“Онепорядках, которыепроисходятотзлоупотребленияправи обыкновений, грамотами подтвержденныхМалороссии”
Предисловиеиздателя
Знаменитый Георгий Кониский, а вслед за ним и некоторые другие писатели Малороссийские обвинили Теплова в злобном расположении к Малороссии. Но в предлагаемой записке его не видно никакой злобы. Теплов, напротив, любил Малороссию: иначе — он не старался бы выставить перед Государыней Елисаветой Петровной злоупотреблений Малороссийских старшин и вообще панов, от которых страдало большинство населения края. Записка его дышит желанием общей пользы, в том смысле, как он, по своему времени, понимал общую пользу. Но для нас она гораздо интереснее в другом отношении. Нам дороги замечания современника об общественном устройстве Малороссии в гетманство Разумовского, о взаимных отношениях ее сословий, о неограниченном господстве права сильного между ее жителями, о хищности старшин и панов и о причинах материальногоупадка низших сословий.
Записка Теплова обнаруживает перед нами внутреннюю испорченность административных форм, известных нам под именем Гетманщины, и естественную необходимость их изменения. Если б Гетманщина держалась на общем благе Малороссийского населения, она была бы гораздо долговечнее; ибо [172] крепко стоит гражданское общество, которого все представители живут равно сознанными, равно дорогими для каждого интересами. Тут, напротив, стремления старшин совершенно расходились с пользами народа, и как каждый из высших действовал для себя и никто для общества, то Малороссияне естественно угнетали друг друга, угнетали кто кого мог, и довели наконец край до совершенной безурядицы. Блюстители старых форм гражданственности сами на каждом шагу разрушали их своими неправдами и потеряли наконец самую идею общих интересов. Все интересы их ограничивались личными выгодами и преимуществами; идея нации исчезла; образовались только дома и связи. Пользуясь знатным родством и опираясь на богатство, паны Малороссийские сделались, в отношении к мелким владельцам и простолюдинам, чем-то вроде феодальных баронов; и не только знатный человек с простым поселянином, но даже пан с паном позволял себе и имел возможность сделать самое вопиющее насилие.
Эти слова могут показаться преувеличенными, но Малороссийские архивы XVIII века подтверждают их самыми грустными примерами. Например, сохранилась ревокация пана Корженского, в которой он смиренно рассказывает, что он, бывши на пиру в поважном доме Андрея Горленка, осмелился напомнить хозяйке о старом долге, что пан Горленко подал на него в полковой суд жалобу и что суд заставил его отречься от своего требования и сознаться, что он в доме Горленка якъ пес своею губою брехавъ. Этого мало: из дела видно, как эта ревокация вынуждена была у подсудимого: ибо пан Коржевский “за опорочение чести так поважной персоны,былнаказан публичнона рынку.”
Таких случаев было множество, и приведенный мною представляет явление, в тот век весьма обыкновенное. Что касается до злоупотребления старшин в отношении к козакам, мещанам и поселянам, то вот одно из множества архивных свидетельств. Новгород-Северский сотник Лисовский до [173] такой степени всех их угнетал, что гетман Скоропадский призвал его к себе и взял с него письменную ассекурацию прекратить угнетения. Но едва сотник вступил снова в должность, как начал опять “людей своей сотни ганити (позорить), озлобляти и утесняти, грунта (земли) их власные (собственные) отнимати, боем грозити, а инших и окрывати (колотить), урядников городовых, цеховых и сельских по своей хоти переменяти, миськими (городскими) людьми и подводами отбувати в себе роботизну”и пр.
