подворный налог, вносимый тканями или другими предметами (в зависимости от местных условий). Помимо налогов в Коре существовал ряд повинностей, основной из которых была трудовая, а кроме нее — воинская (каждого крестьянина, призванного на действительную службу, обеспечивали несколько других военнообязанных), извозная и др. Мобилизации в случае войны подлежали и чхонины (они служили гребцами на кораблях и использовались на тяжелых работах). Арендная плата, которую платили крестьяне, арендующие земли у частных владельцев, превышала ставки поземельного налога и доходила до половины урожая. Довольно широко была распространена казенная ссуда, предоставлявшаяся на льготных условиях, для нужд которой государством был создан специальный зерновой фонд, образовавшийся из специальных отчислений от налоговых поступлений. Она была, как правило, 10%-ной, тогда как частные ростовщики брали до 30—60%.
Основными зерновыми культурами, возделывавшимися в период Коре, оставались рис, ячмень и просо. Из технических культур выращивались в основном лен и конопля. Профессиональное ремесло было в основном казенным и сосредоточивалось главным образом в столице, где существовал целый ряд государственных учреждений, ведавших изготовлением различных предметов, а также мастерские, обслуживающие нужды вана и двора, и в нескольких крупных городах. Предметы повседневного обихода для нужд народа производились непосредственно в крестьянских семьях (ткани, циновки, деревянные изделия, посуда и т.п.).
Внутренняя торговля строго регламентировалась государством, создавшим специальное ведомство по контролю над ней. Рынки имелись лишь в нескольких крупных городах и работали раз в пять дней. В столице Кэгёне было несколько сот лавок. Государство пользовалось правом по собственному усмотрению изменять цены. Роль денег играли зерно и ткани. Попытки ввести металлические деньги не увенчались успехом (они находились в обращении лишь некоторое время в конце XI — начале XII в.). Большим успехом пользовались серебряные бутыли, введенные в обращение в конце XI в.
Внешняя торговля шла в основном за счет купцов, сопровождающих прибывающие в Коре посольства. Таким образом, иностранные купцы посещали страну нечасто, но зато очень большими группами — до нескольких сот человек. С киданями и чжурчжэнями торговля велась в приграничной полосе, а с Японией — через г.Кымджу. Основным внешнеторговым партнером Коре был сунский Китай. Традиционный корёский импорт состоял из
333
драгоценных металлов, женьшеня, шелка, фарфора и бумаги; главным потребителем импорта был ванский двор. Из Китая ввозились также книги буддийского и конфуцианского содержания, художественные произведения.
В идеологической области доминировали конфуцианство и буддизм. Вся система образования и подготовки кадров чиновников всецело находилась под влиянием конфуцианства. Помимо высшей конфуцианской академии существовало некоторое число казенных и довольно много частных школ, созданных конфуцианцами по собственной инициативе.
Буддизм в период Коре достиг своего наивысшего расцвета. Буддийские монастыри получали земельные наделы на тех же основаниях, что и государственные учреждения, а высшие чины сангхи приравнивались в этом отношении к чиновникам. Буддийская церковь располагала огромными богатствами, пожертвованными ей ванами и частными лицами. В отличие от периода Силла в Коре монахи принимали активное участие в политической жизни, их вооруженные отряды участвовали в борьбе за власть. Со временем буддизм начал все больше подвергаться нападкам конфуцианцев, наиболее радикальные из них требовали не только лишить сангху материальной базы, но и полностью запретить буддийское учение.
Высокого уровня развития достигли в Коре гуманитарные науки. Имелось специальное ведомство по составлению исторических сочинений. Были созданы такие выдающиеся произведения, как «Самгук саги» («Исторические записи трех государств») Ким Бусика и «Самгук юса» («Забытые дела трех государств») Ирена. Было издано ксилографическим способом более 6 тыс. томов Большого свода буддийских сутр («Тэджангён»); в XIII в. начал применяться металлический шрифт. Имелись достижения в медицине, астрономии и других науках.
Буддизм продолжал стимулировать развитие изобразительного искусства, особенно скульптуры. Для нужд двора и высших сановников производилось значительное количество высокохудожественных предметов роскоши. Особенно знаменит был корёский фарфор. Высокого уровня в период Коре достигла дворцовая и парковая архитектура.
