ремесленников и торговцев был ниже земледельцев, ибо эти занятия расценивались как «второстепенные» по сравнению с сельским хозяйством.
Наибольшей эксплуатации подвергались люди неполноправных категорий, противопоставлявшиеся лично-свободному «доброму народу» (лянжэнь) как «подлые» или же «низкие» (цзяньжэнь). Грань между ними четко прослеживается в законодательстве. Строго запрещались браки между свободными и зависимыми. Последние различались по степени личной зависимости, могли быть казенными или же иметь частных хозяев.
На самой низкой ступени в иерархии зависимости стояли рабы (нуби). Казенные рабы состояли главным образом из родственников лиц, совершивших преступления. Они не вносились в списки податного населения, а приписывались к учреждениям, распоряжавшимся ими. Обрабатываемые рабами угодья могли жаловаться чиновникам и знати.
170
Казенные рабы составляли одну из самых многочисленных групп неполноправных. С 605 г. частным рабам не полагалось давать земельные наделы. Как и казенные рабы, они не несли повинностей перед казной и не включались в списки населения, фигурируя лишь в подворных списках семьи хозяина.
Рабов презирали, приравнивали к имуществу и скоту, продавали. Им не полагалось фамилии, а только клички. В брак они могли вступать только между собой. Дети рабов оставались рабами. Но, с другой стороны, практически почти все рабы имели свои семьи и некоторое имущество. Хозяин не мог их убить. Сохранялась возможность выкупа из рабства. Казенные рабы в 60 лет переводились на положение полурабов (фаньху), а в 70 лет получали свободу. Частные рабы благодаря сохранявшейся патриархальной традиции рассматривались как младшие члены семьи хозяина. Таким образом, рабство в Китае отличалось сравнительной мягкостью.
В несколько меньшей степени зависимости находились гуаньху (казенные дворы), положение которых было близко к государственным крепостным. Как лично-несвободные рассматривались казенные ремесленники (гун) и музыканты (юэ). Наибольшей независимостью среди казенных категорий работников пользовались цзаху («дворы различных занятий») — далекие потомки семей обращенных в рабство преступников. Они имели право на полный земельный надел, несли равные со свободными наказания за проступки и отпускались на волю в 60 лет. К особой категории казенных зависимых можно отнести работников, жаловавшихся властями буддийским монастырям (чанчжу).
Среди частных зависимых помимо рабов были известные еще с предшествующих времен буцюй. Они не имели надела и работали главным образом на земле хозяина. Их могли посылать на общественные работы вместо хозяина и членов его семьи. Хозяин не мог продать их и за их убийство нес более строгое наказание, чем за раба. В кабальную зависимость от хозяина попадали также лица, нанимаемые им в услужение по контракту, — суйшэнь.
Промежуточными слоями тогдашнего общества можно считать монахов и не имевших ранга служащих бюрократического аппарата (так называемых под-чиновников). Монахи получали удостоверения от властей и не включались в списки податных. Их общины при монастырях рассматривались как особого рода большие семьи с общим имуществом. Монахи использовались администрацией как глашатаи, смотрители за работами, осведомители и т.п. В распоряжении монастырей были земельные владения, зависимые и рабы. Под-чиновники относились к простым людям (шужэнь) и квалифицировались как «дети от наложниц» в сравнении с «законными» чиновниками. Юридически у них не было привилегий, но причастность к власти давала им некоторые практические преимущества перед прочими простолюдинами.
С объединением Китая в VII-VIII вв. наблюдается процесс этнической консолидации. Это прервало намечавшиеся в IV-VI вв. тенденции, которые в перспективе могли привести к распаду китайского этноса. Однако различие между Севером и Югом страны не было преодолено и в рассматриваемый период. Оно проявлялось в разности диалектов, обычаев, пищи и т.д. Северяне впитали в себя путем ассимиляции многие некитайские племена и народы, в частности сыгравших немалую роль в истории IV-VI вв. сяньбийцев. Тенденции к консолидации проявились в
171
дальнейшем проникновении китайцев на юг и постепенном выравнивании количества населения в обеих частях страны, насчитывавшей от 46 до 54 млн. человек. Единым было и самоназвание китайцев
— хуа или же ханьжэнь.
