В ходе реализации курса онтологическая относительность тела также проявилась на практике. Отчасти это вызвано тем, что каждый из участников на последних неделях курса готовил свой собственный проект исследования, и в результате получилось несколько совершенно разных проектов. Три исследования имеют отношение к практикам в социальной сети Instagram: среди них изучение телесной cаморепрезентации ролевиков и самопрезентации в сетевом пространстве посредством фото со знаменитостями, а также исследование образа идеального тела у девушек-подростков. Еще одно исследование относится к теме мобильных приложений: это эксперимент с «переменой пола» в приложении Tinder. Проект в области техно-арта посвящен эксперименту в области модификации тела в сети, медийному телу. Исследования видеоигр выполнено как этнометодологический анализ взаимодействия игрока с искусственным интеллектом. Есть также проект, исследующий опыт использования гаджетов: «слепсунг» для слабовидящих. Еще в большей степени затронуло сферу телесно-сенсорного опыта исследование кинестетической эмпатии в онлайн-терапии. Необходимо отметить, что участники представляли различные дисциплины, как научные, так и прикладные, обладающие своим теоретическим и методологическим аппаратом, а также языком, что создавало определённые трудности в обмене информацией и результатами.
При рассмотрении опыта курса можно отметить, что первичным объектом анализа могут выступать не только сами пути обмена результатами, относящихся к разным полям объектов, но сходства и различия множеств возможных характеристик объектов. Для всех участников именами основных объектов изучения служили тело, технологии как современные технологии медиации, интернет как пространство, в котором существуют и преобразовываются цифровые следы тела. Однако каждый участник курса владел собственным множеством исследовательских инструментов, и множества эти были лишь в небольшой степени пересекающимися, несмотря на попытку общего прохождения теоретических материалов в первые недели курса. Соответственно, поля изучаемых объектов, заданные исследовательским инструментарием, были различными: наблюдаемые проявления такого различия относились и к структурам таких центральных объектов, как тело и технологии, и к возможным характеристикам, которые могли бы осмысленно применяться к этим объектам в рамках конкретной онтологии.
Структурные различия касались прежде всего объектов, не соотнесённых напрямую с наличным биологическим телом, служащим необходимым условием феноменального опыта субъекта. Например, идеальное тело и виртуальное тело могут быть представлены как связанные с биологическим телом посредством особых феноменальных полей, существующих благодаря воображению или опыту компьютерной игры. При этом был поднят вопрос легитимности существования идеального тела как объекта социальных исследований: стремление к идеалу может быть необходимым свойством исследуемых людей в поле социальной психологии, и не быть таковым в поле антропологии или феноменологической философии.
Собственно, сама стабильность отношения к собственному телу не во всех случаях служила условием, конституирующим исследовательскую онтологию. Художник и перформер Мари Сокол провела исследование предпочтений участников «Ночи в музеев» в Московском музее современного искусства: им было предложено сфотографироваться и быть отмеченными в 1п81^гаш с картонной фигурой музыканта Дэвида Боуи, с картонной фигурой актрисы Тильды Суинтон в образе Боуи, или с самой Мари в образе Боуи. Можно предположить, что в созданном в этом исследовании поле объектов не существует категоризации людей по отношению к телу или к телу в Instagram: центром этой онтологии выступает созданная экспериментатором ситуация выбора, а исследуемыми объектами служит поведение людей в ситуации игры с образом другого, в рамках которого им не приписывается некоторое изначальное отношение к этому выбору. Социальный антрополог О. Воробьева также исследовала саморепрезентацию других в Instagram, а именно представителей сообщества ролевиков, показав, что сеть в большей степени является пространством для самовыражения, чем для поддержания связей, а ролевики часто представляют себя не только в образе. В анализе видеоигры А. Широкова искусственный другой (искусственный интеллект, с которым взаимодействует игрок) предстал не как конкретный персонаж игры, но как ситуация взаимодействия во всей её комплексности. Проект медиахудожника А. Леоновой «От Евгеники до ушек зайки» предоставил в результатах курса перспективу от первого лица, являясь исследованием возможности автомодификации, где, помимо факта создания творческого результата, автор обратила внимание на то, насколько глубоко такой опыт может вовлекать.
