Материал: Тема 5

Федеральное агентство по образованию

ФГБОУ ВПО «Кубанский государственный технологический университет»

Кафедра электроснабжения промышленных предприятий

Реферат

по дисциплине: «Теория решения изобретательских задач»

на тему:

Тяжкий изобретательский труд Шифр:

Выполнил:

студент гр.

Проверил:

Добробаба Ю.П.

Краснодар 20

Содержание

Введение 3

1 Жертва изобретателя 4

2 Маленькие шаги большого изобретения 5

Заключение 22

Список использованных источников 23

Введение

Вот изоб­ре­татель поч­ти у це­ли. Он уже столь­ко пе­реду­мал, пе­рево­об­ра­жал, столь­ко из­ма­рал ка­ран­да­шом бу­маги, что от­четли­во пред­став­ля­ет в уме, как дви­жет­ся каж­дой сво­ей де­талью его вы­дум­ка.

Но в этой го­ряч­ке твор­чес­тва, в этой жаж­де дос­тигнуть це­ли не об­ма­нуло ли его во­об­ра­жение? Да и как по­казать дру­гим то, что он так явс­твен­но и не­ос­по­римо ви­дит пе­ред со­бой?

На­до ис­про­бовать изоб­ре­тение на де­ле — стро­ить мо­дель, опыт­ный об­ра­зец, про­водить ис­пы­тания.

Ис­то­рия зна­ет мно­го слу­ча­ев, ког­да изоб­ре­татель, ис­пы­тывая свои изоб­ре­тения, жер­тво­вал здо­ровь­ем и да­же жизнью.

1 Жертва изобретателя

Соз­да­тель пла­нера Ли­ли­ен­таль мно­го раз бро­сал­ся с об­ры­ва вниз с па­рой крыль­ев за пле­чами. Но од­нажды по­рыв вет­ра обор­вал счас­тли­вое па­ренье, и Ли­ли­ен­таль раз­бился.

Френ­си­су Бе­кону — ве­лико­му уче­ному и боль­шо­му вель­мо­же — блес­ну­ла в пу­ти идея, что ва­реная ку­рица доль­ше сох­ра­ня­ет­ся, ес­ли об­ло­жить ее сне­гом. То бы­ла та­кая счас­тли­вая мысль, что он ре­шил под­твер­дить ее опы­том не­мед­ленно. Крик­нул «Стой!» ку­черу, вы­лез из ка­реты, прыг­нул с ку­рицей в све­жий снег и стал го­лыми ру­ками под­гре­бать его под ва­реную туш­ку. Прос­той опыт ока­зал­ся опас­ным. Изоб­ре­татель прос­ту­дил­ся, за­болел и вско­ре умер.

Ли­ли­ен­таль по­гиб с не­бес­ной меч­той о по­лете, Бе­кон умер с зем­ною мыслью о сох­ра­нении ку­рицы. Но смерть Бе­кона столь же прек­расна, как и ги­бель Ли­ли­ен­та­ля. Бе­кон за­ботил­ся о хра­нении пи­щи для лю­дей на зем­ле. Это бла­город­ная за­бота. Пе­речис­ляя круп­ней­шие изоб­ре­тения, Фрид­рих Эн­гельс не­даром ря­дом с изоб­ре­тени­ем ком­па­са упо­мянул об изоб­ре­тении со­ления се­ледок. И без ком­па­са, и без со­леной се­лед­ки — этой пи­щи даль­них ка­равелл — не­воз­можны бы­ли бы длин­ные мор­ские пу­тешес­твия, гран­ди­оз­ные от­кры­тия не­ведо­мых зе­мель…

Нын­че шприц для инъ­ек­ций для нас неч­то за­уряд­ное. Но ког­да в се­реди­не XVII ве­ка не­мец Пур­ман изоб­рел этот шприц, то впер­вые ре­шил­ся его ис­про­бовать толь­ко на са­мом се­бе. Он приз­вал по­мощ­ни­ка соб­рать все му­жес­тво и ве­лел вспрыс­нуть ле­карс­тво се­бе в ве­ну. При уко­ле Пур­ман по­терял соз­на­ние. На ру­ке, в мес­те уко­ла, воз­никло тя­желое вос­па­ление. Ис­то­рики до сих пор га­да­ют: по­чему? То ли не бы­ло средс­тва обез­за­разить шприц, то ли так чу­довищ­но бы­ло ста­рин­ное ле­карс­тво, то ли сда­ли нер­вы сме­лого изоб­ре­тате­ля.

