Московский гуманитарный университет
Тезаурусный подход в аспекте изучения культуры
Вал. А. Луков, С.В. Луков
Статья основана на докладах, представленных на Общероссийской (национальной) научной конференции «III Академические чтения памяти Вл. А. Лукова “Тезаурусы и проблемы культуры ”» (4 апреля 2019 г.). Описаны направления применения тезаурусного подхода в исследованиях культуры, основанные на первоэлементах тезаурусов, которые составляют концепты «свой», «чужой», «чуждый». Показано также, что тезаурусный подход в публикациях Московского гуманитарного университета постепенно перешел из зоны филологии в зону общенаучной методологии гуманитарных наук.
Ключевые слова: тезаурусы; тезаурусный подход; философия культуры; социология культуры; культурология; культура; Вл. А. Луков; Московский гуманитарный университет
Thesaurus Approach in the Aspect of Cultural Studies
Val. A. Lukov, S. V. Lukov Moscow University for the Humanities
The article comprises papers presented at the All-Russian (national) conference “The 3rd Academic Readings in the Memory of Vladimir A. Lukov `Thesauri and Issues of Culture'” (April 4, 2019). The authors describe the applications of the thesaurus approach in cultural studies. These applications are based on the primary elements of thesauri -- concepts “proper” / “one's own”, “different” and “extraneous”. If we look at the publications of the faculty and researchers of Moscow University for the Humanities we can see that the thesaurus approach has gradually moved from the field of philology to the general scientific methodology in the humanities.
Keywords: thesauri; thesaurus approach; philosophy of culture; sociology of culture; culturology; culture; Vl. A. Lukov; Moscow University for the Humanities
Введение
Третьи Академические чтения памяти видного российского филолога и культуролога Владимира Андреевича Лукова (1948-2014) тематически очень широки -- «Тезаурусы и проблемы культуры». Кажется, что такая широкая трактовка позволяет под культурой понимать любую сверхприродную деятельность человека. Но в более определенном смысле, вытекающем из того, что в данном контексте культура связывается с понятием тезаурусов, культура повернута к человеку той своей стороной, которая выступает как ансамбль ценностных ориентаций, на который он опирается в жизненном потоке, обеспечивая некоторую устойчивость в мире бесконечной изменчивости.
Культура к первой четверти XXI века уже оторвалась от того, что создано человеком в адаптационных или творческих целях, и этим существенно отличается от природного. Она под воздействием глобализации стала более однородной, а под влиянием новых информационных технологий потеряла свою зависимость от пространства и времени. Впереди -- новое представление о мировой культуре, а это ведет и к изменениям наук о культуре -- культурологии, социологии культуры, психологии культуры и т. д., а также и философии культуры. Они не только в частностях, но и в своих принципиальных позициях должны меняться вслед за изменениями реальности, а теперь уже и виртуальности, которая становится неотличимой от того, что всегда считалось реальностью. Теория социального конструирования реальности П. Бергера и Т. Лукмана (Бергер, Лукман, 1995), еще недавно считавшаяся новым поворотом в философии и социологии культуры, открытием в области социологии знания, уже нуждается в существенной доработке и переработке в силу появившихся в последние десятилетия XX века и в начале XXI века свершений человека, которые не только оторвались от него и живут своей жизнью, но и все больше становятся чем-то неподвластным даже его воображению, противопоставленном ему, к чему естественный человек должен приспосабливаться, иначе не выживет.
В этом ключе и следует внимательнее отнестись к применимости тезаурусного подхода в версии Вл. А. Лукова для изучения феноменов современной культуры.
Тезаурусы как культурный феномен
Тезаурус в аспекте культуры определяется как та ее часть, которая освоена субъектом (т. е. индивидом или какой угодно малой или большой социальной группой, которая активно влияет на культурную жизнь: сохраняет ее традиции, разрушает созданное предыдущими поколениями, влечет своей деятельностью изменения в ней и в силу этих изменений меняется сама). Культурная роль тезаурусов как раз и позволяет увидеть, что культурные процессы не должны быть подвластны только философам, выдающимся личностям, некой культурной элите тех или иных типов общественной жизни, оно оказывается в тесной связи с ежедневной практикой коммуникации и деятельности огромного числа социальных субъектов разного уровня (от отдельного «простого» человека до нации, страны, человечества -- всех участников социокультурной субъектности) и интеллектуального потенциала, многие из которых не только не слышали ничего о гуссерлианской версии феноменологии, но и не задумывались о различии сущности и явления, имеют самое примитивное представление об истинном и ложном, но такое, которое им достаточно для успешной ориентации в действительности и творческой деятельности («сверхориентации»). С учетом этого и строится тезаурусная теория в версии Вл. А. Лукова. тезаурусный культура филология
Надо учесть также и то, что такая трактовка тезаурусов заметно отличается от понимания тезаурусов в лингвистике, где оно связывается с особым типом словарей, характеризующихся особой полнотой представленной в них лексики или семантических групп. В субъектной культурологии Вл. А. Лукова тезаурус тоже обозначается как полный систематизированный свод знаний, но это полнота иного рода: она есть свод «освоенных социальным субъектом знаний, существенных для него как средство ориентации в окружающей среде» (Луков, 2018с: 338-339). Следовательно, полнота здесь имеет смысл именно как характеристика того объема знаний, которые освоены субъектом, и такого объема -- велик он или мал -- оказывается вполне достаточно, чтобы ориентироваться в окружающей среде, а также «расширяют понимание субъектом себя и мира, дают импульсы для радостной, интересной, многообразной жизни» (там же: 339).