Восстановление имперского порядка открыло дорогу ощутимому взлету культуры страны. Расширяются посевные площади, на севере страны распространение получает овощеводство, на юге осваиваются ранний и поздний сорта риса, метод возделывания пшеницы после уборки риса. Широко распространяется возделывание и употребление чая, на который в 30-х годах IX в. вводится государственная монополия. Начинается производство сахара из сахарного тростника. Совершенствуется сельскохозяйственная техника. Было, например, 11 различных типов железных и деревянных плугов. Широко использовалась ирригация. Появилось поливное колесо с кувшинами,
приводимое в движение рабочим скотом. Распространились водяные мельницы.
Заметным был прогресс в строительной технике, что отразилось в усовершенствовании Великого канала, восстановлении и достройке Великой стены, возведении столиц и загородных дворцовопарковых комплексов, многоярусных пагод, каменных мостов, храмов и т.д. К концу периода Тан завершается складывание огороженного и состоящего из нескольких построек жилого и служебного назначения двора-усадьбы — типичного китайского жилища, дошедшего до XX в.
Мастерство и изящество отличают изделия ремесла VII-IX вв.: ткани, ювелирные украшения, зеркала и т.д. Появляются первые образцы фарфоровых изделий. Пробуются корабли на колесном ходу. Благодаря развитию внешних связей в обыденной жизни зажиточных слоев сказывается культурное влияние соседних народов. Входят в употребление иноземные косметические средства, лекарства, продукты питания (в частности, перец, виноград и виноградное вино), различное минеральное сырье, редкости и экзотические вещи. В свою очередь, многие достижения материальной культуры китайцев (например, в строительстве, изготовлении бумаги, монет и т.д.) заимствовались в зарубежных краях. Но наиболее прославлен период VII-IX вв. достижениями духовной культуры. Ориентированность на служебное и социальное продвижение путем сдачи экзаменов привела к расширению системы образования. В столице имелось 8 различных училищ. Училища и школы были открыты также в областных, окружных и уездных центрах. И хотя в них изучалось в основном классическое этикополитическое и философское наследие, прослойка овладевших определенной суммой знаний людей значительно увеличилась. Заметен сдвиг в книжной культуре, появляются крупные библиотеки, во второй половине IX в. начинается книгопечатание с резных досок (методом ксилографии).
Прогресс научного знания наблюдается в географии, астрономии и математике, истории, филологии. Совершивший в 629-645 гг. путешествие в Индию через страны Центральной Азии монах-паломник Сюань-цзан оставил описание виденного в книге «Описание Западного края в период Великой Тан».
Подробное описание морского пути от Гуанчжоу до Персидского залива и далее в Багдад дал Цзя Дань (730-805). Ли Чуньфэн в конце VII в. уточнил календарные исчисления и писал комментарии к математическим трактатам. В начале того же века появился сводный перевод индийских трудов по математике, а в 718 г. — индийских календарных методов. В VII в. было написано 8 официальных «дина-
172
стийных» историй (из существующих двадцати пяти). В первой половине VII в. Янь Шигу дал новую редакцию канонического «Пятикнижия», а Кун Инда написал ставший впоследствии также классическим комментарий к нему. Система образования, имевшая широкую гуманитарную направленность, способствовала развитию энциклопедичное™ китайских ученых, владевших и литературными навыками, и политическими, историческими и философскими знаниями. В этом плане характерна деятельность таких литераторов и мыслителей, как Ду Ю (735-812), Хань Юй (768-824) и Лю Цзунюань (773-819). В 601 г. появился словарь литературного языка «Це юнь», составленный Лу Фанем и включавший 12 158 иероглифов. Не прекращался и перевод санскритских текстов на китайский язык.