Трид­цать пять лет на­зад не­мец­кий врач Фор­сман за­горел­ся ге­ро­ичес­кой мыслью — сде­лать тон­кую труб­ку — ка­тетер и ввес­ти ее че­рез ве­ну ру­ки пря­мо в собс­твен­ное сер­дце. Он хо­тел уз­нать, что тво­рит­ся в его пред­серди­ях и же­лудоч­ках. Фор­сман сде­лал не­боль­шой над­рез на ру­ке у лок­те­вого сги­ба, ввел ту­да свой длин­ный и гиб­кий ка­тетер и стал мед­ленно прод­ви­гать его по нап­равле­нию к сер­дцу, по те­чению кро­ви в ве­не. Изоб­ре­татель прод­ви­нул ка­тетер на глу­бину в 35 сан­ти­мет­ров, но опыт приш­лось обор­вать, по­тому что, ох­ва­чен­ный па­ничес­ким ужа­сом, сбе­жал ас­систент.

Че­рез не­делю Фор­сман пов­то­рил опыт сам, уже без учас­тия сла­бонер­вно­го кол­ле­ги. Он про­делал над со­бой опе­рацию в оди­ночес­тве, в тем­ном рен­тге­нов­ском ка­бине­те, че­рез зер­каль­це гля­дя на эк­ран, как пол­зет от лок­тя к пле­чу и как ти­хо впол­за­ет в сер­дце тень ре­зино­вой змей­ки.

2 Маленькие шаги большого изобретения

Мно­гие изоб­ре­тате­ли в ми­ре, ис­пы­тывая но­вую мо­дель, пе­режи­ва­ют та­кое стес­не­ние в гру­ди, слов­но ти­хая змей­ка впол­за­ет в их не­тер­пе­ливое сер­дце!

Изоб­ре­татель кру­тит ма­лень­кую мо­дель и ра­ду­ет­ся — вос­хи­ща­ет­ся лег­ким хо­дом:

— Мо­дель мо­ей ма­шины лег­ко вра­ща­ет­ся от ру­ки.

Ра­но ра­довать­ся! Ведь ру­ка для ма­лой мо­дель­ки — это дви­гатель не­помер­ной си­лы. Все рав­но, что для боль­шой нас­то­ящей ма­шины мо­тор в 500 ло­шади­ных сил.

Изоб­ре­татель пос­тро­ил на сто­ле мо­дель мос­та и счи­та­ет, что де­ло сде­лано. При­кажу, мол, уве­личить его в сто раз, и мост вы­дер­жит са­мый тя­желый по­езд. А мост рух­нет под собс­твен­ной тя­жестью. Изоб­ре­татель не учел, что объ­ем рас­тет быс­трее дли­ны. Ког­да мост уве­личат в сто раз, его мас­са воз­растет в ку­бе — вес конс­трук­ции ста­нет в мил­ли­он раз боль­ше! Вот лишь са­мые прос­тень­кие не­ожи­дан­ности мо­дели.

От мо­дели, от за­мыс­ла до за­кон­ченной, дей­ству­ющей ма­шины—дол­гая до­рога. За­бот еще це­лый ко­роб. Ра­бота толь­ко на­чина­ет­ся. Бы­ва­ет, го­дами си­дят конс­трук­то­ры, пе­рек­ра­ива­ют ма­шину на ты­сяч­ный ма­нер, по­ка не «до­ведут» — не сде­ла­ют прос­той, на­деж­ной и де­шевой.

Прос­тое де­ло но­сить оч­ки. И ес­ли и бы­ли здесь у ко­го-ни­будь зат­рудне­ния, то, ка­залось бы, толь­ко у кры­лов­ской мар­тышки. Но трис­та лет под­ряд ма­ялись конс­трук­то­ры: ни­как не мог­ли при­ладить оч­ки к гла­зам.

Сна­чала оч­ки прик­репля­ли к шля­пе. Оч­ки без шля­пы — ни­куда. Ес­ли хо­чешь чи­тать — нах­ло­бучи­вай шля­пу. За­тем оч­ко­вые стек­ла вши­вали в ре­мен­ный по­ясок. Его за­вязы­вали на за­тыл­ке уз­лом, слов­но кар­на­валь­ную мас­ку. По­том оп­равля­ли стек­ла в же­лез­ные коль­ца и со­еди­няли их пе­ремыч­кой. По­луча­лось как бы пен­сне, но без за­жима. При­ходи­лось быть нем­ножко цир­ка­чом, что­бы чи­тать в та­ких оч­ках. При ма­лей­шем не­вер­ном дви­жении они спол­за­ли с но­са.

