Тело и интернет: антропология лаборатории
Елена Константиновна Соколова,
Сергей Юрьевич Шевченко,
Александр Александрович Широков
Аннотация
В статье рассматривается опыт проведения междисциплинарной лаборатории, изучающей проблематику тела и телесной репрезентации в контексте интернета.
В результате лаборатории было реализовано восемь индивидуальных проектов исследований тела в интернете, а также проведена коллективная рефлексия опыта работы дистанционной команды.
В качестве основного фокуса внимания выбраны форма и методы коллективного исследовательского проекта, изучающего тела в интернете посредством самого интернета: исследующего тела других, но также рефлексирующего собственный опыт.
Вслед за работой о жизни научной лаборатории Латура авторы статьи ставят задачу рассмотреть на эмпирическом материале возникающую новую форму: распределенные междисциплинарные исследовательские проекты, претендующие на статус альтернативных лабораторий XXI в.
Использование предметного поля, связанного с телом, а также технологиями опосредования телесной репрезентации и телесно-сенсорного опыта, с одной стороны, преследует цель объединения оф- и онлайн-опыта в единое целое, а с другой - предоставляет возможность увидеть возникающую в онлайн-практиках дистанцию.
Тело предстает не только как опыт, here body, но как форма - индивидуальная, коллективная, множественная, распределенная, динамическая, тогда как необходимость технологического опосредования становится вызовом для вовлеченности в совместную работу, кооперации и, в широком смысле, интеграции.
Новая, «подключенная» к интернету реальность распределенных исследовательских проектов требует от участников особых навыков и мотивации, без которых междисциплинарность на практике становится неосуществимой.
Повышение сложности системы и доступности для участников, кажущейся близости, наблюдается одновременно с процессами атомизации - онтологической, социальной, а также физической, ощущаемой на уровне телесно-сенсорного опыта, которую возможно преодолеть.
Ключевые слова: тело, технологии, интернет, лаборатория, антропология
Предшественником лаборатории, посвященной телу в контексте интернета, была идея провести коллективное исследование привязанностей к цифровым практикам, так называемым цифровым зависимостям, прежде всего играм, в рамках направления медицинской антропологии. Реализовать проект, получивший предварительное название addiction lab, не удалось, но вместо этого в 2018 г. в рамках Онлайн- школы Клуба любителей интернета и общества, независимого научного сетевого сообщества социальных исследователей технологий, был запущен вариант с более широкой тематикой: междисциплинарный дистанционный курс «Тело и интернет», совмещающий теоретическую программу и возможности для исследования. Проект курса, body tech, как его маркировали в цифровых каналах, ставил целью собрать на одной платформе теории, методы и практики, включая в поле интересов как различные формы воплощения человека в виртуальном пространстве, составляющие традиционный предмет цифровой этнографии, так и непосредственный телесно-сенсорный опыт, связанный с использованием интернета: что делает тело, пока человек находится в интернете, как онлайн-опыт влияет на офлайн и наоборот, может ли тело быть интерфейсом сборки реальностей?
Курс состоялся в марте-июне 2018 г. коллективными усилиями 3 тьюторов, 5 лекторов и 12 участников, среди которых были антропологи, социологи, психологи, философы, культурологи, художники. В результате участниками курса было проведено восемь индивидуальных мини-проектов, но не менее значимым результатом стал опыт подготовки и совместной реализации исследовательской лаборатории. Несмотря на общее название «школы», курс изначально задумывался как лаборатория, группа, где каждый участник-исследователь имеет конкретный опыт в своем предметном поле и готов вносить его в коллективную работу, которая позволила бы расширить теоретические подходы к изучению опыта тела и технологий, а также исследованию феномена цифровой технологической медиации телесного опыта.
Такое понимание лаборатории отличается от общепринятого, используемого в STS на протяжении многих лет, где под лабораторией подразумевается исследовательская организация, где есть общая задача, формальные обязанности участников и неформальная культура взаимодействия, определенная иерархия, ограничения в пространстве и времени работы: как правило, лаборатория это физическое помещение, где работают по определенному графику. В случае нашего курса большинство из этих правил было исключено еще на этапе проектирования, а те, которые остались, работали иначе. Задачей было организовать пространство сетевого исследовательского взаимодействия, которое соответствовало бы тенденциям настоящего времени, когда проектные команды, в том числе в социальных науках, по тем или иным причинам работают дистанционно. Речь по-прежнему идет о совместном производстве знания, но взаимодействие в лаборатории такого типа выглядит и воспринимается участниками иначе. Работа практически в любой лаборатории заключается в проведении экспериментов, но в данном случае, мы проводили эксперимент над самой формой такого производства, выбрав при этом не самый типичный предмет исследования: тело.