Рассказ Теплова о том, как Малороссийские паны, занимая разные правительственные места в Гетманщине, присваивали себе обманом и насилием козачьи земли, ни мало не преувеличен. Из Материалов для Отечественной Истории, изданных в Киеве г. Судиенком, видно, как гетманы наши, пользуясь своею властью и безмолвием хищников-старшин, набрали себе “на булаву” земель по всей Малороссии. В таком-то полку гетману принадлежат целые села, в такой-то сотне владеет он многочисленными хуторами, в таких-то городах, местечках и селах есть у него доходные мельницы, рыбные ловли, пасеки, “верхолазные бортни”, леса и сенокосы; и всего этого так много, что целые книги наполнялись описями гетманского имущества. Не упускали гетманы и старшины Малороссийские никакого случая к обогащениюна счет смиренных земляков своих. Часто между их владениями упоминаются даже небольшие, далеко отброшенные лоскутки земли и мельницы об одном поставе, которыми гетман владеет пополам с простым козаком. Этот мелкий набор по всей Гетманщине сам за себя говорит, из каких рук и какими путями перешла недвижимая собственность во владение всемогущих панов XVIII века (Жаловаться было некому, потому что гетманы хлопотали в столицах, чтобы доносителей считали “неспокойными и ненавидящими добро людьми”. (Материалы для От. Ист.”, т. I, стр. 24.)). В те времена понятие о честности в приобретениях до такой степени утратилось, что [174] гетманша Скоропадская, по смерти своего мужа, присвоила себе даже войсковую казну и те пожитки, которыми гетманы пользовались друг после друга преемственно (Материалы для Отечественной Истории, т. I, стр. 23.). Гетманщина с одной стороны представляла беспрепятственное поприще для всякого рода злоупотреблений власти и силы, с другой — была школою ябедников и сутяг, которых расплодилось в ней множество. Записка Теплова доказывает это фактами, которым нельзя не верить, потому что они не разногласят ни с документальными преданиями, ни с воспоминаниями Малороссийских старожилов. О народе, о его благосостоянии и о его человеческих правах не было никакого помышления у самых образованных людей того века. Все, что стояло выше простолюдинов, смотрело на них, как на источник своего обогащения, и что только допускалось хитроизвитыми юридическими формами, или могло пройти безнаказанно, все считалось законным во мнении тогдашнего общества. В наш век, когда понятия о честности поступков прояснились и когда каждый член гражданского общества получил равное право на внимание и участие к судьбе своей, взгляд на тогдашнее состояние Малороссии приводит наблюдателя в горестное изумление. Видишь повсеместное отсутствие идеи добра и справедливости в высшем классе ее населения; видишь какое-то добродушное, совершенно спокойное и как бы узаконенное обычаем грабительство над беззащитною массою простолюдинов; народ беднеет, подпадает материальной зависимости от пройдох и богачей, падает в своем безнадежном положении, и никто о нем не жалеет. Только один человек возвысил свой голос в пользу большинства Малороссийского населения и старался, по мере своего разумения, раскрыть
причины его материальногоупадка,но и того слепая история нашего края записала в число врагов его. [175]
ТЕПЛОВ Г. Н.
ОНЕПОРЯДКАХ,
которые происходят ныне от злоупотребления прав и обыкновений, грамотами подтвержденных Малороссии.
1.
