была на уряде, и сотннк, по силе права, тот, где продаваемая земля положение оное имеет, должен подписать; то многие фальшивые купчие и тем обличаются, что сотник в сотники пожалован, на пример, в 1745 году, а купчая его сотничьей рукою на уряде скреплена в 1737 году. Сие всегда старшины видели, но потому что стараются всеми образами, дабы все Государевы земли переходили в партикулярные владельческие руки, каким бы то образом ни было, то никакого воспящения в том не чинили. Свободные же войсковые деревни потому называются, что никакому помещику за службу не отданы, а состоят Государевыми, так как в 13 статье, именно Богдану Хмельницкому изображено: “И кто будет крестьянин, тот будет обыклую крестьянскую повинность тебе, Государю, отдавать”. Таковым же образом и козаков число весьма умалилося; ибо о сем заподлинно можно удостоверить, что ныне Малороссия прямо вооруженных списковых едва ли пятнадцать, а по крайней мере двадцать тысяч выставить может, а выборных и николи толикого числа не выставить; по статьям же должно списковых им иметь 60,000 козаков, кроме отшедших в Заднепровскую сторону, а всех козаков около 150,000 иметь бы должно. Все Малороссийские козаки правом шляхетским судятся; но потому что они служат с своих грунтов, то сие кажется право натуральное, [181] что козак не должен своего грунта продать, дабы чрез то служба Государева не умалилася; а когда и продать нужду имеет, то не инако, как козаку, а не старшине и не посполитому,очем и указесть. Ноони истолковали козакам право:якобы козак, по силе Статута, разд. 3, арт. 47, все продать может, кому хочет; то потому и все почти грунты козацкие скупили. К сему способствовал именной указ блаженной и вечнодостойной памяти Государыни Императрицы Анны Иоанновны на доклад, в котором в 10 пункте изображено: “В войсковых свободных селах и во владельческих маетностях, ежели козак грунт свой кому продаст и сам паки на нем будет жить, тот всякие, по пропорции имений своих, посполитые [т. е. крестьянские] повинности отдавать и чинить должен; а которые подданные [т. е. крестьяне], продав свои грунта, с них сойдут, а друтие на их местах жить станут и теми грунтами владеть, те такожде отдают, по пропорции своих имений, повинности, как и другие владельческие подданные.”
Сей именной без выправки изданный указ есть наилучшая привилегия к искоренению всех козаков и поверстанию их помещиками в крестьяне; ибо достаточный козак всегда от службы откупался, а недостаточный, бегая от оной, лучше желает под именем крестьянина жить, нежели выйти в поход, и сверх того, бывши козаком по имению своему, должен, яко грунтовый, платить иногда на консистентов целую рацию и порцию,что ему учинить рубль, или и больше; а взявши на себя имя мужика безгрунтового, службы не делает и, вместо платы на Государя рублевой, плотит, яко безгрунтовый, в год алтын или иногда две копейки по раскладке, наравне с другими подсуседками или нищетными. Но о сих сборах, разорительных народу, а казне третьей доли не приносящих, особливое примечание сделать надлежит, по которому окажется великое воровство народных сборов, чрез многие лета уже продолжающееся. Такое указом вышепомянутым вспоможение почти всех козаков истребило и перевело их старшинам, яко [182] помещикам, в крестьяне; а в военное время, или во время какой-либо службы, сами козаки плачивали помещикам, чтобы помещики купчие от них на их земли приняли, дабы тем избавиться от походов. Но понеже, по тому же Статуту, разд. 9-го, арт. 27. определено точно: у чужого человека никто земли закупить без воли господина его не имеет, ниже нанимать на лето, под лишением данных денег и всего того, что на ней посеял; тоже определено и о самих людях владельческих, дабы им не покупать и не нанимать без соизволения помещика, или его управителя: то из сих положений ясно видно, что все Малороссийские вотчины Государевы, которых около пятидесяти тысяч дворов, по худой ревизии, быть должно налицо, старшинами и чиновниками, не в силу их
же прав скупленных [о чем показано будет ниже сего в своем месте], и большая часть почти службы козацкой,которая бы поумножениюнынешнему народа должна умножиться,исчезла.
7.
Хотя же были о сем от многих времен козачьи на чиновников доносы, при блаженном и вечно достойным памяти Государе Императоре Петре Великом, и строил следствия; но то всегда было долговременными многими ябедами заплетено и никогда доброго конца не воспринимало; почему, как по причине других самовольств, так и в пресечение сих непорядков и народных распрей, все почти главнейшие старшины в 1724 году в С.-Петербургскую крепость были забраны, но милостивым указом, после кончины сего Государя, Императрицею Екатериною Алексеевною Первою, в 1725 году, были отпущены, в ожидании от них исправления. Были такожде и в нынешние времена многие доносы о расхищении козаков, свободных деревень и многих в уплату данных сумм народу старшинами, но те доносы не происходили от таковых [183] людей, которые бы то из усердия к сохранению интереса Государева доносили; а доносили по злобе, в отмщение своих партикулярных обид, и потому заплетали доносы свои справедливые многими клеветами на своих соперников, а соперники чрез то сыскивали способы ябеднических доносителей опровергать долголетнею волокитоюи напоследок всеконечным разорением жизни их.