По сути, курс представляет собой эксперимент, расширяющий методологические возможности исследования тела и технологий, в частности тела в интернете. При проектировании методологическими приоритетами были междисциплинарность, коллективность, а также технологическая опосредованность: дистанционность, распределенность во времени и в пространстве, то есть асинхронность и виртуальность контакта для большинства участников, не знакомых друг с другом до начала проекта. Несмотря на то, что курс был русскоязычным, возможность работать онлайн позволила пригласить исследователей из разных городов и стран и за счет этого собрать участников с дополняющими компетенциями.
Результатами лаборатории являются не только исследовательские проекты участников, но также рефлексия коллективного опыта: какое знание мы получили о телах и о технологиях, а также о «племени» нас самих, социальных исследователей. Таким образом, в фокусе нашего исследования находится процесс проведения лаборатории, нежели результаты конкретных проектов. Настоящая статья ставит задачей не только описать этот эксперимент, то также исследовать лабораторию как форму. В качестве теоретической рамки используются ставшие классическими работы в области социальных исследований технологий (science and technology studies или STS) Б. Латура, С. Вулгара и других, посвященные лаборатории как процессу производства знания, концепция «зон обмена» П. Галисона и его последователей, а также современные теории и практики коллективного взаимодействия - координации, кооперации, коллаборации, использующиеся для дистанционных команд и онлайн-среды, включая работы Х. Рейнгольда, А. Пентлэнда, и др.
Интерес к лабораториям как к исследовательскому полю
Поскольку мы говорим о новых форматах, нам видится важным рассмотрение эволюции исследований лабораторий, а также того, что понимается под лабораториями в STS. Поэтому прежде, чем переходить к результатам курса, обратимся к истории исследований лабораторий, ставших некоторой точкой опоры (Latour 1983). Эти исследования начинаются в конце 1970-х гг. (Lynch 1985; Knorr-Cetina 1981; Latour, Woolgar 1986), далее, уже во второй половине 1980-х гг. в STS произошел поворот к теме технологий (Woolgar 1991) и исследованиям науки вне лабораторий. Однако исследования лабораторий сделали ряд эмпирических открытий, которые принципиальным образом повлияли на развитие дисциплины. Предметом анализа исследователей стало содержание научного знания, что не было характерно для направлений, составляющих фон, на котором эти исследования возникли и с которыми они, соответственно, спорили. Рационалистическая философия науки (Поппер и Лакатос) всячески избегает содержания научного знания. Можно выделить две важные черты рациональной философии науки. Во-первых, для этой перспективы характерен демаркационизм - предположение четкой границы между научным знанием и ненаучным. Во-вторых, научное знание предполагается как нечто принципиально отличное от других типов знаний (Поппер 2000).
Другое значимое направление, составляющее полемический контекст для исследований лабораторий, - социология знания Мангейма. Согласно ему все знание должно объясняться социально, исключение составляет научное знание. Социология может объяснить лишь иррациональные формы знания, но там, где действуют рациональные законы, - социологическое объяснение не нужно. Наконец, третье направление - институциональная социология науки Мертона (Мертон 2006), которая состоит в исследовании не содержания знания, а того, что находится вокруг него. Это исследования институциональной структуры науки, норм, которыми руководствуются ученые, системы поощрений и наград и т. п.
Против этих трех программ формируется другая позиция - сильная программа в социологии научного знания Блура. Эта программа формулируется во второй половине 1970-х гг., она предполагает, что научное знание - это специфическая форма культуры, которую можно изучать эмпирически и объяснять так же, как объясняют природное явление (Bloor 1976). Если с тремя предыдущими подходами исследователи лабораторий полемизируют, то программа Блура оказывается некоторым ориентиром. Эта программа утверждает, что возможно социологическое исследование содержания не как научного знания, а просто контекста, и, таким образом, открывает дорогу к лабораторным исследованиям. Однако, у подхода Блура есть ограничение, он предполагает исторические реконструкции. Соответственно, прорыв, совершенный исследователями лабораторий, был сделан отчасти благодаря этнографическому методу, который позволил провести исследование актуальных процессов функционирования науки. Посыл исследователей лабораторий состоял в следующем: «мы пойдем туда, где еще не ступала нога антрополога, и исследуем такое современное племя, как ученые» (Latour, Woolgar 1986: 17). Авторы указывали, что, несмотря на существующее внимание к теме науки, наука не стала менее экзотичной и более понятной. Соответственно, целью исследователей лабораторий было лишить науку экзотичности и дать реалистичное описание того, как работают ученые с помощью этнографического метода. Опора не только на интервью и исторические сведения, а на данные, полученные в ходе непосредственного наблюдения, стала одним из преимуществ такого подхода, поскольку некоторые вещи не артикулируются в статьях или документах, а остаются на «кухне исследования».
