Статья: Теоретико-доктринальные и практические аспекты возвращения судом уголовного дела прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 Уголовно-Процессуального Кодекса Российской Федерации

Теоретико-доктринальные и практические аспекты возвращения судом уголовного дела прокурору на основании п. 6 ч. 1 ст. 237 Уголовно-Процессуального Кодекса Российской Федерации

Лапатников Максим Владимирович,

Царева Юлия Викторовна

Аннотация

Статья посвящена теоретико-доктринальным и практическим изысканиям в области применения судами отдельных регионов России основания для возвращения уголовного дела прокурору, предусмотренного п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ. Актуализированы дискуссионные аспекты, характеризующие проблемы реализации органами судебной власти правовой позиции Конституционного Суда РФ, изложенной в постановлении от 02.07.2013 № 16-Ппо так называемому «делу Гадаева» [1], которая впоследствии нашла отражение в нормах УПК РФ.

Ключевые слова: суд, возвращение прокурору, основание, квалификация, обвинение, тяжесть преступления, подсудимый.

Abstract

Theoretical, doctrinal and practical aspects of the court returning the criminal case to the prosecutor on the basis of paragraph 6 part 1 art. 237 of the Code of Criminal Procedure of the Russian federation

Lapatnikov Maxim Vladimirovich

Tsareva Yulia Viktorovna

The article is devoted to theoretical, doctrinal and practical research in the area of application by the courts of certain regions of Russia of the basis for the return of a criminal case to the prosecutor, provided for in paragraph 6 part 1 Art. 237 of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation. The article updates the debatable aspects that characterize the problems of implementation by the judiciary of the legal position of the Constitutional Court of the Russian Federation, set out in the resolution of July 2, 2013 № 16-P on the so- called «Gadaev case» [1], which was subsequently reflected in the norms of the Code of Criminal Procedure of the Russian Federation.

Keywords: court, return to the prosecutor, grounds, qualification, accusation, severity of the crime, defendant.

С дозволения законодателя, взявшего на себя роль технического оформителя идеи, продекларированной высшим органом конституционного контроля Российской Федерации, у суда появилось право возвращать уголовное дело на досудебное производство по мотиву вменения более тяжкой квалификации содеянного, применяя вновь введенный п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ [2]. Исходя из положений упомянутого выше источника, это стало возможным при наличии нарушений материального и (или) процессуального закона, не устранимых в судебном заседании, если имеются предпосылки для изменения предъявленного обвинения на более тяжкое.

Предпринятый законотворцем шаг, основанный на изменившейся позиции Конституционного Суда РФ, до сих пор остается одним из актуальных и злободневных вопросов в теории и практике, что привело к разделению ученых на два лагеря.

Сторонники негативного оценивания легитимности судейского усмотрения в вопросе переквалификации деяния подсудимого в сторону «утяжеления» обвинения настаивают, что появившееся у суда право нарушает принцип состязательности и разделения процессуальных функций: суд, применяя данное основание по ходатайству любой из сторон либо выступая с самостоятельной инициативой, реализует функцию уголовного преследования, в значительной мере стесняя права участников судопроизводства.

Кроме того, они склонны буквально интерпретировать положение ст. 252 УПК РФ, постулирующей недопустимость преодоления судом пределов судебного разбирательства, сведенных к предъявленному лицу обвинению, и устанавливающей табу на ухудшение положения подсудимого после предания дела суду [3; 4].

А вот исследователи, более благосклонно оценившие предпринятые законодателем шаги, отмечают, что ранее существовавший запрет на предъявление нового обвинения и переквалификацию деяния в худшую для подсудимого сторону, в отсутствии реальной возможности для восполнения доказательственной базы на стадии судебного разбирательства, на практике порождало ситуации, препятствовавшие суду принимать правосудные итоговые решения, ведь ему, будучи связанным пределами выдвинутого обвинения, приходилось основываться на неверной (объективно заниженной) квалификации содеянного.

По их мнению, норма ст. 252 УПК РФ подлежит более узкому толкованию, нежели ее понимают их идеологические оппоненты. Приоритет своей позиции они видят в предоставленной суду возможности на основе внутреннего убеждения нивелировать при рассмотрении уголовных дел с явно заниженной квалификацией преступления, чтобы впоследствии совершенное обвиняемым деяние получило должную уголовно-правовую оценку [5; 6; 7].

Теперь наличие п. 6 ч. 1 ст. 237 в УПК РФ исключает вынесение судом, продолжающим рассмотрение дела после выявления нарушений, допущенных органами предварительного расследования в связи с облегченной квалификацией содеянного, незаконного и необоснованного приговора, сохраняет авторитет суда и доверие к нему как беспристрастному органу правосудия. конституционный уголовный прокурор

Среди представителей научного сообщества есть и те, кто признал исследуемую позицию Конституционного Суда РФ бесспорной, закономерной и не нуждающейся в критике [6].

Положения, нашедшие закрепление в УПК РФ, обусловили разобщенность взглядов не только теоретиков, но и самих судей, для которых применение указанной нормы стало привычным обиходом.

Практику применения основания, закрепленного в п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, можно дифференцировать в зависимости от того, каким образом судом были установлены фактические обстоятельства, указывающие на необходимость квалификации действий лица как более тяжкого преступления:

1) само обвинительное заключение Используемая формулировка подразумевает под собой любой итоговый документ. явно свидетельствовало об их наличии, что было установлено в ходе подготовки к судебному заседанию при изучении материалов дела, и послужило поводом для назначения предварительного слушания по п. 2 ч. 2 ст. 229 УПК РФ; либо же

2) они были установлены судом непосредственно в ходе предварительного слушания (проведенного по иным основаниям, кроме п. 2 ч. 2 ст. 229 УПК РФ) или судебного разбирательства.

