уже в XI в. исчезают из документов в этом качестве, во всех земельных операциях упоминаются только государственные чиновники. В это время ощущается тенденция к концентрации земель у крупных храмов, в сочетании со все более тесным их соединением с государственным хозяйством, что выражалось в уплате храмами части государственных налогов.
Усиление государства позволило одному из правителей Севера, Сурьяварману II (1113-1150), укрепиться на троне Яшодхарапуры. Вслед за тем ему удалось завоевать Чампу, но эта война была упорной и дорогостоящей. Войны с вьетским государством Дайвьет больших побед и каких-либо территориальных приращений не дали. Более перспективными были возобновленные войны с Харипунджаей и тайскими княжествами, возникавшими в то время в верховьях Тяо-Прайи. Эти сравнительно бедные районы были заняты, из них были выкачаны значительные средства, впрочем быстро истраченные. Отряды таи были включены в кхмерскую армию.
Империя при Сурьявармане II сильно разрослась и могла быть сравнима лишь с Сунской империей. На юге она занимала перешеек Кра, с запада на восток простиралась от границ бирманской империи Паган до побережья современного Южного Вьетнама. Ее населяли (кроме кхмеров) моны, чамы, таи, малайцы, многочисленные горные народности. Поддержание контроля над этими землями стоило огромных средств, но пока западный очаг (район Яшодхарапуры) мог поставлять людские кадры и был экономически силен, империя также была сильна.
Религиозная политика Сурьявармана развивала курс на сосуществование религий, сам император был вишнуитом, что облегчало действие син-кретизирующих тенденций. При нем была сделана попытка шире распространить элитарный культ девараджи за счет увеличения храмового строительства.
Символом этой политики было сооружение одного из величественнейших в мире храмов, известного в настоящее время как Ангкор Ват.
Опорой Сурьявармана II во многом были северные районы — бассейн р.Мун, где меньшая зависимость от крупных ирригационных систем, отсутствие постепенной латеризации почвы, начавшей подрывать экономику столичного района, делали обстановку более стабильной.
Его преемник, буддист Дхараниндраварман II (1150-1160), при котором началось усиление роли буддизма в духовной жизни страны, продолжал войны с Чампой, столица которой, Виджайя, была осаждена. Будучи буддистом, он уже не строил индуистских храмов и перестал дарить им земли. В середине XII в. в стране началось массовое народное восстание, связанное с описанным выше разорением больших масс средних крестьян-землевладельцев и приближением их к положению
зависимых; оно вошло в историю под данным ему в феодальных кругах названием «восстание Раху» (Раху в индуистской мифологии — злобное чудище). Восстание было крупным, император Яшоварман II (1160-1165) спасся лишь благодаря храбрости одного из военачальников. Вскоре после подавления восстания придворный заговор положил конец правлению и жизни Яшовармана И, вдохнови-
214
тель заговора стал править под именем Трибхуванадитьявармана (1165-1177). При нем социальный кризис в собственно кхмерских землях, проявившийся ранее в «восстании Раху», обострился в связи с нежеланием проводить какие-либо реформы и продолжением неудачных войн с Чампой. Чамский король в 1177 г., используя свой мощный флот, обошел морем восточные области империи, близ которых шли основные сражения, неожиданно поднялся по Меконгу, р.Сап
иБольшому озеру, вошел в р.Сиемреап и осадил Яшодхарапуру; город пал. В этот тяжелый момент власть взял уже принимавший участие в военной и политической деятельности кхмерской монархии Джаяварман VII (1177/1181 — ок. 1220), начавший с усиления флота. Четыре года длилась его война с чамами, и в 1181 г. морской бой решил исход войны, чамы потерпели поражение. В том же году Джаяварман VII официально короновался.
События конца 70-х годов показали необходимость проведения реформ для сохранения империи. В ходе этих событий разрушилось многое из того, что было архаическим в кхмерском обществе, расчистился путь для тех преобразований в социальной жизни, которые диктовались изменениями в экономике ее основных, кхмерских районов. Именно в это время обнаружились в полной мере упадок крупного духовного и крупного наследственного светского землевладения и расширение числа феодально-зависимых, но самостоятельно ведущих свое хозяйство крестьян за счет слияния бывших кньомов и знаков в одну группу (будущие неактьеа). Утрачивающее общинную организацию кхмерское крестьянство было поставлено в зависимость прежде всего от государства
иот условных держателей земли — феодалов-чиновников.
Все правление Джаявармана VII до 1220 г. было временем успешных войн и ограбления завоеванных территорий. Экономическое положение государства также было прочным. Джаяварман вел широчайшее строительство, не вызвавшее внутренних трудностей.
Политическая программа Джаявармана VII была связана, с одной стороны, с унификацией огромной империи, с другой — с преобразованиями, которых требовали социально-
экономические изменения в ее центральных, кхмерских областях. На первом направлении он устранил соперничество двух кхмерских династий, объединив в своем лице старую ЛунноСолнечную династию с северной династией, выдвинувшейся в 1082 г. Им же была введена система прямого управления в ряде ранее вассальных владений; продолжалось насаждение кхмерских феодалов-чиновников и духовенства на окраинных территориях.
Наиболее важной мерой применительно к обоим направлениям была религиозная реформа. Массовой религией с более «демократической» философией стал в период расцвета империи буддизм махаяны, впоследствии смененный теравадой. Характеризующийся меньшей ролью догматики, чем те-равада, буддизм махаяны с его культом бодисатв («богов-людей») легко мог сочетаться и сочетался с находившимся тогда в расцвете общеимперским культом бога-царя. Изображениями бодисатвы Авалокитешвары придавались портретные черты Джаявармана VII. Укрепление новой государственной религии, вызванное к жизни социальными сдвигами, сопровождалось небывалой строительной активностью. Помимо знаменитого Байона был построен еще ряд крупных храмов. Основное строительство шло в столице, откуда и распространялся новый культ. Создавались средние и высшие школы, где успешно готовили массо-
215
вые кадры образованных монахов-буддистов. Переориентировалось и изобразительное искусство, возникали новые образы, стили, архитектурные приемы. Идейно-геомантическим символом начала «новых времен» было частичное перенесение центра столицы. Символом мощи монарха стали не линги, а статуи Авалокитешвары, его храмом был центральный храм столицы — Байон. Возник культ Будды-царя, впоследствии распространившийся и на Яве. Один из сыновей Джаявармана был послан на Ланку со специальным поручением изучать тераваду.
ГЕНЕЗИС ГОСУДАРСТВЕННОСТИ
У НАРОДОВ ЗАПАДНОЙ ИНДОНЕЗИИ.
ШРИВИДЖАЙЯ
В I тысячелетии до н.э. на островах Малайского архипелага сформировалась довольно развитая цивилизация. Предки современных западноиндо-незийских народов, в первую очередь создателей мощных средневековых империй — Шривиджайи (малайцы) и Матарама (яванцы), вели орошаемое земледелие (пашенное или мотыжное), культивируя прежде всего рис, а также ямс, таро, сахарный тростник, дыни, тыквы, кокосовые, арековые, аренговые, саговые пальмы, технические культуры (кунжут, индиго) и пр., разводили крупный и мелкий рогатый скот (буйволов, использовавшихся прежде всего в качестве тягловых животных, коров, коз), свиней, домашнюю птицу, хотя и тогда, как и в настоящее время, животноводство оставалось, повидимому, второстепенной отраслью хозяйства. Весьма развито было мореплавание: такое изобретение австронезийцев, как лодки с противовесом — прообраз современного катамарана, до сих пор не утратило своего значения; ареал распространения этих лодок, которые западноиндонезийцы принесли, в частности, в Южную Индию, в Хадрамаут, на Африканский Рог, указывает, как происходило заселение Мадагаскара. Знали запад-ноиндонезийцы обработку металлов, ткачество и другие ремесла.
Велась интенсивная торговля, в том числе оптовая, как внутри архипелага, так и за его пределами. К рубежу нашей эры далекое Средиземноморье было знакомо не только с товарами, которые поставляли острова Индонезии (этими товарами были в первую очередь пряности и благовония), но и с самим островным миром: в грекоязычных источниках начала нашей эры содержатся сведения об уже упоминавшихся лодках с противовесом («Перипл Эритрейского моря»), санскритское название Явы (Иабадиу, т.е. Явадвипа) с точным переводом — «остров ячменя» («География» Птолемея) .
Высокому уровню экономики соответствовали весьма развитые социальные отношения и культура. Основным социальным организмом была сельская община. Конфедерации общин, объединенные общим культом священных регалий, образовывали протогосударства во главе с «царями» (хаджи), носителями потестарных и ритуальных функций. Судя по имеющейся терминологии, существовали представления о знатности и рабстве. Создались важные предпосылки формирования государственности. Однако для реализации этих предпосылок необходимы были определенные экологические условия. Государства возникали только там, где было возможно ведение поливного земледелия. Народы, оказавшиеся в неблагоприятных для земледелия условиях (сунданцы, мадурцы, батаки), либо создали государства относительно поздно, либо вообще не
достигли этой стадии самостоятельно.
Особенностью генезиса западноиндонезийских государств было восприятие индийской культуры. На этом феномене следует остановиться подробнее.
Если взглянуть на индийские лексические заимствования, имеющие отношение к социальной сфере, в индонезийских языках, бросается в глаза тот факт, что воспринималась почти исключительно санскритская лексика (заимствований из других индийских языков крайне мало), следовательно, заимствования были обусловлены не контактами, предполагающими общение на бытовом уровне, а потребностями формирующихся элитарных слоев индонезийских обществ. Не менее важна и другая особенность индийских заимствований: воспринимались не только понятия, ранее чуждые народам архипелага, но и слова, аналоги которых существовали в индонезийских языках. «Немотивированные» заимствования в социальной сфере объясняются, видимо, тем, что институты позднепервобытных, переходных к новой формации западноиндонезийских обществ были, при всей своей относительной развитости и гибкости (о которых свидетельствует их успешное функционирование в дальнейшем в развитых средневековых обществах), даже на уровне обыденного сознания связаны с традиционными родовыми и общинными. Это препятствовало становлению новой идеологии, разрыву прежних и формированию новых связей между общинами и надобщинными институтами. Иноземные же понятия не вызывали привычных ассоциаций и были однозначно связаны с новыми отношениями.
Видимо, в силу более тесных отношений с внешним миром малайцы раньше других индонезийских народов познакомились с индийской цивилизацией, что позволило им первыми в Индонезии создать свою государственность.
В конце IV — начале V в. на территории архипелага возникают первые малайские государства: держава Мулавармана в Кутее, на Восточном Калимантане, и Тарум (или Тарума) на Западной Яве. Хотя надписи правителей этих государств составлены на санскрите, сомневаться в том, что государства были созданы именно малайским этносом, не приходится. На это указывают ономастические данные: для названных районов характерна, как показали Д.В.Деопик и М.А.Членов, малайская топонимика, малайским же является и название государства — Тарум («индиго»). Однако эти государства, расположенные в районах, где возможности ведения орошаемого земледелия были ограниченны, быстро сошли с исторической арены.
По-настоящему жизнеспособной среди малайских государств оказалась Шривиджайя — талассократия, центр которой, видимо, располагался на Суматре в устье р.Муси, в районе современного г.Палембанга (тогда береговая линия была иной и средневековый город в отличие от современного стоял на берегу моря). Именно в этом районе были обнаружены древнема-лайские надписи (683-686 гг.) с упоминанием Шривиджайи и сопредельных государств.
Правящая династия Шривиджайи носила санскритское имя Шайлендра («Царь гор» — одно из имен Шивы) и исповедовала буддизм (хотя среди шривиджайских памятников встречаются и индуистские). Будучи морской империей, Шривиджайя контролировала Малаккский и Зондский проливы и волоки на перешейке Кра, держа в своих руках торговые пути между Китаем и Индией. Шривиджайские посольства постоянно направлялись в Китай, а китайские пилигримы-буддисты (в том числе знаменитые Фа Сянь и И Цзин) по пути в Индию подолгу жили на Суматре. В Индии правители Шривиджайи сооружали буддийские монастыри — вихары. Одна из таких вихар была сооружена в середине IX в. в знаменитом буддийском центре
217
Наланде, другая, названная по имени правителя Шривиджайи Чудамани-вармавихара, — в XI в. в Нагапаттинаме (Тамилнад). Хорошо известна была Шривиджайя и мусульманскому миру. О ее богатстве и процветании писали Масуди, Идриси и другие арабские авторы.
Ощутимое влияние Шривиджайя оказала на соседних яванцев. В древ-неяванском языке имеется значительное количество заимствований из древнемалайского, обнаруженные на Центральной Яве древнемалайские надписи говорят о наличии там малайского этнического элемента, а в VIII — начале IX в. Явой наряду с представителями местной династии управляли и представители династии Шайлендра. Однако достаточно быстро яванцы стали независимы и начали угрожать могуществу Шривиджайи. В конце X — начале XI в. между Шривиджайей и яванским государством Матарам велась война за гегемонию на архипелаге, закончившаяся победой Шривиджайи и гибелью матарамского правителя Дхармавангши. Однако в середине 20-х годов XI в. Шривиджайя потерпела сокрушительное поражение от Раджендры, царя тамильского государства Чола. Шривид-жайский монарх Санграма Виджайоттунгаварман был захвачен в плен, но Шривиджайя продолжала существовать, видимо, на условиях признания вассальной зависимости от тамилов. Уже в 1028 г. в Китай прибыло очередное шривиджайское посольство. С матарамским царем Аирланггой, зятем погибшего Дхармавангши, был заключен мир. Отношения с Чолами, то враждебные, то дружественные, не прерывались. В 1090 г. чольский правитель Кулоттунга I даровал новые привилегии нагапаттинамской вихаре. Вплоть до начала XIII в. Шривиджайя оставалась властительницей проливов
и хозяйкой торговли пряностями, но в середине XIII в название этого государства исчезает с исторической карты.
О социальной структуре и политическом устройстве Шривиджайи известно сравнительно мало. Из скудных данных эпиграфики можно сделать вывод о том, что империя состояла из многочисленных вассальных государств (кадатуан) во главе с правителями — дату, ниже которых стояли вожди (хулу). Государства, очевидно, делились на области — деша. Собственно Шривиджайя также могла называться кадатуан, а также бануа (слово, содержащее значения «обитаемая земля» и «община») или хулунту-хан (государство, букв, «рабы и господа»). Монарх. Шривиджайи, обладавший, видимо, и сакральной властью, именовался дапунта хиянг (где хи-янг — «бог») или хаджи. Отметим, что из приведенных терминов санскритский всего один — деша, остальные — австронезийские. Государство, очевидно, мыслилось состоящим из столичной области и окраинных земель. Представители всех областей и вассальных государств приносили присягу на верность шривиджайскому монарху, выпивая священный напиток («пили клятву» — минум сумпах). Нарушение присяги, по поверью, должно было погубить клятвопреступника. Тем не менее сепаратистские тенденции среди многоэтнического населения империи были сильны.
Для охраны торговой монополии и подавления мятежей содержалась постоянная профессиональная армия.
В Шривиджайе, по крайней мере в столице, существовал достаточно развитой государственный аппарат, где на высших должностях находились родственники монарха, носившие санскритские титулы раджапутра, юва-раджа, раджакумара, бхупати и пр. На них возлагалось и управление провинциями, находившимися под прямым контролем центра. На государственной службе были выделявшиеся в особые профессиональные
218
группы писцы, ваятели (обслуживавшие нужды управления и государственные культы), кормчие, торговцы (ввиду важности для государства заморской торговли), царские слуги (хулун хаджи), очевидно несшие охрану дворца, и некоторые другие.
Существовало, по крайней мере в теории, и деление на людей низкого, среднего и высокого происхождения.
Экономика Шривиджайи во многом зависела от монополии на внешнюю торговлю, но не менее важную роль играло и рисоводство. Однако на Суматре возможности ведения орошаемого земледелия ограниченны, плодородные земли расположены в основном узкими полосками по берегам рек, и практически все они в эту эпоху были уже освоены. Неблагоприятные для земледелия условия явились одним из факторов упадка Шривиджайи.
матарам
Колыбелью яванского раннесредневекового государства стали центральные и южные районы Центральной Явы. В отличие от малайских яванские ранние государства располагались во внутренних районах острова, на плато Рату Боко. В VII — начале VIII в. там правили две династии: малайская династия Шайлендров, покровительствовавшая буддизму, и шиваитская династия потомков яванского правителя Санджайи, создавшего первое централизованное яванское государство, которое, однако, после его смерти вновь распалось на отдельные княжества. Яванская эпиграфика того времени создавалась на санскрите и пестрела индийскими понятиями, в том числе совершенно чуждыми Яве того периода, например «горожане» (паура). Однако, как только речь заходила о дарении земель, в санскритском тексте тут же появлялись яванские титулы налоговых чиновников. Постепенно создавалась экономическая и социальная структура собственно яванского государства. Не случайно, видимо, процесс появления эпиграфики на древнеяванском совпал с изгнанием династии Шайлендров с Явы и вытеснением малайского языка и санскрита из сферы эпиграфики и государственного делопроизводства. Продолжаются попытки объединения цен-тральнояванских княжеств. То один, то другой правитель (рака) принимает царский титул рату (= мал. дату). Однако твердого порядка престолонаследия, видимо, не существовало, царем становился наиболее могущественный из князей. Ситуация начала меняться с воцарением в начале 50-х годов IX в. рака области Кайюванги — Пу Локапалы. Раздачей земель он привлек на свою сторону и заставил признать свой сюзеренитет других правителей. В 873 г. он принял санскритский титул махараджа, централизовал раздачу земель и иммунитетов, ввел новую систему делопроизводства (внешне это выразилось в переходе на более массовый материал для письма — медные таблички). После смерти Локапалы в 882 г. последовал краткий период смуты, пока в 898 г. не воцарился махарджа Балитунг. С его именем связано включение Восточной Явы в состав государства. При его преемниках центр государства все более перемещается на восток, и, наконец, в 929 г. на Центральной Яве практически полностью прекращается изготовление надписей, сосредоточивающееся на Восточной Яве, а центральнояванские области
«выпадают» из сферы государственного контроля и, видимо, возвращаются к традиционной форме мелких княжеств, не нуждавшихся в ведении документации.
219
Восточнояванское государство, первоначально также располагавшееся во внутренних земледельческих районах, постепенно осваивает долину судоходной реки Брантас, получая тем самым выход к морю, и становится одним из центров международной торговли, конкурирующим со Шривид-жайей. Этой конкуренцией была вызвана война со Шривиджайей в правление Дхармавангши, о которой уже говорилось. Преемник Дхармавангши, Аирлангга, восстановил могущество Матарама. При участии государства была налажена ирригация в долинах крупных рек. Восточная Ява вновь стала притягательным местом для мореплавателей и купцов. Однако, умирая, Аирлангга разделил Матарам на два государства, оставив одному сыну западную часть — Панджалу (Кадири, которая и стала преемником Матарама), а второму — восточную, Джанггалу, не оставившую в истории сколько-нибудь заметного следа.
Социальная структура Матарама основывалась на низовой территориально-административной единице, каковой была земледельческая община ( вануа). В общине существовало наследственное владение землей больших семей с правом отчуждения с согласия общины в лице старейшин. Несколько общин, тяготеющих к одному центру, составляли следующую административную единицу, впрочем достаточно аморфную, восходившую к традиционному княжеству. Принадлежность к этой единице, границы которой постоянно менялись, определялась как подчинение (ватак) нескольких общин одной, наиболее влиятельной. Общинники имели оружие, и каждая община представляла собой внушительную силу. На них могла возлагаться, в частности, охрана границ. Участвовали общины и в политической борьбе во время междоусобиц.
Общины управлялись старейшинами — рама, которые делились на две группы: старейшин, наделенных конкретными полномочиями, и старейшин, не имеющих (видимо, в силу преклонного возраста) конкретных обязанностей, но участвующих в советах. Должность старейшины могла быть наследственной: в эпиграфике упоминаются «урожденные старейшины». Совет старейшин — караман
— санкционировал продажу общинных земель, имел в своем коллективном пользовании землю с правом отчуждения, старейшины выступали свидетелями при раздаче иммунитетов, получая на хранение соответствующий документ.
Влияние общины этим не ограничивалось. Из среды общинников выделялась верхушка, составлявшая новые привилегированные слои, в частности так называемый слой панджи, окончательно, впрочем, оформившийся позже, в эпоху Маджапахита.
Особым статусом пользовались общины, посвященные храмам, — сама (от санскритского слова со значением «граница»). Они освобождались от уплаты части налогов и отчислений, но были обязаны отдавать часть доходов на содержание храма. Передача общины храму не влекла за собой ущемления прав ее членов, которые оставались полноправными гражданами.
В связи с определением места сельской общины в структуре древнеяван-ского общества представляет интерес статус общинника, именовавшегося анак вануа («человек [или «дитя»] общины»). Так называли помимо собственно крестьян представителей различных социальных слоев: чиновников, священнослужителей, вассальных правителей, т.е. практически это обозначение являлось общим для всех полноправных членов средневекового яванского общества — от крестьян до высшей аристократии. Каждый полноправный, кроме монарха и мапатиха (канцлера), независимо от титула и
220
должности считался членом некой конкретной общины, что имело определенное престижное значение. В дальнейшем наименование института общины могло меняться (так, в надписях времен Аирлангги община именуется тхани, а общинник — соответственно анак тхани), но суть оставалась неизменной.
Представители неземледельческих слоев населения — ремесленники, торговцы, сказители, музыканты и пр., — объединяемые в древнеяванских текстах понятием мангилала драбья хаджи
— «сборщики монаршего», т.е. социальные группы, имевшие право на часть производимого земледельцами продукта в уплату за свою деятельность, не считались общинниками. Как и в большинстве традиционных обществ, их статус был ниже статуса земледельцев.
Таким образом, совокупность общин-вануа, включавших всех полноправных членов общества, гарантируя тем самым их статус, была основой государства Матарам. Одновременно каждая община оставалась общностью собственно земледельцев, определенным образом взаимодействовавшей с государственной властью. Низшие государственные чиновники, собиравшие с общин налоги, защищавшие интересы общины в переговорах с чиновниками центрального аппарата, ведавшие охраной порядка на территории общины и прилегающих путях сообщения и выполнявшие некоторые другие административные и идеологические функции