Поскольку в исследованиях лабораторий в целом отсутствовала постановка какой-либо конкретной проблемы, результаты этих исследований оказались зависимыми от того, что до этого говорили философы и социологи науки. То есть исследователи лабораторий преимущественно спорили с другими авторами, основываясь на этнографических данных. Значительная часть усилий ушла на то, чтобы показать, что данные, которые они собрали, опровергают традиционные представления о науке. В позитивном ключе исследования лабораторий дали идею о конструировании или производстве научного знания. Эта идея строится на тезисе о взаимопроникновении объекта и субъекта познания.
В лаборатории обнаруживаются ситуации, когда перед учеными стоит проблема неопределенности, когда нельзя точно установить, является ли результат эксперимента артефактом человеческой деятельности (шумом оборудования, домыслами) или в действительности имеет место некоторый сигнал со стороны реальности. В ходе научного процесса ученые стремятся преодолеть эту неразличимость объекта и субъекта и прийти к ситуации, когда субъективные допущения существуют отдельно от объективных фактов. Ввиду этого взаимопроникновения и смешения двух эпистемологических категорий, субъекта и объекта, лаборатория оказывается своего рода плавильным котлом, магмой, в которой привычные для нас в повседневности категории перемешиваются, сплавляются. Субъект-объектная схема успешно работает в отношении повседневности, когда мы понимаем, что является нашим субъективным предположением, а что является объективным свойством, например, стола. Для мира лаборатории, в котором возникают ситуации, когда нельзя различить результат деятельности ученого и ответный сигнал природы, эта схема не работает. Получается, что лаборатория это магма, где все перемешивается - природа, культура, субъект, объект, и все это из лаборатории извергается и застывает в других областях, за пределами лаборатории, где объективные факты и субъективные артефакты существуют раздельно (Venturini 2010). Это состояние магмы, когда все перемешано и исход дела (научного открытия) неизвестен, стало привилегированной точкой исследований в STS.
В дальнейшем лаборатория из объекта превращается в концепт, отдельные ситуации или части общества начинают пониматься как лаборатории и исследоваться как лаборатории. Это может быть музей или город (Gieryn 2006). В данном случае лаборатория становится своего рода ресурсом, при помощи которого исследуются ситуации и части общества, которые совершенно не похожи на лаборатории. Лаборатория - это некоторая точка, в которой создается искусственное образование с очищенными субстанциями, чтобы установить между ними связи.
В русскоязычной литературе тема антропологии научных лабораторий нашла отражение в ряде работ: в исследовании молекулярно-биологических лабораторий и экономической составляющей их деятельности (Артюшина 2014); анализе коммуникативных процессов внутри биологических лабораторий (Контарева 2015): этнографии полевой работы представителей environmental studies (Поправко, Чалаков 2017; Макиенко 2017, и др.). Настоящая статья продолжает направление антропологии науки, связанное с исследованиями лабораторий. Отличие нашей работы состоит в том, что мы исследуем, во-первых, новую форму лаборатории - сетевую, во-вторых, иной тип создаваемого знания. Его специфика заключается, в гораздо большей степени, в коллективном производстве индивидуальных результатов, чем создании единого для всех результата. Речь идет о лаборатории как о зоне обмена, соединяющей представителей различных парадигм, это работа на границах онтологий.
Лаборатория как зона обмена
Одной из перспективных теоретических моделей описания деятельности лаборатории может стать концепция зон обмена. Предложенная историком науки Питером Галисоном метафора зон обмена получила широкое распространение при описании процессов взаимодействия между различными сферами знания (Collins, Evans, Gorman 2007). Применяемая для рассмотрения проблем междисциплинарности в науке, эта метафора постепенно отдаляется от своих антропологических истоков. Сегодня зонами обмена часто называются сознательно выстроенные в рамках социального инжиниринга каналы коммуникации между научными институциями. Также под зоной обмена может пониматься и «классическая» лаборатория, имеющая постоянную локализацию, состав и руководство.
В такую лабораторию могут быть включены исследователи и представители индустрии, что облегчает процесс трансляции результатов научно-технических разработок в практики их массового производства и рутинного использования (Thagard 2005; Дорожкин 2017). В обоих случаях взаимодействие между исследователями, работающими с разными онтологиями (полями объектов), представляет собой либо цель некоторой практической деятельности, либо необходимый аспект достижения цели.