Крупнейшим поэтом периода Коре был Ли Гюбо, оставивший около двух тысяч произведений (в
том числе и прозаических). Известен и еще ряд поэтов, но из их сочинений мало что дошло до нашего времени. Широкое распространение имели фольклорные песни. В столице время от времени проводились массовые празднества, где исполнялись различные песни и танцы. В области музыки и хореографии наиболее значителен был вклад Чо Ёна, жившего в XI в. и создавшего немало оригинальных танцев.
ЯПОНИЯ В X—ХШ вв.
Врассматриваемый период внешние условия благоприятствовали развитию страны, Китай и Корея не представляли угрозы в военном плане. Правители Японии также не стремились поддерживать с ними дипломатические отношения, сохраняли положение изоляции, которая, однако, была неполной, так как осуществлялась частная торговля.
ВX—XIII вв. наблюдался дальнейший рост производительных сил. В сельском хозяйстве он проявлялся в повышении плодородия полей. Это объяснялось дальнейшим распространением железных орудий, увеличением искусственно орошаемых площадей. В хозяйствах богатых крестьян стал
334
использоваться рабочий скот, что не было характерно для предыдущего периода, а также органические удобрения. Это привело к увеличению урожайности, возросшей в XII-XIII вв. на 3060% по сравнению с VIII-IX вв., в отдельных районах стали собирать по два урожая в год. Площадь обрабатываемой земли, по данным источников, увеличилась приблизительно с 860 тыс. те в X в. до 920 тыс. те в XII в. Рост пахотных площадей был, видимо, более значительным, так как имеющиеся данные не учитывают суходольных полей. Кроме зерновых выращивались овощи. Получили распространение технические культуры: лаковое дерево, шелковица, повсеместно начали разводить шелковичных червей. Еще в IX в. с материка был заимствован чай, в XII в. он распространился в нескольких провинциях. Преобладающим стало интенсивное земледелие, резко упало значение собирательства, охоты, рыболовства.
В X—XIII вв. произошла смена раннефеодального общества Японии развитым. Весь этот период характеризовался постепенным усилением военного сословия. Уже в первой половине X в. антиправительственные мятежи феодалов Тайра Масакадо (935—940) в восточных провинциях, где у этого дома были прочные позиции, и Фудзивара Сумитомо (939—941) на западе были первыми свидетельствами этого процесса, приведшего в XII в. к установлению особой военной власти, а до этого времени военные вожди оставались в подчиненном положении у столичной чиновной аристократии, но привлекались ею на службу. Ряд факторов вызывал появление военного сословия. Постепенное укрепление религиозных феодалов и усиление их противоречий со светскими феодалами, наличие многозвенной иерархической системы частной земельной собственности, отношения внутри которой уже нельзя было регулировать юридическими или религиозными средствами существующих государственных структур, привели к социальной неустойчивости в центре и на местах. Эти проблемы могла решать только вооруженная сила, профессиональная и использующая с X в. тяжелое вооружение и выводимых в восточных провинциях сильных лошадей. Что касается социального происхождения членов ранних воинских дружин, то если считалось, что среди них преобладали выходцы из богатых крестьян, то теперь популярен взгляд, что основу составляли специализировавшаяся в военном деле (борьба с айнами на востоке, пиратами и разбойниками и т.д.) средне- и низкоранговая аристократия, не занятые в земледелии охотники, рыбаки и т.д., хотя было достаточно выходцев и из крестьян. Становлению особого военного сословия способствовали и отмеченное выше усиление земледельческой направленности всей экономики, и распространение запрета убийства всего живого (при въезде в столицу воины совершали специальную церемонию очищения).
Первые самурайские дружины еще не имели условий для самостоятельного существования, они вступали в отношения зависимости к столичным феодалам, чиновникам провинциальных управлений.
Иерархия внутри самурайских дружин в X—XI вв. не опосредовалась земельными отношениями, носила отпечаток личных отношений. Поэтому крупные самурайские объединения легко распадались из-за взаимной вражды местных феодалов. В этом была причина неудачи мятежей Тайра Масакадо и Фудзивара Сумитомо, которые стремились установить свою территориальную власть, но не смогли сплотить вокруг себя самураев, и эти мятежи были подавлены другими самурайскими дружинами. Военное сословие смогло создать свою власть только в XII в., когда установилась ленная система.