Буддизм в конце VI-IX в. продолжал оказывать огромное влияние на идеологию и культуру Китая. Императорское правительство до середины IX в. поддерживало буддизм, пытаясь использовать его для укрепления своего престижа. Обрядовая практика буддизма вошла в повседневную жизнь широких слоев. Продолжалось паломничество в Индию. Помимо Сюань-цзана и И-цзина там только в конце VII в. побывало 37 паломников, а вслед за И-цзином отправилось 56 его учеников. Однако даже в период своего расцвета буддизм в Китае не смог стать безраздельно господствующей идеологией. Здесь сыграли роль и стойкость конфуцианской традиции, и сопротивление даосизма. Увеличение числа монахов, земельных владений и богатств буддийских монастырей сокращало доходы казны и толкало власти на ограничение деятельности буддистов. Переход в монахи контролировался и сдерживался, делались попытки сократить количество деревенских храмов и кумирен. В 845 г. было конфисковано имущество около 45 тыс. монастырей и храмов, расстрижено много монахов. Несмотря на гонения, позиции буддизма оставались достаточно прочными.
Влияние даосизма было менее значительно. Правительство поощряло даосизм: монахам давались почетные звания, в 666 г. была официально признана святость Лао-цзы, в первой половине VIII в. была учреждена даосская Академия. Но даосов было гораздо меньше, чем буддистов.
В VII-IX вв. в Китай проникают «три варварских учения» — манихейство (инь-ян цзяо) от уйгуров, зороастризм (тянь) от персов и несторианское христианство (цзин цзяо) из восточных районов Византийской империи. Но сколько-нибудь глубокого воздействия на религиозную и идеологическую жизнь в стране они не оказали.
Эпоха Тан по праву считается золотым веком китайской поэзии. Именно тогда жили и творили
великие китайские поэты Мэн Хаожань (689-740), Ван Вэй (699-759), Ли Бо (701-762), Ду Фу (712770), Бо Цзюйи (772-846) и многие другие. В творчестве некоторых из них ярко отразились социальные мотивы: бедность и страдания простого народа, произвол власть имущих, ужасы войны и т.п.
К концу VI — началу VII в. формируется как особый литературный жанр прозаическая новелла, в которой также рельефно проступают многие бытовые, социальные и идеологические черты эпохи. В изобразительном искусстве того времени прослеживается ощутимое влияние буддизма и в то же время сохраняются и развиваются традиционные, чисто китайские начала. Здесь следует упомянуть скальные рельефы в Лунмэне, ритуальную буддийскую скульптуру в храмах Бинлисы и Майцзишань. Изяществом отмечены поливная керамическая бытовая
173
скульптура малых форм, а также народная скульптура, сохранившаяся в погребениях. Прекрасные образцы фресковой живописи представлены в пещерных храмах Дуньхуана. В пейзажной живописи прославились Ли Сысюнь, У Даоцзы и знаменитый поэт Ван Вэй. К VIII в. складывается как особый жанр живопись «цветов и птиц», получившая впоследствии всеобщее признание. Появляются трактаты о живописи, ее истории и художниках.