На­конец, в XVI ве­ке наш­лась хит­ро­ум­ная го­лова, до­гада­лась цеп­лять их за уши. По­лучи­лись сов­ре­мен­ные оч­ки.

С тех пор прош­ло еще 400 лет, но по­ис­ки про­дол­жа­ют­ся.

Оч­ки прик­репля­ют к па­лоч­ке, как ма­лень­кий флаг. По­луча­ет­ся лор­нет. Оч­ки с за­жимом са­жа­ют на нос, и они дер­жатся на нем, как всад­ник на ло­шади. По­луча­ет­ся пен­сне. К оч­кам при­делы­ва­ют па­ру пру­жин, слов­но па­ру рук. Эти­ми пру­жин­ка­ми оч­ки удер­жи­ва­ют­ся за вис­ки. Оч­ко­вое стек­ло за­жима­ют в глаз­ни­це — по­луча­ет­ся мо­нокль.

А не­дав­но при­дума­ли но­вые оч­ки, ко­торые не са­жа­ют на нос. Ма­лень­кие хрус­таль­ные лин­зы, по­хожие на ро­син­ки, бе­рут пи­пет­кой с при­сосоч­кой и зак­ла­дыва­ют пря­мо в гла­за под ве­ки, как за­капы­ва­ют глаз­ные кап­ли. Оч­ко­вые стек­лышки при­лега­ют к глаз­но­му яб­ло­ку и со сто­роны поч­ти не за­мет­ны. Слов­но вов­се нет оч­ков. Это за­меча­тель­ные оч­ки. Они не бес­по­ко­ят че­лове­ка, не за­поте­ва­ют, не мо­гут упасть и раз­бить­ся.

Прос­тая ма­шина ве­лоси­пед: па­ра ко­лес и ра­ма. Ее зна­ет каж­дый, до пос­ледне­го вин­та. Она нам та­кой же на­деж­ный и вер­ный друг, как со­бака или ло­шадь. И по­тому, быть мо­жет, так вер­на, так близ­ка нам эта ма­шина, что ее де­сят­ки лет «до­води­ли»: шли­фова­ли, приг­ла­жива­ли, под­го­няли к мель­чай­шим на­шим нуж­дам.

Во­об­ра­зите, та­щит че­ловек в квар­ти­ру гар­де­роб. Та­щит так: при­под­нял от зем­ли — пе­рес­та­вил, при­под­нял—пе­рес­та­вил. Так весь путь. Ле­зут гла­за на лоб у че­лове­ка от на­туги — уф, тя­жело! И сме­ют­ся лю­ди над не­доте­пой: от дур­ной го­ловы но­гам му­ченье — на­до бы во­локом или на те­леж­ке! Сме­ют­ся лю­ди, а не зна­ют, что са­ми они та­ким же ма­нером день-день­ской нап­ро­лет тас­ка­ют че­тырех­пу­довую тя­жесть. Имен­но так пе­ред­ви­га­ют лю­ди свое те­ло при ходь­бе.

Мно­го мус­куль­ной си­лы тра­тит­ся зря. Шут­ка ска­зать: за день ты­сячи раз при­под­нять свое те­ло, ты­сячи раз его уро­нить, ты­сячи раз удер­жать на ле­ту че­тырех­пу­довую тя­жесть! Не­дур­но бы бы­ло во­зить ее на те­леж­ке! Но вот за­дача: как са­мому по­мес­тить свое те­ло на те­леж­ку и са­мому же ее тол­кать?

При­нято ду­мать, что за­дачу эту впер­вые ре­шил в 1813 го­ду лес­ни­чий кня­зя Ба­ден­ско­го, офи­цер и ка­мер­гер ба­рон Дрез. У это­го дво­ряни­на бы­ла па­губ­ная страсть — он слиш­ком ув­ле­кал­ся ме­хани­кой. С не­кото­рых пор кня­зю ста­ли до­носить, что Дрез пре­неб­ре­га­ет обя­зан­ностя­ми лес­ни­чего и прид­ворно­го.