335
Подъем военно-служилого сословия происходил на следующем социально-экономическом фоне. В начале X в. надельная система прекратила существование. Середину X—XI в. можно определить как второй этап развития вотчинной системы, когда ускорился рост числа сёэн и их размеров в результате пожертвований (коммендации) в пользу аристократии со стороны местных феодалов и крестьян или прямых захватов земли у крестьян. Начало процесса коммендации относится ко второй половине IX в., однако в масштабах страны он стал отчетливо виден в X в. и особенно в XI в. Коммендация владений местными феодалами имела целью защиту от вмешательства чиновников государственной администрации и освобождение от государственного налогообложения, многие вотчинники добились этого в XI в. Однако вотчинники не получили полных прав на землю и людей. Существовала разделенная феодальная собственность на землю и на людей как между феодалами, так и между феодалами и государством, когда крестьяне платили одновременно разным эксплуататорам.
С X в. формируется иерархическая лестница гражданских и военных феодальных собственников. Верхние ступени ее занимали члены императорской фамилии, высшая придворная знать, крупные монастыри и военные дома. За ними шла средняя военная знать, местные (или деревенские) феодалы.
Японское иерархическое феодальное землевладение X—XIII вв. характеризовалось тем, что гражданские и военные феодальные вассалы получали в качестве ленов не участки земли, а право на часть доходов с определенных территорий за выполнение каких-либо обязанностей. Само по себе такое явление не представляло чего-то необычного для феодального общества. Рентные фьефы нередки были во многих других странах Востока, а также в Европе. Подобные черты иерархического землевладения вызывались спецификой агрикультуры, когда существовали завершенные земельные комплексы с системой орошения, которые нельзя было произвольно делить. В Японии имелись вотчины, границы которых не менялись на протяжении всего средневековья. И только впоследствии, с XV в., когда провинциальные феодалы приобрели всеохватывающий контроль над значительными территориями, а столичные гражданские феодалы полностью лишились власти, вассальные отношения внутри класса феодалов стали опосредоваться предоставлением классических земельных ленов.
Другая особенность заключалась в том, что в рассматриваемый период существовали иерархические отношения собственности, но часто без обязательств военной службы, а лишь на условиях определенных налоговых обязательств.
Если до IX в. японское общество характеризовалось двойственной структурой, где сосуществовали заимствованные из Китая государственные институты, право, с одной стороны, и традиционные методы управления — с другой, то в X в. с разложением прежней родовой общины, введением непосредственного управления деревней чиновниками, формированием иерархической феодальной собственности, выделением религиозных и военных феодалов эта двойственная структура была разрушена, японское общество приобрело многослойный и многополюсный характер, характерный для средневековья. Или, говоря по-другому, после исчезновения внешней угрозы произошло слияние заимствованных и исконных элементов и в результате возникли структуры, отвечающие внутренним условиям японского общества.
336
Последние, характеризовавшиеся формированием частного крупного землевладения и могущественных феодальных домов, определяли и государственное устройство. Если ранее государство, по существу, являлось органом централизованного распределения среди господствующего класса собранных с крестьян налогов, то теперь произошла приватизация земель, доходов, должностей. Каждый феодал отстаивал прежде всего свои личные выгоды, между ними шла постоянная борьба за долю дохода. Государство и императорский двор принимают форму конгломерата отстаивающих частные интересы сил, происходят столкновения между двором и отдельными чиновниками-феодалами. Однако приватизация шла в рамках существующей организационной и правовой структуры, и борьба велась за долю выплат и жалований из государственного бюджета; это не были взаимоотношения независимых территориальных феодалов, которые полностью бы игнорировали государственные интересы. Для урегулирования интересов различных сил возникает единый сословный порядок, унифицирующий иерархические структуры буддистских и синтоистских институтов, в среде придворной аристократии и военных феодалов, в местном обществе, ликвидируется прежнее сосуществование государственных рангов и родовых титулов. Вершиной этого порядка становится император, только он мог освятить этот порядок, считаясь единственным субъектом, имеющим чудесную способность издания законов;
его институциональное положение укрепляется, хотя реальное влияние уменьшается. Сам он вскоре становится марионеткой высших должностных лиц из дома Фудзивара, что дает основания современным японским ученым определять период конца IX — первой половины XI в. как «время правления регентов и канцлеров». Подобное положение сложилось потому, что император освящал сложившиеся законы и институты и не мог урегулировать противоборствующие частные интересы, это могли сделать только реально осуществлявшие администрирование бюрократы, например род Фудзивара, монополизировавший основные посты в государственном аппарате, в частности главы личной канцелярии императора. Этот род использовал матримониальные связи с императорской фамилией, так как жены императоров традиционно выбирались из этого рода. В целом японское государство X—XI вв. настолько отличалось от предыдущего — «правового государства» (рицурё кокка) VIII—IX вв., — что современные японские ученые используют для него особый термин — «императорское государство» (отё кокка), беря в качестве отличия усиление самостоятельности губернаторов в методах управления провинциями и замену надельной системы арендной.