В целом китайское общество конца VI-IX в. представляло собой ярко выраженную иерархическую структуру с монархической, централизованной формой правления, преобладанием аристократических начал в социальной и политической жизни и весьма дробным сословным делением, отражавшим различную степень относительной личной свободы или зависимости. Экономической основой этого иерархического строя по-прежнему оставалось сельское хозяйство, и прежде всего земледелие. Хозяйство по преимуществу носило натуральный характер, хотя изымаемая и перераспределяемая в господствующих слоях общества масса продукции была довольно значительна. Система эксплуатации не отличалась единообразием, но во всех формах содержала существенный элемент внеэкономического принуждения. Ярче всего это прослеживается на примере различных категорий лично-зависимого люда. Юридически не ущемленное в личной свободе население непривилегированных сословий эксплуатировалось главным образом с помощью ренты-налога и системы государственных повинностей. Вопрос о характере государственной эксплуатации в странах Востока вообще и в Китае в частности остается дискуссионным. Автор данного раздела считает, что государственный поземельный налог приобретал характер ренты не в силу верховных собственнических прав государя и олицетворяемого им государства на закрепляемые за производителем наделы и не в силу государственного суверенитета над территорией страны, но благодаря социальному статусу (сословной приниженности) эксплуатируемого. Фиксируемые налоги и повинности дополнялись неписаными, но общепризнанными обязанностями простолюдинов перед носителями власти и аристократией, проистекавшими из сословно-классовой приниженности одних и доминирования других. Жесткий контроль, сопровождавший систему централизованной эксплуатации, приводил к практическому (но не юридическому) прикреплению производителя к земле, наследственному закреплению его профессиональной деятельности. Существовавшая параллельно с этим частнособственническая эксплуатация посредством сдачи землевладельцем участков в аренду также сопровождалась внеэкономическим принуждением, ибо условия аренды носили кабальный характер и арендатор практически утрачивал часть личной полноправности.
Сказанное позволяет охарактеризовать китайское общество эпохи Тан по его основным параметрам как разновидность феодального. Однако в нем можно обнаружить ряд архаических черт. Несмотря на всю его иерархичность и значимость сословных перегородок, оформление сословного деления попрежнему оставалось расплывчатым и нечетким. Это обусловило несовпадение сословного и классового деления, что ярче всего проявилось в растворении значительного слоя экономически господствующего класса землевладельцев в непривилегированном сословии простолюдинов. Вместе с тем отсутствие четких понятий о правах собственности на землю, проявившееся в нерасчлененности (двойственности) собственнических прав (например, на наделы и целый ряд категорий жалуемых земель), приводило
174
к сложному переплетению централизованных (государственных) и частных начал в методах эксплуатации. Архаичность проявлялась также в сохранении патриархальности в отношениях личной зависимости, в неразвитости города и городской экономики и, наконец, в жесткости всего социального порядка и системы эксплуатации в целом. Наличие указанных архаических черт дает возможность относить рассматриваемое общество к раннефеодальным.
Сделанное заключение не подразумевает типологической идентичности Китая конца VI-IX в. раннефеодальным европейским странам. Среди отличий, характерных для китайского общества рассматриваемого периода, помимо того, что оно формировалось в специфических исторических условиях (длительность и непрерывность китайской цивилизации, масштабность страны, внешнее
окружение), следует выделить повышенную регулирующую роль государственных властей в экономической и социальной жизни, сохранение большинством эксплуатируемых юридической свободы, а также слияние высокого социального статуса с политическим, что сказывалось на самой структуре господствующего класса. Все это делает китайский образец раннефеодального общества весьма специфическим.
ГОСУДАРСТВО ОБЪЕДИНЕННОЕ СИЛЛА
Государство Силла к середине I тысячелетия было самым слабым из трех ранних корейских государств, но с середины VI в. началось его быстрое усиление, и оно вступило в борьбу за гегемонию на Корейском полуострове. В 654 г. на престол Силла вступил ван Тхэджон-Мурёль, сторонник активной внешней политики и укрепления союза с Танской империей. В 660 г. под ударами силласких и китайских войск пало Пэкче и его столица Саби. Но еще несколько лет союзникам пришлось подавлять восстания, руководимые военной знатью и буддийским духовенством и направленные на возрождение этого государства. В 668 г. пало и Когурё, которое было превращено в наместничество Танов.
Однако сразу же после разгрома Пэкче и Когурё между союзниками выявились непримиримые противоречия. Силла претендовало на власть над всем полуостровом, что совершенно не устраивало Танов.