Од­нажды князь, раз­гне­ван­ный оче­ред­ным про­ис­шес­тви­ем, в ок­но уви­дел Дре­за. Ба­рон и ка­мер­гер без­мя­теж­но ехал по ули­це вер­хом на уз­кой де­ревян­ной ска­ме­еч­ке с дву­мя не­ук­лю­жими те­леж­ны­ми ко­леса­ми. Нос­ка­ми са­пог он от­пи­хивал­ся от зем­ли. Не­лепо пе­реби­рая но­гами, он раз­го­нял­ся изо всех сил, и тог­да нас­ту­пало упо­итель­ное мгно­вение — мож­но бы­ло зад­рать но­ги квер­ху и ка­тить­ся так с раз­го­ну, в те­чение нес­коль­ких се­кунд.

Кня­зь под­пи­сал при­каз о ли­шении Дре­за зва­ния ка­мер­ге­ра и кня­жес­ко­го лес­ни­чего. Но Дрез толь­ко об­ра­довал­ся. Те­перь он мог вплот­ную за­нять­ся ме­хани­кой и сво­ей «бе­говой ма­шиной».

Го­да два спус­тя князь про­чел в га­зете, что ме­ханик Дрез ез­дит на сво­ей ма­шине в че­тыре ра­за быс­трее, чем всад­ник на ло­шади, что он де­монс­три­ровал свое изоб­ре­тение Алек­сан­дру I и рус­ский им­пе­ратор его весь­ма одоб­рил. Дре­зу прис­во­или зва­ние про­фес­со­ра ме­хани­ки.

Под ко­нец жиз­ни Дрез при­думал же­лез­но­дорож­ную те­леж­ку с руч­ным при­водом—дре­зину. В ее наз­ва­нии со­дер­жится имя Дре­за. Он умер в сла­ве и бед­ности.

Ес­ли глуб­же коп­нуть ис­то­рию тех­ни­ки, то и до Дре­за най­дут­ся изоб­ре­тате­ли са­моход­ных те­лежек, дви­жимых че­лове­чес­кой си­лой.

Пос­ле ге­ни­аль­но­го рус­ско­го изоб­ре­тате­ля Ку­либи­на ос­та­лись чер­те­жи са­моход­но­го эки­пажа. Да­же в бо­лее ста­рых бу­магах сох­ра­нил­ся рас­сказ о лю­той судь­бе кре­пос­тно­го изоб­ре­тате­ля Ле­он­тия Шам­шу­рен­ко­ва, ко­торый сде­лал са­мод­ви­жущу­юся те­леж­ку и на ней ез­дил.

Шам­шу­рен­ков был че­ловек тол­ко­вый и бес­по­кой­ный. Не­ког­да он пос­тро­ил «сна­ряд», что­бы под­нять на ко­локоль­ню Ива­на Ве­лико­го Царь-ко­локол. Но мы зна­ем, что по­жар спа­лил де­ревян­ную ма­шину, ко­локол сва­лил­ся в яму, трес­нул.

Шам­шу­рен­ков вер­нулся на ро­дину в го­род Яранск Ни­жего­род­ской гу­бер­нии. За доносы бро­сили его в тюрь­му не как об­ви­ня­емо­го, а как «сви­дете­ля» по ка­кому-то де­лу. Го­ды шли, Шам­шу­рен­ков си­дел в тюрь­ме, о нем за­были. На чет­вертом го­ду зак­лю­чения уз­ник по­дал про­шение «о сде­лании им ко­ляс­ки са­мобег­лой».

«И та­кую ко­ляс­ку, он, Ле­он­тий, сде­лать мо­жет под­линно так, что она бу­дет бе­гать без ло­шади, толь­ко пра­вима бу­дет че­рез инс­тру­мен­ты дву­мя че­лове­ками, сто­ящи­ми на той же ко­ляс­ке, кро­ме си­дящих в ней праз­дных лю­дей, а бе­гать бу­дет хо­тя чрез ка­кое даль­ное рас­сто­яние, и не толь­ко по ров­но­му мес­то­поло­жению, но и к го­ре, бу­де где не весь­ма кру­тое мес­то».

Толь­ко на че­тыр­надца­том го­ду зак­лю­чения Мос­ква зап­ро­сила Санкт-Пе­тер­бург, «не по­веле­но ль бу­дет по­казан­ную ку­ри­оз­ную ко­ляс­ку ре­чен­но­му кресть­яни­ну Шам­шу­рен­ко­ву для ап­ро­базии де­лать и на нее предъ­яв­ленную сум­му из каз­ны де­нег упот­ре­бить».