Долговременное сего народа от самодержавия Всероссийского отделение, а притом приобыкновение к Польским правам, которые королями Казимиром, Сигизмундом I и Стефаном Баторием для лучшего приведения в единство своей области в них вкоренены, вкоренили в сей Малороссийский народ и особливые вольности и обыкновения. А притом заключение статей Богдану Хмельницкому в 1654 году, по неизвестным ныне тогдашних военных подвигов обстоятельствам, последовало в подтверждение тех Польских, т. е. Литовских законов, которыми, как по истории видно, тогдашний народ, яко по большой части безграмотный, управлялся паче по натуральному праву: два третьего судили. То справедливо и беспристрастно, по довольном примечании Малороссийских дел, можно сказать, что право Польское осталось у них тщанием только одних грамотных старшин, о котором простой народ никакого тогда попечения, ниже сведения не имел. Сие доказывается явственно и тем, что прежде 1720 года почти во всей Малороссии никаких канцелярий не было: ибо и самую Гетманскую канцелярию, [176] случайным образом гетману Скоропадскому, в 1720 году, ноября 19 дня (по причине некоторых, при гетмане канцеляристов, подписывавшихся под руку гетманскую, а именно: Григория Михайлова и Василия Дорошенка) особливою грамотою велено учредить; в прочих же местах, яко то: в сотнях и полках, ни сотенных, ниже полковых канцелярий и суда генерального (хотя судьи и были) с такими прерогативами, каковые он на себя теперь из прав Литовских наводит, отнюдь не было, хотя при том некоторые дела и письменно производились; а все тогда в самоволие превращенное, не правом и законами управлялось, но силою и кредитом старшин, в простом народе действующих, или лучше сказать — обманом грамотных людей. Почему и все тамошние владельцы, как духовные, так и мирские, на купленные свои земли и грунты и на разные поселения никаких урядовых купчих старее тридцати, или сорока лет не имеют: ибо прежде тридцати лет, ежели кто без крепости владеет, то они старым займом то называют, потому что ни лет, ни примет его владению, и почему он помещик, нет; а которые владеют правильно, у тех должны быть не токмо гетманские универсалы, но и государевы из Посольского приказа грамоты: ибо с 1656 года уже все по статьям Хмельницкого н Государя было, и старые займы те только назывались дикихполей, которыми кто завладел до поступления под державу Российскую, но и то во время продолжающейся войны с Поляками, то есть: через 1653, 1054, 1655 и 1656 годы, а не те, кто от
времени Хмельницкого без грамоты чем владеет. Сие самое причиною, что множественное число деревень, собственно принадлежащих в казну Ее Императорского Величества, разобрано самовольно партикулярными, а в утверждение своего владения почти все прежде бывшее время перед 1720 годом, яко никаких урядов не имеющее, служит им в очистку, из чего же повод берут называть свое самовольное владение старинным займом. Но все сие есть противно статьям [177] Хмельницкогои указам Государевым,в тех же статьях изображенным.
2.
Из многих обстоятельств доказать можно, что Малороссия во время приступления ея под державу Всероссийскую ни в половину столько многолюдна не была, как в нынешнее время; но и тогда видеть можно по статьям, Богдану Хмельницкому данным, что крестьянских дворов, которые ныне в Малороссии называются посполитыми, то есть Государевыми, гораздо большее число было, нежели ныне по ревизиям находится на лицо. Что народа в Малороссии было тогда гораздо меньше, а земли больше, то доказывается, кроме подлинных справок, которыми легко дойти до познания можно, — и тем, что прежде поля там, на десять работных дней, можно было купить за десять коп, или за пять полтин на две версты, как из многих урядовых недавнего времени купчих видно; потому что у владельцев, за неимением крестьян рабочих, земля, яко излишняя, впусте лежала; ныне же того и за двести рублей купить не можно, а в Стародубском, Черниговском и большей части Неженского полку и Гадячского и того дороже; понеже жителям довольно уже земли к поселению недостает. Однако ж, ежели справиться, сколько ныне налицо находится дворов свободных посполитых, то есть крестьянских, надлежащих в казну Вашего Императорского Величества, и сколько козаков списковых, то есть служащих и вооруженных; то не уповательно, чтоб и десятая доля дворов посполитых была, да и козаков великого числа недостает, а людей ныне гораздо больше; следовательно, как козаков в службу Вашего Императорского Величества, так и дворов посполитых в казну весьма прибыло бы; но по ревизиям явственно, что число обоих весьма противу прежнегоумалилося. [178]
3.