Силла располагало к тому времени сильной армией, имевшей большой боевой опыт и руководимой выдающимся полководцем Ким Юсином. Ван Мунму, сменивший в 661 г. на престоле умершего отца,
— правитель способный и твердый — не склонен был уступать китайцам и решил довести до конца дело объединения страны. В 670 г. между Силла и Китаем началась война. Силла признало Ансына, выходца из когурёского правящего рода, который возглавлял борьбу против китайских завоевателей (начавшуюся сразу после падения Когурё), ваном Когурё. Тогда же Силла начало военные действия против созданного Танами в Пэкче марионеточного государства во главе с отпрыском местной династии ванов. В следующем году Силла одержало решающие победы над ним. Однако борьба с китайскими армиями растянулась на семь лет (670-676), в течение которых почти непрерывно шли военные действия. Китайцам пришлось признать силлаские успехи и прекратить войну, хотя официально граница по р.Тэдонган была признана Танами только через 60 лет (735 г.). Ансын в 683 г. официально перешел на силласкую службу; ему была дарована фамилия правящего рода Ким и дана в жены сестра вана Мунму.
175
Так начался период Объединенного Силла. В состав этого государства была включена вся территория Корейского полуострова к югу от р.Тэдонган. Танский Китай признал силлаское государство в его новых границах, однако лишь в качестве своего вассала. В начале VIII в. участились дипломатические контакты с Китаем, прежде всего обмен посольствами. Контакты с Японией были, как и раньше, незначительны. Японские посольства посещали Силла в 698 и 703 гг. Затем государственные связи надолго прервались, что, видимо, было вызвано нападением японцев в 731 г. на восточные границы Силла. Известно, что в 742 г. прибывшему японскому послу было отказано в приеме, это же случилось в 753 г.
Весь период Объединенного Силла прошел без внешних войн, если не считать упомянутого выше нападения японцев и двух случаев, когда по требованию китайского императора Силла посылало свои войска на помощь китайским: в 733 г. против государства Бохай и мохэских племен и в 819 г. для подавления мятежа Ли Шидао в Юньчжоу (впрочем, в обоих случаях до боев дело не доходило). Внутриполитическая история Силла в огромной мере связана с эволюцией характера политической власти в государстве, роли аристократии в ее структуре. До VI в. аристократия играла решающую роль в вопросах престолонаследия; в первой половине VII в., когда были созданы разветвленный государственный аппарат и постоянная армия и окончательно установился порядок престолонаследия, влияние аристократии сильно упало. Период 654-681 гг. (правление ванов Тхэджон-Мурёля и Мунму) был временем резкого усиления единоличной власти вана, установления ванской автократии. Эти ваны при поддержке ближайшего окружения, таких деятелей, как Ким Юсин, сосредоточили в своих руках всю полноту власти; в политике объединения страны они опирались на армию и на перешедших на силласкую службу представителей бывшей когурёской и пэкческой знати. Эти перемены вызывали острое недовольство аристократии, выливавшееся в заговоры и мятежи.
Период правления вана Синмуна (сына Мунму) и его прямых потомков (681-780) был временем дальнейшего укрепления централизованного государства и его наибольшего расцвета и могущества. После убийства в результате мятежа 780 г. вана Хегона престол перешел к боковым ветвям рода Ким, и до 861 г. в борьбе за власть соперничали две линии потомков вана Вонсона, борясь и с другими претендентами. Результатом стало общее ослабление государственной власти.
Вторая половина IX в. была временем полного упадка государства, когда оно, потрясаемое мятежами и заговорами, теряло все новые территории.
В 861 г. силласким ваном стал Кёнмун. Он и его потомки правили до 912 г. Заговоры и мятежи потрясали государство. Наиболее тяжелым было для страны правление женщины-вана Чинсон (887897). Государственное управление находилось в руках ее фаворитов, преследовавших лишь собственные выгоды. Налоги практически перестали поступать, и казна опустела. В 889 г. в области Саболь ряд сановников подняли мятеж, который, видимо, так и не удалось окончательно подавить: в это время распад государства стал свершившимся фактом.