В фев­ра­ле 1752 го­да вы­шел указ: «Кресть­яни­на Шам­шу­рен­ко­ва прис­лать в пра­витель­ству­ющий се­нат».

В мае 1752 го­да Шам­шу­рен­ков при­был в Пе­тер­бург. Ему от­ве­ли квар­ти­ру «при кан­це­лярии от стро­ений», да­ли под­мастерь­ев, ма­тери­ал, инс­тру­мен­ты и по­ложи­ли кор­мо­вых де­нег по де­сяти ко­пе­ек в день. Для над­зо­ра прис­та­вили офи­цера с пис­то­летом.

В но­яб­ре го­товая ко­ляс­ка пош­ла. «Кан­це­лярия от стро­ений» до­носи­ла се­нату, что:

«Дей­ству­ет оная под зак­ры­ти­ем, людь­ми, дву­мя че­лове­ками. Шам­шу­рен­ков со сде­лан­ною им ко­ляс­кою при сем пред­став­ля­ет­ся».

Се­нат оп­ре­делил: «Са­мобег­лую ко­ляс­ку при­нять, а его, Шам­шу­рен­ко­ва, обя­зать под­пискою, что­бы он без ука­за из Санкт-Пе­тер­бурга ни­куда не от­лу­чал­ся». Толь­ко в де­каб­ре ему раз­ре­шили вер­нуть­ся на ро­дину. Ко­ляс­кой его за­бав­ля­лись ба­ре, изоб­ре­татель шел пеш­ком. Вес­ти о нем за­теря­лись…

Пять­де­сят лет спус­тя, за де­сять лет до Дре­за, ураль­ский мас­тер Ар­та­монов сде­лал «са­мобег­лую ма­шину» не по об­ра­зу ко­ляс­ки, а по об­ра­зу ко­ня. Осед­лав ее, до­катил он от Ура­ла до Мос­квы. Но и его тру­ды ка­нули в заб­венье…

Над соз­да­ни­ем бе­говой ма­шины пот­ру­дились рус­ские изоб­ре­тате­ли, но ис­то­рия ве­дет­ся от Дре­за. Цар­ская от­ста­лая Рос­сия ду­шила на­род­ные та­лан­ты.

«Бе­говые ма­шины» вхо­дили в мо­ду. За пос­трой­ку ма­шин взя­лись спе­ци­аль­ные мас­тер­ские. В 1840 го­ду один ме­ханик чи­нил ста­рую «бе­говую ма­шину». Его сын ко­лесил на ней по дво­ру мас­тер­ской. Пар­нишка прис­та­вал к от­цу: нель­зя ли прод­лить удо­воль­ствие ехать с раз­го­ну с под­ня­тыми но­гами, ес­ли как-ни­будь ухит­рить­ся под­вертеть на хо­ду но­гами пе­ред­нее ко­лесо? Отец по­думал и ре­шил, что мож­но. Он при­делал к пе­ред­не­му ко­лесу па­ру пе­далей, точ­но так, как сей­час ус­тра­ива­ют пе­дали в трех­ко­лес­ных дет­ских ве­лоси­педах. Сра­зу об­на­ружи­лось мно­го но­вых воз­можнос­тей. Ока­залось, что мож­но и вов­се не ка­сать­ся зем­ли но­гами на хо­ду.

В 1845 го­ду фран­цуз Ми­шо при­думал к ма­шине тор­моз и ок­рестил ее ве­лоси­педом. Но аме­рикан­цы ве­лича­ли ее по-ино­му. Они на­зыва­ли ве­лоси­пед «кос­тотря­сом».

Ма­шина бы­ла тряс­кой, тя­желой и име­ла не­помер­но ту­гой ход. Ве­лоси­педис­ты воз­вра­щались с по­ез­док боль­ны­ми. Не спа­сали и ли­тые ре­зино­вые ши­ны, вве­ден­ные в 1865 го­ду. Они толь­ко уве­личи­ли вес ко­лес.

Изоб­ре­тате­ли при­нялись об­легчать ве­лоси­пед. Но прош­ло поч­ти пять лет, по­ка тя­желые, поч­ти те­леж­ные, де­ревян­ные ко­леса уда­лось за­менить ме­тал­ли­чес­ки­ми ко­леса­ми. Лег­кий сталь­ной обод ох­ва­тывал свер­ка­ющий вен­чик тон­ких, как вя­заль­ные, сталь­ных спиц.