Иными словами, вопрос о направлении дела прокурору может быть разрешен как на предварительном слушании при установлении судом нарушений, препятствующих назначению главного судебного разбирательства, так и в ходе последнего, если указанные нарушения установлены при непосредственном исследовании обстоятельств, указывающих на их наличие.

Рассмотрим, какого алгоритма действий придерживается суд.

Если фактические данные, изложенные в обвинительном заключении, не соответствуют квалификации содеянного, суд, руководствуясь п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, возвращает дело прокурору, предварительно назначив и реализовав процедуру предварительного слушания по делу. Значит, усмотреть обстоятельства, указывающие на необходимость вменения в вину лица, подвергаемого уголовному преследованию, более тяжкого преступления, суд может уже на начальном этапе нахождения дела в суде при изучении материалов.

Тогда выявленное им несоответствие и послужит основанием для предварительного слушания. При этом инициатива возврата дела прокурору будет принадлежать преимущественно суду (за исключением случаев, предусмотренных ч. 2 ст. 228 УПК РФ)*.

Деятельность судьи в данном случае носит оценочный характер, исследовательский компонент в ней отсутствует. На наш взгляд, В.А. Шиплюк совершенно справедливо отмечает, что невозможность провести полноценный анализ имеющейся в деле доказательственной базы на данном этапе не позволяет суду с полной уверенностью утверждать о наличии обстоятельств, свидетельствующих о совершении подсудимым более тяжкого преступления, чем ему изначально вменялось органами расследования [7].

А вот выявить наличие данных, указывающих на необходимость ужесточения обвинения, когда изначально это не явствует из обвинительного заключения, он должен непосредственно в судебном процессе. Здесь возможны два варианта. Первый осуществим на том же этапе подготовки дела к суду, для которого характерен исключительный порядок реализации в форме предварительного слушания, предпосылкой для которого послужит любое другое основание, кроме требования о возращении дела прокурору. Второй - когда потребность в переквалификации вытекает из обстоятельств, исследованных в рамках судебного разбирательства в суде первой или апелляционной инстанции (п. 7 ч. 1 ст. 389.20, ч. 3 ст. 389.22 УПК РФ).

В этом случае обстоятельства, влекущие переквалификацию деяния подсудимого в сторону ухудшения его положения, судом выясняются, исследуются в судебном заседании, а сформированная на их основе оценка отражается в судебном решении. Поэтому сомнений в способе установления исследуемого несоответствия при таком подходе не возникает.

При этом имеются нюансы, которым придается существенное значение. В частности, не совеем понятно, как в процессе предварительного слушания могут устанавливаться фактические обстоятельства, указывающие на неизбежность квалификации деяния как более тяжкого преступления, ведь рассматриваемая стадия уголовного процесса не нацелена на разрешение основных вопросов по существу уголовного дела. Получается, что и эта процедура не лишена как законодательного изъяна, так и правоприменительного.

В любом из названных случаев при возвращении уголовного дела прокурору суд обязан аргументировано раскрыть обстоятельства, обусловившие принятие им этого решения, и в то же время избежать прямого указания органам расследования на применение конкретной нормы Особенной части УК РФ.

В связи с этим суд вынужден использовать формулировки, не всегда точно отражающие фактические основания возврата дела. Это может приводить к ситуациям, когда лицам, не осведомленным о содержании уголовноправового закона (в частности, диспозиций статей УК РФ), будет весьма затруднительно понять, что послужило причиной принятия органом правосудия подобного решения [8].

Таблица 1 Показатели применения судами Республики Татарстан основания, предусмотренного п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, за период 2013 - 1 кв. 2015 гг.

* Вопрос о принадлежности инициативы принятия решения о возвращении дела прокурору также рассмотрен в данной статье.

Рассмотрим данные статистики по отдельным регионам. К примеру, в Республике Татарстан число уголовных дел, возвращенных прокурору по указанному основанию в 2013, 2014 и 1 квартале 2015 г., выразилось в следующих количественных показателях [8].

Аналогичные показатели по Нижегородской области за период 2013-2016 гг. приведены в таблице 2 [9].

Таблица 2 Показатели применения судами Нижегородской области основания, предусмотренного п. 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, за период 2013-2016 гг.

Таблица 3 Соотношение количества дел, возвращенных судами Нижегородской области на основании пунктов 1 и 6 ч. 1 ст. 237 УПК РФ, за период 2012-2016 гг.

Используя аналитический метод, сопоставим интересующий нас показатель с параметром, определяющим число дел, возвращенных на основании п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК РФ.

Полученный результат выразим числовым значением и процентной долей от общего (суммарного) числа дел, возвращенных прокурору за обозначенный временной промежуток [9].

Значительное превышение не в пользу исследуемого основания возвращения дела прокурору (п. 6) объясняется системообразующим, центральным местом его основного процессуального «конкурента» (п. 1) в системе оснований возвращения уголовного дела прокурору, ввиду его весьма расширительного толкования в судебной практике, связывающего его наличие не только с исключительно формальными нарушениями формы и содержания итоговых документов предварительного расследования, но и с иными существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, исключающими возможность принятия судом решения по существу.