8.
Причислить надобно к сим непорядкам, яко главный непорядок в нынешних временах, право их Малороссийское, которое есть Статут Литовский, данный вновь Литовскому княжеству от короля Стефана, бывшего прежде князя Трансильванского, из фамилии Батори, в 1576 году, как то видно в том же праве из разд. 4, арт. 1, пунк. 1, и Сигизмундом Третьим, в 1588 году подтвержденный. Оное состоит в 14 разделах. Права и законы в народах учреждаются на двойственном основании: первое состоит на натуре, врожденной роду человеческому вообще и всякому без изъятия, которое называется право натуральное; другое на свойстве всякого народа, особенно его правления, и оно есть право гражданское. Что касается до права натурального, то законы Статута Литовского, введенные в Малороссийский народ, суть те же самые, что и Великороссийские, только иным порядком и иными словами изображенные, и потому отмены и исправления никакого почти не требуют. Но права гражданские,касающиеся до свойства народа,управляемого самодержавным Государем, яко в Статуте Литовском для республиканского правления учрежденные, весьма несвойственны уже стали и неприличны Малороссийскому народу, в самодержавном владении пребывающему. Ежели сие разнообразис законов от республиканского Государя и того же Самодержца происходить должно, то каким образом можно согласить многие указы [184] с Литовским Законом, который приличен только Речи Посполитой? Хотя в грамотах Государских, и особливо в Высочайшей 1750 года, на уряд нынешнему гетману, и изображено, чтоб гетману поступать по правам Малороссийским и по указам Государевым, присланным и впредь присылаемым; но тут же приполнено, чтоб чинено сие было по указам и без нарушения прав и вольностей Малороссийских. Сей темности, ежели оставить в своей силе право Малороссийское , ни по какой мере правительству Малороссийскому согласить невозможно, взяв
впример некоторые только артикулы права Литовского , то есть Малороссийского. Указы Вашего Императорского Величества осуждают преступников именных указов к смерти, а право Малороссийское, разд. 1, арт. 11, определяет ему только сидение в тюрьме на шесть недель. Первое осуждение уравнено преступлению против самодержавной власти, а последнее против короля в республике. Указы Вашего Императорского Величества о рудных и горных местах повелевают отдавать всякого минерала десятину в казну и уступать первую продажу Государю; а право Малороссийское, разд. 9, арт. 30, пунк. 3, определяет и последнему козаку, если он на своей земле орущейся руду золотую найдет, или какое-либо иное сокровище, или окна соляные и проч., тем всем одному ему и пользоваться, а Государь обещает клятвою ему в том имении отнюдь не препятствовать. Напоследок, то же право Малороссийское, в разд. 1, арт. 1, пунк. 2, определяет всем иноземцам [из которых числа Малороссийцев и Великороссийских не исключает] судимым быть тем же Литовским правом и на тех урядах, где кто преступить; почему, ежели бы случилось Великороссийскому, знатному и по имени и по чину, человеку быть обижену
вЛубенском, или каком-либо полку, в сотне Пырятинской, от какого-либо козака, то по силе сего права, яко подтвержденного грамотами, надлежит по порядку у сотника Пырятинского быть обоим судимым, и по силе Статута, разд. 3, арт. 27, имеет за того [185] бесчестие, какого знатного бы чина и достоинства ни был козак — шесть недель в тюрьме высидеть и 25 рублей, а не больше заплатить; и сие уравнение Речи Посполитой только прилично. А того же разд., арт. 27, пунк. 4, заочно бранить, кого бы ктони захотел, дозволяется, и просить о том суду не велено, какое бы кто ни мог показать свидетельство. В разд. 3-м, арт. 12-м, Государь себя обязывает присягою, что в великом княжении Литовском во всех оному подлежащих, достоинств духовных и мирских, городов, дворов, грунтов, староств, владений чинов земских и придворных владений в употребление, содержание и в вечность никаким иноземцам и заграничным людям, ниже соседям сего государства давать не будет, а давать сам и наследники обещает тутошним уроженцам. Сие право есть совсем республиканское; но примечено довольно, что Малороссийские судьи, где случай есть, оное навести в свою пользу против Великороссийских там владельцев, яко, по их мнению, иноземцев и граничных Малороссии, тут не оставляют об оном представления свои делать, а у бессильных, по силе сего права и отнимают. Так равномерно правы Российским несогласные и многие находятся, а именно: разд. 1, арт. 33, пунк. 1: Ежели кому какую маетность Государь пожаловал, а он за какою-либо отлучкою тем не владел десять лет; то хотя бы и грамоту Государеву на то владение имел, тогда он владеть не может, и грамота силы никакой не имеет; или, когда сильный у бессильного деревни отнял и обиженный случая, за отсутствием, болезнью, или другим каким, хотя и законным, препятствием, на суде того