПб., 2012. - 24 с.
15. Клементьева Е. В. Концепт «богатство» : когнитивно-прагматический аспект (на материале русского и английского языков) : автореф. дис. ... канд. филол. наук / Е. В. Клементьева. - Краснодар : КГУКИ, 2008. - 20 с.
16. Дятлов В. «И тогда мама взяла обрез...» Самосуд и отношение к «чужакам» в общественном мнении российской провинции 1990-х годов / В. Дятлов // Вестник Евразии. - 2008. - № 4 (42). - С. 142-176.
17. Серль Дж. Р. Что такое речевой акт? / Дж. Р. Серль // Новое в зарубежной лингвистике. - Вып. 17. Теория речевых актов. - М. : Просвещение, 1986. - С. 151-194.
18. Чудинов А. П. Российская политическая метафора в начале XXI века / А. П. Чудинов // Политическая лингвистика.- Екатеринбург, 2008. - Вып. 1 (24). - С. 86-93.
19. Лисюткина И. С. Коммунитарная модель как особенность реализации политики мультикультурализ- ма в Великобритании / И. С. Лисюткина, Р С. Лепилин // Современное научное знание : теория, методология, практика : сб. науч. трудов по материалам Междунар. науч.-практ. конф. (19 января 2017 г.). - Смоленск : Но- валенсо, 2017. - С. 129-131.
20. Справочник по фразеологии. - Режим доступа: http://new.gramota.ru/spravka/phrases?alpha=%D0%9F& start=45
21. Киынова Ж. К. Старославянская фразеология : синхрония в диахронии языка / Ж. К. Киынова // Вестник Карагандинского гос. ун-та. Сер.: Филология. - 2012. - № 04 (68). - С. 22-26.
22. Викторова Е. Ю. Роль вспомогательных коммуникативных единиц в реализации категории категоричности в устной речи / Е. Ю. Викторова // Современные исследования социальных проблем. - 2014. - № 11 (43). - С. 118-134.
23. Апанасюк Л. А. Анализ региональных программ преодоления ксенофобии и экстремизма в молодежной среде / Л. А. Апанасюк // Вестник Тамб. ун-та. Сер.: Гуманитарные науки. - 2013. - № 8 (124). - С. 90-97.
24. Карпенко О. «Ты - гость, тебе не должно сметь свое суждение иметь» / О. Карпенко // Расизм, ксенофобия, дискриминация. Какими мы их увидели... - М. : Новое литературное обозрение, 2013. - С. 212-255.
25. Поймать и простить. В России людей все чаще заставляют извиняться на камеру. Зачем? Откуда это пошло? - Режим доступа: https://meduza.io/feature/ 2017/12/18/poymat-i-prostit
REFERENCES
1. Grecihin M. V Sovremennyj russkij mediadiskurs: Вzyk intolerantnosti :avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. Belgorod, 2008. 21 s.
2. Evstafeva А. V. Вzyk vrazdy v sredstvah massovoj informacii: lingvisticeskie i иkstralingvisticeskie faktory funkcionirovaniв :avtoref. dis. ... kand. filol. nauk. Tambov, 2009. 26 s.
3. Sedov K. F. Аgressiв i manipulвciв v povsednevnoj kommunikacii // Ыrislingvistika-6: Invektivnoe i manipulв- tivnoe funkcionirovanie вzyka: mezvuzovskij sbornik naucnyh trudov / Pod red. N. D. Goleva. Barnaul: Izd-vo Аltajskogo universiteta, 2005. S. 87-103.
4. Pocepcov G. G. Informacionno-psihologiceskaв vojna. M.: SINTEG, 2000. 180 s.
5. Harlamova T V Problema formirovaniв nacional'noj identicnosti v Rossii i S^: dinamiceskij aspekt // Me- diakul'turnoe prostranstvo Rossii, Evropy i Severnoj Аmeri- ki kak prostranstvo riska. Saratov : Nauka, 2017. S. 33-41.