С усилением внутренней нестабильности внешние связи Силла резко ослабли. Реже стали отправляться посольства в Китай. С конца 80-х годов IX в. дипломатические связи с Китаем почти совсем прекратились. С Бо-хаем Силла практически не имело дипломатических отношений. Известны лишь два случая отправки посольств в это государство — в 790 и 812 гг. В
176
IX в. несколько участились контакты с Японией. В 803 г. между Силла и Японией состоялся обмен посольствами и были установлены дружеские отношения. В течение IX в. японские посольства несколько раз посещали Силла, им неизменно оказывали радушный прием. Однако силлаские посольства в Японию не отправлялись.
В8 91. г. некто Янгиль подчинил себе более десяти округов и уездов области Ёнджу.
В892 г. обосновавшийся в Вансане Кёнхвон распространил свою власть на юго-восточную часть области Муджу и провозгласил создание собственного государства Хубэкче («Позднее Пэкче»). Кёнхвон был сыном некоего Аджагэ, выходца из крестьян, ставшего затем военачальником и самостоятельным правителем. Кёнхвон создал боеспособную армию и стал угрожать самому существованию государства Силла.
Всередине 90-х годов усилился Кунье (побочный сын одного из силлас-ких ванов, бывший монах). В 891 г. он служил у Янгиля, затем захватил ряд окружных и уездных центров и объявил себя независимым правителем. В 899 г. Янгиль сделал попытку уничтожить Кунье, но был разбит и погиб.
В901 г. Кунье провозгласил себя ваном, в 904 г. его государство получило название Маджин (с 911 г.
— Тхэбон), была учреждена собственная бюрократическая система. Таким образом, в конце IX в. страна представляла собой арену борьбы между отколовшимися от центральной власти правителями.
В918 г. Кунье был свергнут и убит одним из своих полководцев, Ван Гоном, провозгласившим новое государство — Коре. Ван Гон поддерживал с Силла неизменно дружественные отношения (хотя правители силласких округов и уездов постоянно перебегали к нему), в то время как Кёнхвон был настроен чрезвычайно враждебно. В 927 г. он внезапным штурмом взял силласкую столицу Кымсон, разграбил ее и перебил родственников силлаского вана, принудив последнего к самоубийству. Уничтожить Силла совсем Кёнхвон, однако, не решился, поставив у власти одного из сановников — представителя рода Ким Пу (ван Кёнсун). Территория Силла к тому времени сократилась до ничтожных размеров, и последний, 56-й ван Кёнсун счел за лучшее отречься от престола и перейти под власть Ван Гона. Остальные силлаские аристократы также перешли на службу в Коре. Так в 935 г. завершило свое существование государство Силла.
Впериод Объединенного Силла земельные отношения в Корее продолжали базироваться на государственной собственности на землю. Часть земель могла выделяться для содержания государственных учреждений, выплаты жалованья чиновникам, в виде «кормовых округов»; существовали специальные дворцовые земли. Большую часть земельного фонда составляли мелкие наделы-держания крестьян, также являвшиеся государственной собственностью. Надельная система способствовала прикреплению крестьян к земле. Со временем, по мере ослабления централизованного государства, стала проявляться тенденция со стороны крупных чиновников к превращению служебных условных держаний в крупные частные и наследственные владения и к захвату крестьянских земель, что существенно подрывало надельную систему. Разновидностью негосударственного, частного земельного владения была собственность буддийских монастырей.
Система учреждений центрального отраслевого управления начала формироваться в Силла с VI в.; в основном система государственного аппарата была создана во второй половине VII в. Высшим государственным учрежде-
177
нием Силла был чипсасон. Этот орган занимался общими вопросами управления, а его начальник
— чунси (сиджун) — был фактически главой государственной администрации. Другой важнейшей должностью была должность сандэдына — главы аристократического совета при ване. Существовали отраслевые управления (бу), ведавшие военными делами, финансами, государственными запасами, церемониями, строительством, сухопутным транспортом, флотом, ревизией и контролем, внешними связями, кадрами чиновников, правосудием и наказаниями, общественными работами. Более мелкими вопросами занимались управления (со), которые могли подчиняться