искать не мог, чрез десять лет; тогда молчать вечно имеет, по разд. 4, арт. 91, пунк. 1, и сие право в Малороссии сильно наблюдается, понеже исстари сильные бессильных нападениями грабят и обижают, а обиженные десятилетнему промолчанию подвержены бывают и тем имений отеческих и дедовских лишаются. Таковых определений великое множество в Малороссийских судах находится; но из права выступить невозможно. Разд. 1-го [186] арт. 24-й определяет: Ежели кто посланного от лица Государева, хотя с именным указом, побил, указы отнял и изодрал, тому не более штрафа, как тюрьма на полгода; такожде: ежели шляхтич убьет в смерть простолюдина, и указного числа, то есть семи человек шляхтичев свидетелей истец не представит, тогда шляхтич, хотя и разбойник, отприсягнуться может; буде же от присяги отказываться будет, тогда, по разд. 12, арт. 1, платить только малые деньги за голову. Такожде, по разд. 11, арт. 16, пунк. 1: Ежели шляхтич шляхтича с сердца ножем зарежет — четвертовать, ежели простой шляхтича — тоже, а ежели шляхтич зарежет по злосердию простого, или каким-либо оружием с гнева убьет, тогда шляхтичу только руку отсечь. Таковых примеров в Статуте Литовском великое множество можно бы показать, из коих одни противны самодержавному государству, другие, яко по угождению
вольному республиканскому народу постановлены, натуральному праву противны; но для показания неудобств довольно и сего. В заключение самой только важности сего дела, надлежит взять еще в рассуждение разд. 4, арт. 1, пунк. 1, где определяется и установляется, что есть ли бы который из чиновников земских, то есть: судья, подсудий и писарь умер, тогда другие чиновники оставшиеся известить имеют короля, а в отсутствии короля высшему правительству, и тогда указано будет на срок съехаться для избрания новых из природных Литовских четырех кандидатов, которых на письме представить за печатьми своими королю, а король того, кто угоден ему явится, на место умершего поставит. Из сего права Малороссианцы в обыкновенный ввели закон, что не токмо гетман и старшины генеральные, то есть: обозный, два судьи, подскарбий, писарь, два асаула, хорунжий и бунчужный, избираются вольными голосами, но и полковник и полковые обозный, судья, писарь, хорунжий и атаман выбором поставляются; и таковые избранные не токмо многим беспорядкам причиною бывают, но и приводят иногда злые намерения в единомыслие; ибо [187] старшина генеральная имеет способ полковников определять, а полковники и старшины сотников, потому что выбор в сотники славят только выбором, а в самом деле есть точное определение персоны от старшин. Происходящее по сие время избрание в сотники следующим образом происходит. Когда только репорт из сотни в полк, а из полка в войсковую канцелярию придет, что сотник в сотне умер; то старшины поспешают, прежде нежели о том уведано гетманом будет, отправить из полковой канцелярии известную и надобную им персону на правление, до определения нового, и сие, яко маловажное дело, происходит без ведома их шефа, но именем только командующего в полку полковника. То известная персона уже не сомневается, что ему сотничество предано, и для того, приехав на правление, несколько бочек вина горячего безграмотным козакам выставит, священника и дьячка церковного подкупит и уговорит к подписанию рук их, и таким образом от пьяных отобрав голос, выбор сам себе пишет, прежде нежели о том из войсковой канцелярии приказано; а к тому припишет,в силе мнимогоправа, два или три человека негодных,которые сами отом сотничестве не думают. И таким образом, по получении ордера из войсковой канцелярии о выборе нового сотника, он уже с готовым выбором поспешает, определив на то червонных несколько для подарку; почему в чине и конфирмуется. Сие есть обыкновенное по правам производство в выборах, а в самом деле старшины определяют во все чины тех, кто им надобен. Таким образом почти во всей Малороссии сотники и старшины полковые определяются одолженные своим протектором; и хотя право Малороссийское гласит о выборах только на главные судейские генеральные места, да и то разумеется из таковых, которые близко под тем чином стоят своим достоинством, на которое делается избрание нового чиновника; однако ж некоторые интерес свой в том находят, чтоб от малого до великого выбором начальства все чины происходили, [188] ведая, что таковым порядком милость к народу из их собственно рук истекает; и то самое обыкновение утверждают они правом, чего в праве отнюдь не находится; ибо разд. I, арт. 1, пунк. 1-й гласит действительно только о судье, подсудии и писаре генеральных, которые чины в воеводстве Литовском суть главнейшие и уравняются разве только старшинам генеральным, которых девять персон в целом народе Малороссийском, а не о всех малочиновных, которых околотысячи вовсех полках находится,ежели взять вчисловсе полковые и сотенные чины.