В некоторых проектах курса тело оказывалось лишь срезом более сложного объекта исследования, например, опыта исследования гендерного поведения в социальных сетях. Проект А. Хазиной предполагал временный обмен аккаунтами в Tinder между тремя молодыми людьми и тремя девушками, находившимися в разных странах. Можно предположить, что тем самым для участников более объёмным представал их собственный изначальный опыт поведения в этой социальной сети, а контрастом для него выступал не опыт другого, а скорее опыт игры в другого как вживания в медийный образ чужого тела, а не опыт первичных телесных ощущений. На последний было ориентировано исследование А. Курленковой, посвященное практикам конструктивной доработки массовых моделей мобильных телефонов для нужд слабовидящих и формам взаимодействия с ними. В этом проекте тело фигурирует как объект подключения каналов восприятия внешнего мира, при этом значимость каналов задана функциональными возможностями органов чувств: в центре проблематизации находятся формы сенсорного взаимодействия тела с технологическим артефактом и конструирование этого артефакта, предполагающее несколько форм такого взаимодействия.
Еще одним исследованием, направленным на исследование телесносенсорного опыта, стала работа Ю. Морозовой, посвященная феномену кинестетической эмпатии в терапии, проводимой онлайн. Будучи ключевой для практики танцевально-двигательной терапии, концепция кинестетической эмпатии означает вовлечение терапевта в интерсубъективный опыт посредством своего тела. Цель исследования состояла в том, чтобы понять, каким образом может поддерживаться обмен сенсорно-эмоционально-когнитивным опытом в условиях ограничений, вызванных технологическим опосредованием. Различия он- и офлайн сессий с точки зрения структуры не принципиальны, кроме некоторых технических аспектов, тогда как самому терапевту требуется дополнительная телесная настройка, «заземление».
В процессе ему также приходится компенсировать недостаток сенсорной информации: «подкручивать внутреннюю громкость», необходимую для поддержания всесторонней вовлеченности и качества контакта; становится различимым дополнительное усилие тела-контейнера терапевта. Последнее наблюдение пересекается с общей рефлексией курса, касающейся дистанционного взаимодействия, речь о которой пойдет в разделе ниже.
Коллективное взаимодействие и его результаты
Курс подразумевал не только предварительную подготовку материалов, но и постоянную поддержку в ходе реализации курса, включающую модерацию процесса взаимодействия участников. В течение первых недель участникам давались задания, теоретические и методологические материалы обсуждались в асинхронных текстовых форматах (чаты, коллективная работа с текстами), но предлагались также еженедельные видеочаты, которые записывались для тех участников, которые не смогли присоединиться в обозначенное время. Задачей тьюторов было максимальным образом фасилитировать совместную работу в условиях дистанционности. Поддержание вовлеченности требовало заметных усилий и от модератора, и от участников: своеобразной формой коммуникации и, кстати, визуальной репрезентации этого стали стикеры с горящими и отрубленными частями тела в чате курса.
Похоже, что общим моментом для всех участников процесса становилась нехватка времени: исследовательский курс не является ни для кого основной формой занятости, это добровольно взятое на себя обязательство, которое может вступать с конфликт с теми или иными обстоятельствами; кроме этого, дистанционный формат изначально предполагает гибкость и, таким образом, автоматически уступает более «насущным» делам офлайн. При проведении анализа с подобных позиций можно вообще удивиться тому, что предложенную теорию курса совместно прошли 10 участников из 12, а 8 участников завершили не только основную часть, но и сделали собственные проекты. Влияние на результат оказали такие факторы, как изначально высокая мотивация и квалификация участников в своем предметном поле, а также совместная работа по поддержанию контакта и обмена.
Тем не менее работа курса не может быть описана как единообразная или следующая одной модели. Можно было наблюдать, в терминах Пентлэнда, и наличие сетей вовлеченности, когда академические исследователи стремились больше общаться друг с другом, обнаруживая большую пользу в работе коллег-ученых, пусть даже из других дисциплин, и сети исследования, когда контакты строились в более свободном ключе. В качестве примера последнего можно привести обнаружение факта, что многие научные тексты о теле, по сути, disembodied, их чтение никак не включают тело.
Подготовка статьи вернула авторов к этой теме на уровне обсуждения тела проживаемого, here body, и тела концептуального, составляющего большую часть литературы. В социальных исследованиях тело проявляется из абстрактного в нечто обозримое, как правило, когда с ним что-то не так, например, если это больное тело. Репрезентации тела зачастую не воспринимаются и не обозначаются как тело. За исключением, пожалуй, подходов феноменологии, а также телесно-ориентированных практик или медитаций, где внимание целенаправленно направляется на опыт проживания тела, тело растворяется в словах.