В этой связи в тезаурусной подходе подчеркивается: «Назначение понятия “тезаурус” в понятийной системе гуманитарных наук выявляется тогда, когда необходимо отразить полноту некоторого знания (информации), существенного для некого субъекта по какому-либо основанию. Здесь сочетаются две важнейшие характеристики понятия: первая оставляет в тени, на периферии мыслительного акта измеряемые признаки информации (объем, мера) и обозначает лишь то, что информация полна, т. е. по каким-то соображениям признана достаточной для каких-то целей. Полнота, таким образом, является здесь не количественной, а качественной характеристикой. В частных науках тезаурус может, разумеется, измеряться по определенным показателям (например, в информатике). Однако обобщенное понимание тезауруса предполагает, что не имеет значения, какими способами измеряется полнота знания, освоенного субъектом, важно лишь то, что ее наличие составляет атрибут тезауруса» (там же).
Первоэлементы тезауруса «свой», чужой», «чуждый» в наиболее общей форме выступают как социокультурные границы, наиболее общие для людей, народов разных стран культурные разделители, причем независимые от пространственно-временных реалий. Это особенно характерно для информационного типа общества, где не действует традиционное разделение по странам и континентам. Например, Л. Малони в подобном аспекте констатирует, что угроза кибервойны вызывает растущий страх среди всех разведывательных сообществ и сообщает, что еще в июне 2009 г. было создано Киберкомандование США, а в июле 2011 г. заместитель министра обороны Уильям Линн III объявил, что в соответствии с доктриной киберпространство будет рассматриваться как оперативная область, подобная земле, воздуху, морю и космосу. Кибервойна ведется путем проникновения в компьютерные сети чужой страны с целью нанесения ущерба и/или разрушения различных инфраструктур. Это потенциальная угроза, которая затрагивает каждую страну по всему миру (Maloney, 2019: Электронный ресурс). Подобный взгляд выражен в статье Р. Иер «Политическая экономия киберпреступности и безопасность» (Iyer, s/d: Электронный ресурс) и во многих другие статьях о киберугрозах.
На фоне обобщенной констатации все более определенно проглядывает образ противостояния США, с одной стороны, Китая и России, с другой, которое выдержано совершенно в духе представлений о неизменно деспотическом Востоке у европейских народов (точнее -- определенных сословий так называемых цивилизованных стран) XVIII века.
Та же картина мира обнаруживается в статье Томаса Вуйтовича и Дариуша Круля о новейшей доктрине Вооруженных сил США, какую составляет концепция многодоменной битвы (Wojtowicz, Krol, 2018). Эта доктрина почти готова к принятию в США, и авторы ставят вопрос о готовности польской армии к проведению военных операций на основе доктрины МБР совместно с армией США, возможностей Польши по ограничению доступа / отказу в зоне A2AD (англ. anti-access and area denial -- ограничение и воспрещение доступа и маневра) и роли военных технологий в доктрине МБР. Их исходный тезис -- растущая мощь Китая и агрессивная внешняя политика России.
В совсем иных обстоятельствах мы видим ту же картину мира, которая разделяет «своих», «чужих» и «чуждых» -- первоэлементов тезауруса. Триста лет и смена пространственных характеристик, а также и самой тематики дискурса в аспекте тезауруса как ориентационного средства субъекта не привело к изменениям, что и нужно видеть в тезаурусе как культурном феномене.
Ш. де Монтескье с его «Персидскими письмами», с одной стороны, и кибервойны, с другой, ничто не объединяет, кроме того, что и здесь и там в основе субъектной организации знаний мы обнаруживаем тезаурусные первоэлементы. Они, по сути, применимы к любому содержанию и не связаны временными и пространственными характеристиками. А чем, собственно, связаны? Ценностным разделением мира на «свое», «чужое», «чуждое».