9.
Права Малороссийского разд. 4, арт. 54, пунк. 4-й: “А буде бы чего в сем Статуте не доставало, то суд, склоняяся к ближайшей справедливости по совести своей и по примеру других прав Христианских, отправлять и судить имеет”. Малороссийский народ, по нынешнему состоянию, разделяется на три класса людей: на шляхту, козаков и посполитых. Сие разделение точно то же, что и в республике Польской; но потому что в княжестве Литовском и Жмудском от короля Сигизмунда магистратам многих городов с мещанами особливое право Магдебургское дано, то, по примеру тому, и городам Киеву, Нежину, Остру, Погару и другим, пребывавшим тогда под владением Польским, по их исканиям, для уравнения тоже, Магдебургские права от Сигизмунда и других его наследников определены; и понеже вышепомянутый Статута Литовскаго разд.4, арт. 54, пунк. 4-й, в случае какому-либо делу недостатка в праве Статута, повелевает применяться к другим Христианским соседним правам; то Литовцы занимают в помочь к Статуту своему, Саксонское, которое называется Порядок; следовательно Малороссия управляется уже не двумя, но тремя правами, а именно: Литовским, Магдебургским и Саксонским: и [189] почему Малороссия, будучи под державою Российскою, дополняет свои законы Саксонскими, в том, кажется, она никакого основания не имеет; ибо кто из соседних Христианских народов им ближе [как выше сего показано уже] и в роде и в законе Христианском, как не Россия? Но из сего явственно оказывается, что то по единому только разве тогдашних старшин, неусердию к России в обыкновение введено, а закона к тому ни в каких их правах не находится; польза же их собственная есть та,чтоони,имея многоразличныеи нам маловедомые законы,многоразличные способы имеют пристрастиям своим угождать и чрез то сохранять, яко грамотные над неграмотными простыми людьми, власть полномочную; ибо простой народ только льстит себя многими мнимыми вольностями, которых он от времени Богдана Хмельницкого действительно не имеет; а старшины, напротив того, определяя им командиров, якобы выбором их собственным, а в самом деле единственным своим самовольствием, законы многоразличные обращают во вред, а пользу ищущих правосудия в прихоти, содержа их в подобострастии теми чиновниками, которых они определяют и низвергают. Я здесь разумею не тех только старшинами, которые у них называются генеральные, но, по их же наречию, всех тех, которые во всей Малороссии в судах высших и нижних правосудие отправляют, которых власть, каждого по своему месту, почти неограничена, а взаимное соединение мыслей неразрывное. Чрез сие бывает, что и из права Российского судьи иногда берут, но то в крайности, когда вред кому умножить хотят. Итак судьи Малороссийские, вместо точного и определенного права, имеют удовольствия обременять или уменьшать казни и штрафы многоразличными законами, а именно: когда судья видит, что Статут истцу, или ответчику строгое решение, а не полезное, определяет, тогда он ищет в Порядке Саксонском, тогда прибегает и к Магдебургскому праву, ежели мещанину с шляхтичем дело, и до тех пор мечется изправа в право, доколе сыщет [190] намерению своему полезное;а простой,или иначе неграмотный, человек, будучи в том несведущ, приемлет все за несумнительный закон. Временем для облегчения приятелю казни, или для умножения ненавистному вреда, мечутся и в законы Великороссийские, как то по делам примечено; но то случается редко. Сие есть поводом, что все те, которые слывут в Малороссии приказными и знающими людьми, суть великие ябедники, и про них говорят, что они с оборотом; да и подлинно, что таковая юриспруденция требует но того знания, чтобы право натуральное и гражданское было судие известно, но чтобы была только память острая, которая, быв соединена с практикою, делает у них человека с оборотом, то есть судию проницательного и скоропоспешного на все ухватки ябеднические. От того у них истцы никогда недовольны первым судом, и ни единого дела нет, которое бы не чрез все апелляции прошло: из сотенной в полковую, из полковой в суд генеральный, а из суда в войсковую канцелярию к гетману, оттуда в коллегию, в правительствующий сенат, а напоследок трудят Высочайшую Особу Государеву; почему и в маловажных исках процессы у них ведутся чрез