Расцвет правления Фудзивара приходится на вторую половину X — начало XI в., при представителях этого дома Митинага и Ёримити. Однако уже восстание 1028—1031 гг. в восточных провинциях губернатора Тайра Тадацунэ, пытавшегося добиться территориальной независимости, символизировало начавшийся упадок центральной власти. Посланные двором военачальники не смогли подавить восстание, это удалось только приближенному ко двору военному феодалу Минамото Еринобу. После этих событий дом Минамото стал укрепляться в этом регионе. Почти за столетие после предыдущих крупных мятежей воины стали уже занимать достаточно высокое социальное положение в столице, а также начали частным образом, как Минамото на востоке, организовывать значительные дружины в провинции. Об этом явлении говорит и тот факт, что сын Еринобу, Ёриёси, спровоцировал восстание покоренных ранее айнов на северо-востоке, так называемую 9-летнюю войну (1053i-1064), с целью превращения провинци-
337
альных воинов в своих вассалов. Так шло усиление военных вождей и всего военного сословия. В это же время значительную самостоятельность начинают приобретать и буддистские храмы. Это проявлялось в начавшихся с 1030-х годов многолетних конфликтах между храмами, часто в виде вооруженных столкновений, в петициях императорскому двору, поддерживаемых массовыми шествиями вооруженных монахов, в борьбе храмов с губернаторами провинций.
Причины ослабления власти Фудзивара заключались в тех же факторах, которые в свое время помогли им прийти к власти. Они опирались на структуры, которые стремились выйти за пределы существующих государственно-юридических рамок. Когда этот процесс принял широкие масштабы, в частности в виде роста частного землевладения (сёэн), влияние правителей, опиравшихся на государственную структуру и государственные земли (у Фудзивара даже в X в. половину финансовой базы составляли ранговые и должностные земли, выплаты из казны), стало падать. Они пытались бороться с неконтролируемым ростом сёэн, указы об упорядочении вотчин издавались в 1040, 1045, 1055, 1065 гг., но без значительного эффекта, ибо реальной силы для претворения их в жизнь уже не было.
Время правления Фудзивара оставило заметный след в истории культуры. К началу X в. происходит дальнейшее ослабление китайского влияния в духовной области. Из Китая, как и раньше, заимствуются культурные формы, но в них вкладывается иное, чем в Китае, содержание. Поэтические сочинения и проза пишутся теперь на японском языке. В живописи китайские сюжеты сменяются японскими (картины стиля ямато-э). Приобретает популярность японский архитектурный стиль синдэндзукури. С X в. ослабевает значение китайских образцов при составлении официальных хроник, их написание становится частным делом отдельных аристократов. Из прежде существовавших параллельно китайской и местной культур в X—XI вв. возникает их синтез — национальная культура Японии, характеризуемая утонченностью, склонностью к самоанализу.
Одновременно происходит усиление аристократического характера культуры, связанное, в частности, с эволюцией буддизма, отделявшей его от государства. С X в. появились популярные буддистские учения, не связанные с государством, основным постулатом которых была вера в приход будды и спасение в раю. Буддизм стал говорить о спасении индивидуума, утверждалось, что каждый может стать буддой. Эти идеи были приняты аристократией, столкнувшейся с кризисом власти своего сословия, в ее среде большую популярность получили представления о грядущем конце света, но одновременно она окружила себя роскошными культовыми
сооружениями и предметами, которые служили удовлетворению скорее эстетического, чем религиозного чувства. Буддизм сближается с синтоистскими верованиями, появляется теория, утверждающая, что синтоистские божества суть воплощения будд.