Неоспоримо тот доказать может, кто Малороссии внутренность знает, что козаки старшинами и другими чиновными,такожде и денежными людьми ксебе в подданствообращены;повольности же перехода, ревизии повсегодно бывают, которые ежели одну с другою свести, то так великое несходство всегда в числе дворов являлося, что верить невозможно ни тому, ни другому. Все же сие всегда происходит от того, что в один год ревизоры больше, а в другой меньше утаят; а старшины строгости в том не делают, яко в деле собственному своему интересу непротивном. Хотя же при нынешнем гетмане не больше кактри раза делана ревизия:одна в 1751,когда еще он в Малороссию не приехал, а другая и третья в 1753 и 1756 году по всей Малороссии, как козачих, так бездворных хат и их подпомощников, а притом посполитых и их подсуседников; но и тут в таком малом времени разность превеликая нашлася,потому только, чтовторая немногопостроже учинена; а именно: в первой явилося по всей Малороссии 152,157, а во второй 202,146 дворов;
итак прибыло 49,989 дворов; на третьей же опять убыло, потому что в прежнем бесстрашии дело производилось.
4.
Сие примечается только к тому, что ревизиям Малороссийским, которые Малороссийскими людьми чинятся, с какою бы строгою инструкциею они ни отправлялися, верить не надобно; ибо ревизоры интерес в том имеют, чтобы число дворов утаивать; а как утаить, на то способы весьма наглые и нетрудные употребляют. В сих случаях они не много пекутся о том, чтобы делать закрыто, но все то отправляют явственно, потому наипаче, что дальнее расстояние и надежда на судные порядки их укрывают; не мало же и взаимная друг ко другу [179] помощь чрез то между ими наблюдается. При блаженной памяти Государе Императоре Петре Великом, когда, после смерти гетмана Скоропадского, Коллегия Малороссийская учреждалася, и при гетмане Апостоле, тогда было учреждено, что офицеры Великороссийские во все полки Малороссийские были отправлены, для учинения ревизии. Хотя еще тогда народу гораздо было меньше нынешнего, однакоже число по их ревизии состоит весьма больше, нежели когда-либо в Малороссии оказалося. Сию ревизию они и поныне офицерскою называют, с удивлением сказывая сами, что никогда де в Малороссии числа дворового столько не бывало, как тогда; но сие только то было, чтов тот год меньше утаено,нежели вовсе другие годы.
5.
Что же касается до посполитых дворов, слывущих так называемыми войсковыми маетностями, которые принадлежат в казну Государеву по силе 13 статьи, данной гетману Богдану Хмельницкому, то колико число было прежде гетмана Скоропадского, о том не по чему справиться; но после смерти Скоропадского, то есть по ревизии офицерской, на лицо состояло 44,961 двор. Из оного числа по 1750 год роздано не больше трех тысяч дворов, что, уповательно, малую самую разность делает. Сверх того, как выше объявлено, число народу противу прежнего весьма прибыло. За всем тем нынешний гетман, граф Разумовский, и чстырех тысяч дворов Государевых не застал, а о прочих ему донесено, яко бы все в Польшу побежали разными годами, где однако же по достоверным известиям мужикам весьма труднее Малороссийского жить в подданстве у господ Польских, потому что помещики все имение крестьян своих собствснным своим почитают и берут подати не окладом с них годовым, но кому когда и сколько вздумается. В самом же деле нашлося, что все Государевы дворы и с землями раскупила старшина и другие достаточные [180] промышленники у самих мужиков, называя их собственными войсковыми, которые будто бы по сему имени свободные и могут сами себя и с землями продавать. Сие их истолкование хоти вымышлено, однако ж они по сему вымыслу не меньше, как по закону поступают, и никто им в том не воспящал до 1739 года, доколе указ блаженной и вечнодостойной памяти Государыни Императрицы Анны Иоанновны, под крепким запрещением и штрафом последовал — того но чинить. Но они, не взирая на тот строгий указ, скупили войсковые Государевы деревни, даже до 1750 года, то есть до приезду нынешнего гетмана в Малороссию, и писали купчие иногда задними годами. А понеже то необходимо, чтобы купчая всякая ствержена