Но при каж­дом обо­роте колеса раз­да­вал­ся тор­жес­тву­ющий скре­жет и визг тре­ния в под­шипни­ках, одо­левав­ше­го ве­лоси­педис­та. Ве­лоси­пед стал за­бавой спорт­сме­нов-храб­ре­цов. Изоб­ре­тате­ли объ­яви­ли вой­ну тре­нию. Вспом­ни­ли тру­довой под­виг рус­ских лю­дей — пе­ред­вижку из Фин­ляндии в Пе­тер­бург ка­мен­ной ска­лы — ос­но­вания «Мед­но­го всад­ни­ка» Фаль­ко­нета. Ты­сяче­тон­ную ска­лу пе­ред­ви­нули на рас­сто­яние свы­ше шес­ти ки­ломет­ров на ру­ках, под «Ду­бинуш­ку». Ска­лу при­кати­ли на чу­гун­ных пу­шеч­ных яд­рах, уло­жен­ных в де­ревян­ные же­лоба, оби­тые медью. Так в Рос­сии ро­дил­ся ка­тящий­ся ша­рик, по­мога­ющий лю­дям в те­чение сто­летий по­беж­дать враж­дебную си­лу тре­ния. В 1869 го­ду до­гада­лись—за­ложи­ли ша­рики в под­шипни­ки ве­лоси­пед­ных ко­лес, и ход ко­лес стал лег­чай­шим.

Ос­та­валось сде­лать ве­лоси­пед бе­зопас­ным: сни­зить его вы­соту и при этом не по­терять в ско­рос­ти. Это сде­лали в 1884 го­ду, ус­тро­ив всем из­вес­тную цеп­ную ус­ко­ря­ющую пе­реда­чу. Пе­дали вер­те­ли боль­шое зуб­ча­тое ко­лесо. Цепь ве­ла ма­лень­кую зуб­чатку у зад­не­го ко­леса. Ве­дущим приш­лось сде­лать зад­нее ко­лесо, ина­че цепь ме­шала бы ру­лить. За один обо­рот пе­даля­ми ве­дущее ко­лесо де­лало нес­коль­ко обо­ротов. Мож­но бы­ло умень­шить ди­аметр ве­лоси­пед­ных ко­лес, не про­иг­ры­вая в ско­рос­ти. Ве­лоси­пед сба­вил рост. За­воды ста­ли вы­пус­кать при­земис­тые бе­зопас­ные ма­шины, дос­тупные всем.

Ве­лоси­пед ста­новил­ся вещью мас­со­вой. Но над ним по-преж­не­му тя­готе­ла обид­ная клич­ка «кос­тотряс».

На­конец, ве­лоси­пед обу­ли. Это сде­лал в 1890 го­ду ан­глий­ский ве­тери­нар Ден­лоп. Слу­чилось это так: Ден­лоп на до­суге поп­ро­бовал улуч­шить ве­лоси­пед сво­его сы­на и под­верг его ма­лень­кой хи­рур­ги­чес­кой опе­рации. Ден­лоп раз­ре­зал са­довую киш­ку, свер­нул ее в два коль­ца и ис­кусно срас­тил ее кон­цы. За­тем он уло­жил ее по обо­ду ве­лоси­пед­ных ко­лес и на­деж­но там ук­ре­пил, об­мо­тав бин­та­ми. С киш­ка­ми и бин­та­ми ве­тери­нар от­лично умел об­ра­щать­ся. Маль­чиш­ка с ком­фортом стал ез­дить по го­роду, не по­доз­ре­вая, что ка­та­ет в до­рож­ной пы­ли од­но из круп­ней­ших изоб­ре­тений кон­ца прош­ло­го ве­ка. Ден­лоп взял па­тент.

Ар­мия изоб­ре­тате­лей и конс­трук­то­ров взя­лась за ве­лоси­пед. В 1896 го­ду толь­ко в од­ной Ан­глии из 30 ты­сяч па­тен­тов на изоб­ре­тения 5 ты­сяч ка­сались ве­лоси­педа! Рус­ские, ан­гли­чане, аме­рикан­цы, фран­цу­зы тру­дились над ве­лоси­педом, как му­равьи: от­ра­баты­вали, до­води­ли до со­вер­шенс­тва каж­дый вин­тик, каж­дую гай­ку. В 1897 го­ду ве­лоси­пед снаб­ди­ли пос­ледним серь­ез­ным усо­вер­шенс­тво­вани­ем — ме­ханиз­мом сво­бод­но­го хо­да.