Происходит разграничение светской и религиозной литературы, выделяются различные жанры внутри отдельных видов искусства. В 905 г. по императорскому указу составляется первый сборник стихов, написанных японской азбукой, «Кокин вакасю». Зарождается жанр повествовательного романа, вершиной которого явилось «Сказание о Гэндзи» («Гэндзи моногатари») XI в. В XI в. создается целый ряд произведений, прославляющих дом Фудзивара. Появляются сборники эссе, наиболее известный — «Записки у изголовья» («Макура-но соси») Сэй Сёнагон, дневники — например,
338
«Дневник путешествия в Тоса» («Тосаникки») Ки-но Цураюки. Эта литература изображает только узкий мир хэйанского двора и придворной аристократии. Однако с X в. появляются произведения, где показывается жизнь периферийных феодалов, богатых крестьян, зависимых людей, например сборник около 1000 легенд Индии, Китая и Японии «Сборник рассказов о настоящем и прошлом» («Кондзяку моногатарисю»). В изобразительном искусстве появляются простонародные мотивы, с XI в. среди аристократов становятся популярными народные песни (имаё), музыка и танцы
(дэнгаку).
Значительные изменения претерпела японская деревня. Уже в X—XI вв. в результате усиления интенсификации земледелия, освоения целины не только отдельные богатые крестьяне, но и значительное число крестьян-середняков могли вести самостоятельное хозяйство силами членов семьи и нескольких зависимых, накапливая сельскохозяйственные орудия и зерно, претендуя на право реальной собственности в отношении своих усадеб и части земли. Для поддержания существования таких хозяйств с XI в. активно стали проводиться совместные посевные и уборочные работы, строительство оросительных систем и т.д. Так формировалась средневековая сельская община. От предыдущей общины раннего средневековья, когда она являлась хозяйственным организатором и субъектом собственности, новая община отличалась тем, что повседневные работы велись отдельными хозяйствами, которые являлись субъектами собственности на землю и имущество, а община носила дополняющий характер. Если в VIII—IX вв. создание самостоятельных хозяйств крестьянами не носило массового характера, немногие разбогатевшие крестьяне становились местными землевладельцами-феодалами, подчиняя окрестных крестьян, то теперь, когда приобретение самостоятельности удавалось значительной части крестьян, они объединялись в новую общину в своих собственных интересах. Большая же часть крестьян оставалась арендаторами земель у феодалов или этой верхней прослойки крестьян. Поскольку основу хозяйств верхушки составляли освоенные участки целины, то наблюдалась сильная чересполосица община не имела компактного, замкнутого характера. В этом община XI— XII вв. отличалась уже от более поздней общины XIV в.
Возникновение новой деревни, появление соседской общины нанесло удар по прежней системе землепользования, когда провинциальные управления и владельцы вотчин создавали земельные налоговые комплексы мё, мёдэн (зачастую состоявшие из разбросанных в разных местах участков), ответственность за уплату налога с которых несли местные феодалы или богатые крестьяне мёсю, получавшие эти комплексы в краткосрочную аренду. Теперь объединившиеся крестьяне, используя чересполосицу и вступая под защиту отдельных светских или религиозных феодалов, сопротивлялись уплате налогов провинциальным чиновникам. Поэтому с середины XI по XII в. провинциальные управления, да и владельцы вотчин стали стремиться к превращению своих владений в более легко контролируемые компактные земельные комплексы. Одновременно шло быстрое увеличение масштабов вотчин, в которые с государственных земель уходили крестьяне, недовольные как произвольным налогообложением, так и неустойчивостью своих держаний, которые могли быть отобраны меняющимися через четыре года губернаторами. В результате и в вотчинах, и на государственных землях аренда мёсю стала наследственной.
Если до X в. сёэн охватывали 10—20% земли, то с середины XII в. — около половины. Причина того, что государственные земли не
339
исчезли, заключается в том, что они целыми провинциями жаловались в пользование знати и храмам, являлись близкой к вотчинам формой собственности. Государственные земли (коре) параллельно с широким распространением сёэн в результате коммендации с XI в. стали иметь одинаковую структуру с вотчинами, в них центральное правительство играло роль патронов,