Материал: Том 2. Восток в средние века-1
многих было до 150 пленных, «даже самый последний солдат имел 20 пленников». Все, кто оказывал сопротивление, были перебиты, кровавые расправы происходили в разных частях города. «Сделанные из голов индусов башни достигали предельной высоты, а тела их стали пищею для диких зверей и птиц». В течение нескольких дней через городские ворота выводили пленных, в том числе камнетесов
идругих мастеров-ремесленников. К ним особый интерес проявлял сам Тимур, имевший намерение использовать их для строительства мечети в Самарканде.
Оставаться в разграбленном и опустошенном городе не имело смысла. 1 января 1399 г. войско начало движение в северном направлении. В Дели же в течение двух последующих месяцев после ухода Тимура, по словам историка, «даже птица не пошевелила крылом». Его войска заняли и разграбили еще несколько областей и городов в Северо-Западной Индии, в том числе Мирут, Кангру, Джамму. В марте 1399 г. Тимур перешел р. Инд и вскоре покинул пределы Индии, оставив после себя горы трупов
ипепелища.
Нашестие Тимура на Индию нанесло роковой удар власти правителей Дели из династии Туглаков и привело к торжеству феодальной раздробленности и анархии.
467
ДЕЛИЙСКИЙ, БАХМАНИДСКИЙ
И ГУДЖАРАТСКИЙ СУЛТАНАТЫ В XV в.
Политическая карта Северной Индии и Декана в XV в. отличалась чрезвычайной пестротой. В Дели после ухода из города орд Тимура возобновилась борьба за власть между отпрысками династии Туглаков. Вернувшийся сюда из Гуджарата Насир уд-дин Махмуд-шах не пользовался реальной властью. В 1413 г. он умер, не оставив, по-видимому, наследников. Его приближенные возвели на престол одного из придворных — Доулат-хана. Но уже в следующем году Дели был осажден Хизрханом. Потерявший еще в 90-х годах свои владения, Хизр-хан, скитаясь в поисках удачи, в 1399 г. присоединился к отходившим из Индии войскам Тимура и сопровождал его до пределов Кашмира. И тогда занятые Тимуром Мултан и Лахор были отданы Хизр-хану, назначенному Тимуром своим наместником. В 1414 г. он предпринял успешный поход на Дели, положив начало правлению династии Сайидов, хотя сам Хизр-хан официально не короновался султаном. Его власть распространялась на область Дели, двуречье Ганга и Джамны и Пенджаб. Походы против «неверных» раджей укрепили власть Хизр-хана в означенном регионе.
Его сын Мубарак-шах в течение ряда лет также не принимал титула султана, не чеканил монеты на свое имя и продолжал платить вассальную дань тимуридскому правителю Кабула. В 20-х годах XV в. Мубарак-шах предпринял несколько походов против феодалов-индусов Двуречья и некоторых других близлежащих к столице областей. Напряженную борьбу он вел с племенем хохаров в Пенджабе, с правителями Мевата, объявившими себя династией Ханзада, с феодальными владетелями Бианы и Гвалиура.
В результате заговора мусульманской знати Мубарак-шах был убит (1434 г.). При посаженном знатью на трон Мухаммад-шахе выдвинулся Бахлул-хан Лоди, один из военачальников-афганцев на службе Сайидов. По свидетельству историка Ахмада Ядгара, он подарил последнему Сайиду, Ала уд-дину Шах-Аламу, 30 округов, с тем чтобы тот назначил вазиром его креатуру. Беспомощный султан, о котором в насмешку говорили: «Власть Шаха Алама («Повелителя мира») — от Дели до Палама» (Палам — местечко в нескольких километрах от Дели), стал жертвой еще одного заговора, принесшего корону Бахлул-хану (1451 г.).
Еще в XIII-XIV вв. афганские военачальники, возглавлявшие отряды своих соплеменников — всадников и пехотинцев, служили при дворе делийских султанов и их наместников, пользовались почетом, занимали высокие посты. Афганцы-лоди расселялись главным образом в Южном, Центральном и Восточном Пенджабе, а также в округах Уттар-Прадеша.
Бахлул-шах (1451-1489), придя к власти, чтил многие патриархально-демократические обычаи своего племени. Он был прост в обхождении, не терпел пышности при дворе, во время аудиенций не садился на трон, а спускался на ковер и сидел в окружении приближенных. Считаясь с притязаниями афганской знати и других мусульманских военачальников, он раздавал им щедрые земельные пожалования.
Время его правления прошло в войнах за расширение пределов Султаната. В 1479 г. он захватил столицу мусульманской династии Шарки — Джаунпур, или «Индийский Шираз», как называли город, известный своими поэтами и учеными. Многие раджи и мятежные эмиры выразили Бахлулу свое повиновение.
468
Рис. 21. Индия в начале XV в.
Его сын Сикандар-шах Лоди (1489-1517) пошел на дальнейшие уступки феодалам, освободив их от опеки государственного фиска и, по существу, отказавшись от доходов государства на пожалованных в лен территориях. Одновременно он пытался держать в подчинении наместников и вассальных князей, создал довольно четко действовавшую службу информации. В 1504 г. Агра, небольшое поселение на берегу Джамны, имевшее крепостцу, стало наряду с Дели резиденцией султана и одновременно удобной стратегической базой для военных предприятий против непокорных феодалов двуречья Ганга и Джамны.