Попытка оправдать существующее положение, в котором опыт тела деприоритезируется, потребностью науки в генерализации и принесении общественной пользы привела к обсуждению характерного для естественно-научных исследований поиска компромисса между такими параметрами его результатов, как предсказательная сила (power), достоверность (reliabity) и валидность (validity).
Однако эти методологические изыскания никак не скоординированы с потребностью в исследовании тела живого. Возвращаясь к истории курса, в рамках коллективного обсуждения эссе по материалам постфеноменологии, наличие в курсе Ю. Морозовой, опытного танцевальнодвигательного терапевта, позволило связать опыт проживаемый и концептуальный, а А. Курленковой - обратить внимание на то, что постфеноменолог Д. Айди в одном из примеров интерпретирует тело другого, то есть в привычном для современной науки ключе переходит от here body к телу концептуальному.
Конечно, это не значит, что для остальных членов команды материалы из других «полей» остались совершенно невостребованными. Возможно, для некоторых синтез произошел в меньшей степени, и по этой причине мы не смогли увидеть и оценить результат сразу. Так или иначе, практика обмена вносит свой вклад на границах теорий, методов, привычных команд. По логике тьюторов, для исследователей такими новыми направлениями могли бы стать прикладные проекты, для художников - идеи и теории, и так далее. Но на практике каждый участник смог взять из предложенного свой собственный, уникальный набор знаний, навыков, компетенций и контактов. Каждый участник в той или иной степени стал лабораторией: источником, творцом и синтезатором нового знания, поставленным в рамки эксперимента и непривычного для себя обмена. Дизайн самого курса лишь предоставил некоторую инфраструктуру, зонирование такого обмена. Поэтому если на уровне индивидуальных участников отмечается расширение методологических, теоретических и прочих границ, то для лаборатории в целом было трудно определить и описать общий результат. Есть некоторое виртуальное пространство проекта, где будут опубликованы собранные материалы, а также напечатан каталог, материальный артефакт. Тем не менее это пространство воспринимается как состоящее из фрагментов, и некоторым участникам курса может быть достаточно трудно присвоить его целиком, что возвращает нас к цитате Рейнгольда о «призрачной сети, которая никому не принадлежит», но которую, фактически, «сплели» мы сами, чему есть тщательно задокументированное подтверждение.
Необходимо отметить, что непосредственный опыт обмена не обязательно должен обладать сиюминутными смыслом и видимым результатом, в подходе Рейнгольда он имеет собственную ценность, образуя компетенции, необходимые для работы в новой гибридной технологической среде. На взгляд авторов статьи, работа на границах происходит не столько в рамках дисциплин, сколько в рамках онтологий. В современном научном мире междисциплинарность кажется общим местом, что особенно ощутимо в таких направлениях, как STS, при этом на практике огораживание по-прежнему происходит повсеместно, и поводом для этого может быть не обязательно дисциплина и её теоретический язык, но также, например, принадлежность к определенному сообществу, институции и так далее. Наблюдать высокую степень фрагментации можно по всему миру, в разных обстоятельствах этот процесс приобретает свои уникальные формы. В этой связи, когда мы говорим о междисциплинарности или трансдисциплинарности как об очевидном пути развития науки, особую роль обретает способность исследователя работать с разными индивидуальными и коллективными субъектами и их онтологиями, это и есть «исследование», а также необходимое условие для обмена.
Помимо общих наблюдений в области коллективного взаимодействия, интересно отметить, как именно происходил обмен знаниями по теме курса: телу в контексте интернета. В индивидуальных исследовательских проектах тело понимается как объект соотнесения с идеальным телесным образом, как коррелят медийного образа тела и маркер приватной сферы, как компонент гендерного самопозиционирования при взаимодействии в социальных сетях, как конституента сенсорного опыта. Также существует множество вторичных критических дискурсов, позволяющих осуществить сравнение или координацию описанных онтологий. Они могут быть сопоставлены, например, исходя из значимости социальных интеракций или индивидуальных феноменов телесного опыта или исходя из их соотнесённости с гражданским, экономическим, патриархальным мирами (см.: Болтански, Тевено 2013). В рамках материалов курса на рассмотрение её участникам были предложены и иные онтологии, представленные в масштабных гуманитарных дискурсах о теле: например, феноменологическом и дискурсе аналитической философии. Представить законченный ряд онтологий тела не представляется возможным, важнее то, что совместные этапы работы участников школы продемонстрировали множественность методологических перспектив исследования тела и возможности координации разных онтологий тела.