Кажущийся далеким от точных измерений тезаурус может быть переведен в формальные показатели при ясности целей исследования. Это относится и к области культуры, изучаемой философией и социологией культуры, культурологией и другими социальными и гуманитарными науками. Вл. А. Луков обозначил различие между объектной и субъектной культурологией, показав, что всякое обозначение культуры как всемирной в конечном счете опирается на принятые тезаурусы, отдающие предпочтения культуре отдельных народов и стран, признающих великими именами одних, оставляя для других культур и их носителей и выразителей довольно скромное место или не выделяя их совсем (Луков Вл., 2008). Иначе культура превращается в строгий и бесцветный перечень людей и событий без ценностного основания и без ориентации в действительности, которая приходит вслед за культурными картинами мира. Они столь же множественны, сколь и носители тезаурусов, они могут быть неверными, ложными в логическом смысле и в смысле гносеологии, фантастическими, но они выступают ориентирующим в окружающей среде средством для определенных людей и их групп и бесспорны с их точки зрения, пока успешно выполняют эту ориентирующую функцию.
Тезаурусный подход в публикациях Московского гуманитарного университета
Московский гуманитарный университет -- основная образовательная и научная организация, в публикациях которой представлен тезаурусный подход как один из современных общенаучных подходов, применяемых в социальной философии, социологии, психологии, антропологии и целом ряде других гуманитарных наук. В МосГУ в 2018 г. изданы трехтомные энциклопедические очерки Вл. А. Лукова «Европейская культура в русском тезаурусе» (Луков Вл., 2018abc)
В 2000-2010-е гг. в Институте фундаментальных и прикладных исследований МосГУ на основе тезаурусной концепции, развитой здесь (Луков В., Луков Вл., 2004, 2008, 2013, 2014), была выстроена целая группа публикаций сотрудников МосГУ, защит диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук по таким научным дисциплинам, как философия, социология, культурология (Агранат, 2010; Болтенкова, 2011; Завьялова, 2018; и др.).
Библиография работ, где использован тезаурусный подход, к 2008 г. насчитывала 429 публикаций (Луков В., Луков Вл., 2008: 702-740); к 2013 г. к ним прибавилось еще 508 публикаций (Луков В., Луков Вл., 2013: 564612). К марту 2019 г. общее число публикаций, по нашим подсчетам, превысило 1500 работ, и большинство из них или были изданы в МосГУ, или написаны авторами, связанными с Московским гуманитарным университетом. Многие публикации появились в таких городах, как Белгород, Братск, Екатеринбург, Иркутск, Магадан, Орск, Петрозаводск, Санкт-Петербург, в Австрии, Великобритании, Германии, Польше, США, Финляндии, Франции и других городах и странах. По данным американской научной социальной сети Academia (Сан-Франциско, США), работы по тезаурусному подходу читаются в более чем 30 странах мира, среди которых как промышленно развитые страны (США, Германия, Франция и т. д.), так и страны «третьего мира» (Нигерия, Ливан, Коста-Рика и др.).
Некоторые представления о распространении тезаурусного подхода дает Российский индекс научного цитирования (РИНЦ). Например, в научном журнале «Знание. Понимание. Умение», выходящем в МосГУ с 2004 г. и внесенном уже более 10 лет в список ВАК РФ, по данным на начало 2019 г., среди ключевых слов в статьях, опубликованных за последнее пятилетие, одним из наиболее часто встречающихся является слово, семантически связанное с данной методологической новацией (тезаурусный подход -- 51; тезаурус -- 22; тезаурусный анализ -- 17 = 90).
В чем основная идея тезаурусного подхода в той версии, которая сложилась в МосГУ? Она опирается на придание ведущей роли социального субъекта в социальном и культурном развитии. Тезаурус -- это структурированное представление и общий образ той части социальной действительности и мировой культуры, которую может освоить субъект. Тезаурус (как характеристика субъекта) строится не от общего к частному, а от своего к чужому. Свое выступает заместителем общего. Реальное общее встраивается в свое, занимая в структуре тезауруса место частного.
Эта идея оказывается продуктивной в самых разных научных контекстах. Она стала основой в оригинальных концепциях социального проектирования, социальной экспертизы (Луков В., 2010; Луков, Тихомиров, 2012), а также и в исследованиях по информационному обществу (Луков, По- горский, 2014), социализации (Луков, Агранат, 2005), но более всего -- в работах по социологии молодежи (Ковалева, Луков, 1999; Луков В., 2012), биосоциологии молодежи (Луков В., 2013: Электронный ресурс). Вл. А. Луков применил тезаурусный подход при выделении историко-теоретического метода филологического исследования, который положил в основу анализа французской драматургии рубежа XVШ-XIX вв., обосновал разделение культурного процесса на стабильные и переходные периоды, выявив цикличность литературного процесса («трехвековые арки» в истории литературы), предложил методы исследования переходных эстетических явлений, разработал идеи литературоведческого синтеза. На I Академических чтениях памяти Вл. А. Лукова (2015) отмечались пять его крупных концепций, построенных на тезаурусном подходе, которые представляют собой специальные тезаурусные теории в культурологии и науках о литературе и которые были разработаны в его трудах, созданных в ИФПИ: