(среди них упоминаются смотритель рынка, смотритель мостов, егерь, лесничий, писец, глашатай, музыкант, жрец, астролог и пр.) по обеспечению деятельности общинного механизма, назывались раманта. Низшими чиновниками назначались скорее всего представители общинной верхушки, что приводило к ее сращиванию с государственным аппаратом. Были у раманта и подчиненные, называемые в источниках «слугами» или «воинами».
Раманта имели собственные земли, которые могли отчуждать, а за особые заслуги получали землю в коллективное «кормление».
Конфедерация нескольких общин составляла область, границы которой, очевидно, восходили к ранее независимому княжеству. Во главе области-княжества стоял правитель, представитель традиционной княжеской династии — рака.
Общины, входившие в княжество, объединял общий культ священных регалий — палладиумов (чаще всего это были камни или куски дерева необычной формы или свойств), названия которых часто отражались в названиях княжеств (княжество Кайюванги — «Душистое дерево», княжество Ватукура — «Черепаший камень»). Промежуточных административных звеньев между общинами и князем могло попросту не существовать, ведь княжество состояло чаще всего из нескольких общин. Промежуточная между общиной и княжеством административная единица — деша — встречается в документах I тысячелетия н.э. лишь однажды, что вкупе с санскритским происхождением слова заставляет считать этот институт сравнительно поздним нововведением. Наряду с правителями княжеств существовал и центральный чиновничий аппарат, возглавлявшийся вторым после монарха лицом в государстве — мапатихом, одним из правителей княжеств (также носившим титул рака). Мапатих мог стать и преемником монарха после смерти последнего. Аппарат централизованного государства контролировал прежде всего сбор налогов. В периоды укрепления центральной власти все иммунитеты санкционировались монархом и мапатихом. В частности, на
221
Восточной Яве при Аирлангге иммунитеты давались только монархом, и в первую очередь общинной верхушке.
Главными налоговыми чиновниками были пангкур, таван и тирип, называвшиеся также «почтенная троица» (иногда к этому словосочетанию добавлялся термин со значением «собирающая налоги»). О значении этих должностных лиц свидетельствует упоминание названий их постов в числе немногих яванских слов в санскритоязычных надписях.
В дела общин центральная власть в лице монарха, мапатиха и представителей центрального чиновничьего аппарата вмешивалась редко: в тех случаях, когда на общину возлагались какиелибо дополнительные обязанности (обеспечение постоянной переправы на реке и т.д.), в случае неуплаты налога, пересмотра ставки налога, предоставления иммунитета и т.д.
Экономика Матарама базировалась на орошаемом рисоводстве. Товарно-денежные отношения были развиты сравнительно слабо. Хотя монеты и чеканились, они предназначались, очевидно, прежде всего для внешней торговли, которая начала особенно интенсивно развиваться с переносом центра государства на Восточную Яву, но существовала и до этого. В источниках упоминаются прибывавшие на Яву сингалы, дравиды, кхмеры, моны. Яванская монета была обнаружена в Египте в слое IX в. Внутри страны в денежном выражении исчислялись стоимость земли, ставка налога и т.д., но обмен, за отсутствием мелкой разменной монеты, был, очевидно, натуральным.
Эпоха Матарама была временем наивысшего расцвета яванской архитектуры. Именно в это время создаются такие храмовые комплексы, как буддийский Боробудур и шиваитский Прамбанан. Наряду с индуизмом и отчасти буддизмом существуют культы священных регалий, обожествленных предков правителя, общинные верования. Постепенно подготавливается почва для возникновения синкретической религии, оформившейся в эпоху Маджапахита.
Глава III АЗИЯ И СЕВЕРНАЯ АФРИКА В X—XIII вв.
РАСПАД АББАСИДСКОГО ХАЛИФАТА
Начало процессу распада Аббасидского халифата, растянувшемуся почти на полтора столетия, положило правление халифа ал-Мамуна. После победы в войне против ал-Амина (813 г.) алМамун своей политикой привлечения к управлению иранских феодалов положил конец чисто арабскому централизованному государству. Стал набирать силу институт наместничества. Первоначально наместников назначал сам халиф на определенный срок. Наместник обязан был платить в халифскую казну налог, в остальном будучи фактически независимым. С начала IX в.
это стало способствовать развитию центробежных тенденций. В силу отдаленности ряда наместничеств от метрополии закреплялась практика наследования поста наместника.
Ранее других сложились полунезависимые эмираты в Северной Африке (Аглабиды, 800-909), в Хорасане (Тахириды, 821-873) и Мавераннахре (Саманиды, 819-1005). Во второй половине IX в. возникло почти самостоятельное наместничество в Египте (Тулуниды, 868-905), возродилось Армянское царство (Багратиды, 886-1045). Этому процессу способствовали этническая обособленность, отсутствие развитых экономических связей между отдельными областями. Военную мощь Халифата подрывали и народные движения. Так, крестьянское восстание под предводительством Бабека, охватившее Южный Азербайджан и Западный Иран вплоть до Исфахана и Кермана, длилось 20 лет (816-837). Выступивший под идеологической оболочкой учения хуррамитов (маздакитов), Бабек не раз разбивал халифское войско. Успехи восставших подтолкнули халифа ал-Мутасима (833-842) на реорганизацию армии. Арабское ополчение, показавшее свою неспособность выполнять функции феодального войска, было заменено гвардией. Ядро ее составляли молодые рабы-гулямы из тюрок, славян и африканцев, воспитанные и обученные при халифском дворе. Частично в гвардию набирали и наемников, большей частью из горцев (в основном дейлемитов), из которых формировались пешие отряды.
Такая армия, чуждая коренному населению, преданная только халифу, должна была стать действенной силой, способной подавлять как народные восстания, так и мятежи непокорных вассалов. Гвардия выросла до огромных размеров (60 тыс.). Ее военачальники из рабского положения были переведены на положение клиентов (маволи); часто они достигали вершин власти, могущества и богатства. Менее чем за 20 лет эта армия чужаков превратилась в неуправляемую силу,' пожиравшую львиную долю доходов государства. Халиф оказался игрушкой в руках гвардейцев. Ал-Мутасим перенес столицу в только что отстроенный город Самарру в тщетной надежде, что сумеет таким образом, убрав гвардию из Багдада, утихомирить багдадское население, восставшее против бесчинств гвардии. Тюрки-гулямы установили свой диктат и в течение 861-870 гг., начиная с убийства халифа ал-Мутаваккила, возвели на престол и свергли четырех аббасидских халифов (ал-Мунтасира, ал-Мустаина, ал-Мутазза и ал-Мухтади).
223
В869 г. в Южном Ираке и Хузистане вспыхнуло антихалифатское восстание африканских рабов
— зинджей, использовавшихся на самых тяжелых работах. К зинджам примкнуло значительное число местных крестьян и бедуинов. Восставшие объединились под знаменами сформировавшегося к тому времени религиозно-политического течения карматов, проповедовавших идеи социального равенства и справедливости в распределении благ при сохранении рабского труда. Восстание возглавлял арабский вождь Али ибн Мухаммад ал-Баркуи, приверженец секты хариджитов, политические идеалы которой были близки к карматским, а пик политической активности приходился на VIII в. Движение зинджей было подавлено с большим трудом войсками халифа лишь спустя 14 лет, в 883 г.
Вслед за этим во многих областях Халифата развернулись карматское движение и исмаилитская пропаганда. Тогда исмаилиты и карматы действовали еще единым фронтом. В 890 г. началось мощное восстание карматов в Ираке, подавленное только в 906 г. В 899 г. карматы создали государство-республику в Бахрейне со столицей в г.Лахса (ал-Ахса). Это государство представляло собой свободную общину земледельцев и ремесленников, управлявшуюся коллегиально советом из 6 старейшин и 6 их заместителей. Основной производительной силой государства был труд 30 тыс. рабов (негров и эфиопов). Общинники освобождались от всех налогов. Государственная казна пополнялась за счет военной добычи от набегов. Армия состояла из 20 тыс. ополченцев. Карматское государство просуществовало до конца XI в., но и два-три столетия спустя после его падения идеи карматиз-ма в Бахрейне продолжали оставаться господствующими среди местного населения.
В900 г. разразилось карматское восстание в Сирии под предводительством Зикравайха. Через два года оно было в основном подавлено, но отдельные очаги сопротивления Халифату сохранялись в этом регионе до конца X в. Часть участников восстания бежала в Магриб, где на рубеже IX-X вв. исмаилитская агитация достигла ощутимых успехов в берберской среде. Исмаилитские силы возглавил Убайдаллах, исмаилитский дай, один из лидеров карматского восстания в Сирии, который первоначально бежал в Египет, затем в Магриб, где руководил восстанием берберов против местной (тунисской) династии Аглабидов (909 г.). Свергнув Аглабидрв, берберы провозгласили Убайдаллаха имамом-халифом и махди (мессией). От него берет начало династия фатимидских халифов; провозглашение ее привело к окончательному размежеванию между
исмаилитами и карматами.
К середине 40-х годов X в. от обширной Аббасидской империи не осталось и следа. Халифат охватывал лишь небольшую часть территории Ирака — Багдад и его округу. В 945 г. войска горцев-дейлемитов под руководством шиитской династии Бундов (945—1056), сформировавшейся в 20— 30-е годы X в., вступили в столицу Аббасидского халифата — Багдад.
Завоевательные интересы Бундов угасли с вступлением в Багдад. В источниках мы не находим материалов, показывающих их взаимоотношения с Фатимидами. Констатация факта, что Буидышииты не питали особой вражды к Фатимидам, мало что проясняет в вопросе буидско-фатимид- ских отношений.
Заняв Багдад, Бунды фактически не ввели каких-либо заметных изменений в социальнополитическую структуру Халифата. После недолгих колебаний они решили сохранить аббасидского халифа во главе образованного ими государства, но не как светского государя, а как духовного главу, присвоив себе все права управления страной. Халиф лишился пышного двора и
224
гвардии. Первый буидский правитель, Муизз ад-Даула (945-967), назначил ему содержание в 2 тыс. динаров в год (во времена халифа ал-Мутадида [892-902] на содержание двора только на один день требовалось 7 тыс. динаров). Управленческий аппарат был сокращен Муиззом до минимума. Вместо многочисленных ведомств-диванов был создан один.
Первая же попытка халифа ал-Мустакфи проявить самостоятельность, выразившуюся в аресте одного из шиитских лидеров, стоила ему трона, а затем и жизни. Его преемник, ал-Мути (946-974), и вслед за ним ат-Таи (974-991) в государственные дела не вмешивались. Тем не менее аббасидский халиф, которому Бунды отвели роль только «первосвященника», не утратил полностью политического авторитета. Правда, при первых Бундах, Муизз ад-Дауле, Изз ад-Дауле (967-978) и Адуд ад-Дауле (978-983), он был чисто номинальной фигурой — имя халифа произносилось в хутбе, чеканилось на монетах, он давал инвеституру на правление. Однако начиная со времени правления Самсам ад-Даулы (983-987) в связи с междоусобицей в стане Бундов халиф получил реальные возможности укрепить и увеличить свой политический авторитет.
Хотя Арабский Ирак, а точнее, Багдад с его округой составлял лишь меньшую часть территории государства Бундов, значение его в мусульманском мире не было утрачено. Бунды, среди которых господствовала патримониальная концепция власти, приведшая в конечном счете к дроблению их государства, считали главным правителем в своем клане того, кто правил в Багдаде. В силу этого буидские султаны проявляли заботу о Багдаде, много строили там, вели большие восстановительные работы, поддерживали культурный статус города. Особенно много для Багдада сделал Адуд ад-Даула. В его время в Багдаде было закончено строительство знаменитого госпиталя, названного его именем, возведен «дом науки» — дар ал-шш — с богатым книгохранилищем, оформлен шиитский машхад ал-Казимайн.
Время господства Бундов было беспокойным периодом в истории Багдада. Завоеватели исповедовали шиизм и с первых шагов стали оказывать давление на суннитское население города, поставив в привилегированное положение шиитов, что привело к длительной войне между обоими течениями ислама. Буидские власти, опираясь на огромный контингент карательных сил, состоявший из гвардии султана — шурты и отрядов мауны (рекрутировавшихся преимущественно из багдадцев-тюрок), поначалу успешно подавляли волнения багдадцев. Однако по мере усугубления междоусобицы и ослабления реальной власти буидских правителей массовое недовольство все нарастало, на передний край вышла вооруженная группировка горожан — аййары, которые временами контролировали положение в городе, особенно часто — при последних бундах в первой половине XI в.
К концу правления Баха ад-Даулы (989-1012) во внешнеполитической жизни Ирака и Багдада сложилась качественно новая ситуация. Фатимиды завоевывали все более прочные позиции в ряде областей, прежде признававших сюзеренитет аббасидского халифа. Арабские династии Мазйадитов и Укайлидов, правившие в Центральном Ираке и Мосуле, — вассалы буидских султанов и аббасидских халифов — проводили политику лавирования между Фатимидами и Аббасидами. Они придерживались шиитских убеждений и возглавляли арабские племена асад (Мазйадиты) и амир (Укайлиды). Успехи фатимидской пропаганды привели к тому, что в 1010-11 г. Укайлиды прекратили чтение хутбы на имя Аббасидов, перенеся ее на фатимидского халифа алХакима (996-1021). Баха ад-Даула силой заставил их вернуться под эгиду Аббасидов.
225
К тому времени изменилось и положение аббасидского халифа. Из пассивного
«первосвященника» он превратился в активного религиозного деятеля, возглавлявшего не только суннитскую оппозицию полумиллионного Багдада (ядро которой составляли ханбалиты), но и суннитов всех территорий, признававших его авторитет: Азербайджана, Гургана, Табаристана, Хорасана, Мавераннахра, Афганистана. «Символ веры» халифа ал-Кадира (991-1031) — алкадирийа (1018 г.) — утверждал основные положения ханбализма как истинно исламские. Калам, мутазилизм и шиизм были подвергнуты осуждению, поднята на щит традиционалистская исламская доктрина (салаф).
С этого времени халиф начинает вмешиваться в государственную политику, принимать участие в назначении на высшие государственные посты. Он берет на себя роль арбитра в междоусобице наследников Баха ад-Даулы, умело стравливая их друг с другом и используя атрибуты инвеституры (хутба, титулатура) как главные орудия давления.
В последние десятилетия владычества Бундов Багдад выходит из-под контроля султанов и халиф, опираясь на суннитское население города, становится хозяином положения. В это время город охвачен суннито-шиит-скими смутами, аййарскими выступлениями и межквартальными распрями.
Последний буидский правитель Ирака, ал-Малик ар-Рахим (1048-1055), безуспешно пытался оказать сопротивление сельджукам, вплотную придвинувшимся к границам Ирака, и в конце декабря 1055 г. войско Великого Сельджука Тугрил-бека вступило с севера в город.
МАГРИБ В IX-XI вв. АЛЬМОРАВИДЫ И АЛЬМОХАДЫ
Со времени арабского завоевания (647-703) история стран Северной Африки была неразрывно связана с историей стран Ближнего и Среднего Востока. По сути дела, эти страны составляли единый историко-культурный регион. Общность цивилизации Халифата: единые законы, аналогичный характер политических институтов, общность культурных ценностей и поведенческих установок — все это предопределяло историческое единство сирийскосредиземноморского региона. При всех внутренних различиях он составлял единую ойкумену, в рамках которой происходил оживленный культурный, торговый и технологический обмен. Страны к югу от Сахары и к северу от Пиренеев и Балкан воспринимались как дикая, варварская периферия, находившаяся за чертой человеческой цивилизации. Туда выезжали отдельные смельчаки и редкие официальные миссии. Правда, на границах ойкумены еще существовали Аксум, Византия и Рим — последние оплоты поверженного врага, в борьбе с которым возник и развивался ислам.
Как часть мусульманской ойкумены, или дар аль-ислам (земля ислама), страны Северной Африки пользовались всеми ее достижениями. В IX-X вв. они переживали период расцвета. Еще при Омейядах удалось преодолеть последствия длительного хозяйственного регресса. В эпоху омейядской «зеленой революции» в Магрибе начался мощный подъем сельского хозяйства. Он был связан с переворотом в земледелии, вызванным прежде всего массовым ирригационным строительством. В Ифрикийи, Марокко, Забе и районе Константины были построены сотни ирригационных сооружений: плотин, водохранилищ («малых морей» арабских поэтов), оросительных, распределительных и водоотводных каналов. Последние, как и большинство рек, были судоходны, использовались для перевозки товаров и людей. На
226
их берегах возвышались нории — водоподъемные колеса, подававшие воду на поля и в усадьбы. Массовое развитие искусственного орошения привело к коренным изменениям в технике земледелия. Повсеместно был завершен переход от античного двухполья к новым севооборотам, допускавшим ежегодное двух-трехкратное использование земель. Одно это в несколько раз увеличило реальную посевную площадь. Помимо традиционных культур — пшеницы, ячменя, виноградной лозы, маслины, финиковой пальмы и садово-огородных растений — широкое распространение получили новые, «индийские» культуры: рис, сахарный тростник, индиго и т.п. В Ифрикийи и Марокко появились посевы льна и хлопчатника. В Кастилии (совр. Южный Тунис) занимались шелководством. Поля отличались высоким плодородием. В Ифрикийи урожайность пшеницы в 5-6 раз превышала показатели средневековой Европы. Возможно, это в какой-то степени было связано с сохранением или частичным возрождением ветвистых сортов, которыми славилась Африка во времена Плиния.
В IX-XI вв. страны Магриба представали прежде всего как общество горожан. Города были средоточием социально-политической и религиозной жизни, определяли хозяйственный облик региона. Для IX-XI вв. характерен высокий уровень урбанизации. В Ифрикийи при 8 млн.
населения (X в.) около 30—50% проживало в городах. В основном это были малые и средние города, жители которых сочетали чисто городские занятия с пригородным земледелием. Как правило, города располагались на месте погибших античных поселений или рядом с ними. От античных городов они унаследовали крытые базары, бани, акведуки и каменные мостовые. Колонны древних языческих храмов, цирков и амфитеатров использовались при строительстве пятничных мечетей, дворцов и резиденций местной знати.
Ремесленное производство находилось на довольно высоком уровне, особенно изготовление тканей и ковров. Города Ифрикийи вывозили шелковые ткани, шерстяные плащи, льняную одежду, изделия из стекла, кожи, дерева и различных металлов. В Тунисе, Сусе, Махдии (с X в.) существовали крупные судостроительные верфи; изготовлялись оружие, доспехи, осадная и баллистическая техника. Добывались железо, медь, олово, свинец, ртуть, в некоторых районах серебро и даже золото (Сиджильмаса).
Тенденция к натуральному хозяйству, возобладавшая в конце III в., к VIII в. вновь уступила место товарно-денежной экономике. Земля и крупные мастерские принадлежали государству; торговля и мелкое ремесленное производство находились в частных руках. Крупного феодального хозяйства не было. Община возродилась не везде. Различные формы общинного землепользования господствовали в Марокко, в периферийных и горных районах. В Ифрикийи и близ городов попрежнему сохранялись частнохозяйственные отношения, развивавшиеся на базе мелкотоварного производства.
Социальная структура населения отражала довольно развитые классовые отношения, которые в отечественной историографии обычно характеризуются как раннефеодальные. Господствующий класс, или хасса, состоял из арабской военной знати, высшей бюрократии и местных властителей, нередко сохранявших полупатриархальные черты родо-племенных вождей. Большую роль играли денежные дельцы, откупщики и купечество. Преобладали феодально-государственные формы эксплуатации, в основном через взимание налогов. Джунди (рыцари), аскеры (солдаты) и катибы (чиновники) получали жалованье, более крупные чины — также пенсионы (атыйят). Эмиры джунда (дружин) и местные властители, опиравшиеся
227
на рыцарские дружины, отряды наемников и родо-племенные ополчения, имели укрепленные замки, обычно являвшиеся центрами их «кормлений», или маназиль (букв, «квартирование», «обиталище»).
Основную массу населения составляли общинное крестьянство и плебейские слои города, или амма, главным образом мелкие хозяева и лица наемного труда. Значителен был удельный вес рабов (в Ифрикийи IX в. до 20-25% всего населения), привозившихся в основном с севера. Они использовались как в сфере услуг, так и в различных отраслях производства.
Начиная с VIII в. культура Северной Африки развивалась в общей духовной атмосфере Халифата. Помимо религиозных и оккультных наук широкое распространение получили естественные науки (математика, космография, инженерное дело и медицина). Высокая грамотность городского населения, размеренная деловая жизнь, всеобщее пристрастие к музыке, поэзии и красноречию, утонченность нравов и изощренный этикет знатных фамилий являлись наиболее характерными чертами эпохи. В отличие от средневековой Европы, страдавшей от голода и недородов, в Магрибе наблюдалось относительное благоденствие. Хлеба здесь хороши, писал арабский ученый аль-Бакри (XI в.), урожаи необычайно велики, продукты всегда дешевы.
Северная Африка была крайне неоднородна в языковом, этническом и религиозном отношении. Основную массу населения составляли румы («римляне» — латинизированные группы), афарика (автохтонное население Ифрикийи и приморских городов), евреи и представители различных берберских народностей (масмуда, матмата, зената, хаввара, западные и восточные санхаджа, кутама и др.), населявшие Марокко, горные районы Алжира и Северную Сахару. В Сиджильмасе было много харати-нов — потомков чернокожего населения древней Сахары. Арабы и другие арабизированные пришельцы с Востока составляли не более 7-8% населения Ифрикийи, в других районах — и того меньше.
Культура Северной Африки имела восточные корни и издревле была связана с Востоком, особенно с Сирией. Поэтому процесс арабизации, начавшийся здесь примерно с середины VIII в., отнюдь не выглядел как утрата регионом своей культурной самобытности. Он представал как своего рода процесс культурного возвышения, приобщения местного населения к ценностям более высокой цивилизации. Соответственно арабский язык воспринимался прежде всего горожанами и представителями высших слоев населения. Географически арабизация раньше всего охватила