Большим влиянием при Сикандаре пользовались афганские военачальники. Их притязания пытался обуздать наследник Сикандара Ибрахим-шах Лоди (1517-1526), провозгласивший, что у падишаха нет родичей, а
469
только подданные и слуги. Афганские эмиры, которым некогда разрешалось сидеть на ковре в присутствии султана, теперь должны были стоять у трона со скрещенными на груди руками. Многие могущественные эмиры Сикандара потеряли при Ибрахим-шахе земельные владения и влияние.
Крупным военным предприятием султана были его походы против князей Гвалиура и Мевара. Индусский правитель Гвалиура Викрамадитья, который в течение многих лет оказывал сопротивление правителям Дели, Гуджарата и Малвы, был вынужден признать себя вассалом Ибрахим-шаха. Богатая добыча была захвачена султанскими войсками в Меваре, раджпутскому князю которого также было нанесено серьезное поражение.
Ни победы султана, ни жестокие расправы его с непокорными не способствовали прекращению мятежей феодалов. В своей ненависти к тирании Ибрахим-шаха некоторые из них даже установили связи с правившим в Кабуле тимуридом Захир уд-дином Мухаммадом Бабуром, убеждая его прийти в Индию и суля ему здесь легкую победу. В 1526 г. Ибрахим-шах был разбит в битве при Панипате Бабуром, ставшим в Индии основателем новой династии — Моголов. Власть делийских султанов на Декане южнее гор Виндхья не была долговечной. Уже в 40-х годах
XIV в., т.е. спустя три-четыре десятилетия после, казалось, блистательных походов военачальников Ала уд-дина Хильджи к богатствам Юга, Декан был охвачен мятежами. Мухаммад-шах Туглак потратил немало средств и сил, чтобы привести к покорности деканских эмиров. Казалось, это ему удалось. Но, едва покинув Декан, он узнал о том, что один из бывших военачальников провозглашен мятежными эмирами суверенным правителем под именем Абу Музаффара Ала уд-дина Бахмана (1347 г.).
Первоначально его владения ограничивались собственным икта — Мубаракабадом и несколькими округами. Вскоре ему удалось подчинить ряд областей и городов, принадлежавших князьяминдусам и мусульманам-мукта, бывшим ленникам делийских султанов. Среди захваченных земель были Аккалкот (переименованный в Сайидабад), крепость Кальяни (Фатхабад), Бидар. Своей столицей основатель династии Бахманидов сделал Гульбаргу, переименовав ее в Ахсанабад. Северной границей его обширного государства стала река Тапти, южной — река Кришна; с запада на восток государство простиралось от побережья Индийского океана до пределов Ориссы. Мусульманская знать в султанате Бахманидов была малочисленна. Это определило политику правящей верхушки, которая учитывала земельные и другие притязания местной индусской знати. В соответствии с этой политикой индусское население было освобождено от взимавшегося ранее подушного налога джизии. Дабы удовлетворить честолюбие поддерживавших его эмиров, Ала уддин Бахман разделил государство на четыре наместничества (тараф), поставив во главе каждого из них влиятельного своего военачальника.
При преемнике Ала уд-дина, Мухаммад-шахе I Бахмане (1358-1375), была проведена административная реформа, вдохновителем которой выступил главный министр и тесть султана Сейф уд-дин Гури, автор трактата, излагавшего взгляды феодально-чиновной знати на обязанности верховного правителя, привилегии различных групп господствующего класса. Созданная система управления оставалась почти неизменной до последних дней Бахманидского султаната.
470
Столичный тараф — Гульбарга (с включением Биджапура) — был под управлением наиболее приближенного к султану вельможи, получавшего титул малик-и наиб (наместник правителя, государя). В крупные города назначались градоначальники — котвалы; огромная армия чиновников во главе с вазир-и кулл (главным министром) и амир-и джумла (заведующим финансами) ведала налогами; главный судья и распорядитель имуществом духовных учреждений был известен как садр-и джахан.
На протяжении всей своей истории Бахманидский султанат вел войны с соседним южноиндийским государством Виджаянагар. Яблоком раздора было богатое двуречье Кришны и Тунгабхадры. В бахманидской армии уже появилось огнестрельное оружие — мушкеты и артиллерия, завезенные служившими при бахманидском дворе европейскими наемниками. Это произошло на 80 лет раньше, чем в Виджаянагаре, и на 40 лет ранее, чем в Бенгалии.
Однако это обстоятельство еще не сообщило бахманидской армии решающего перевеса, и борьба велась с переменным успехом. В 1422 и 1435 гг. войско Виджаянагара дважды перешло границы Бахманидского султаната. Бахманидская армия в 1422 г. во главе с султаном Шихаб уд-дином Ахмадом (1422-1436) отогнала противника и перенесла действия на его территорию. В 1435 г. реорганизованная армия Виджаянагара вновь вторглась в пределы Султаната и дошла до Биджапура и Сагара, но в конце концов была вынуждена отступить.
Борьба с Виджаянагаром осложнялась для Бахманидов внутренними неурядицами, вызванными соперничеством двух феодальных группировок мусульманской знати — декани, или потомков давнишних поселенцев-мусульман на Декане, и афаки (букв, «чужеземцы»), которые были недавними поселенцами. Противоборство декани и афаки приняло форму религиозной вражды, поскольку последние были главным образом шиитами, а декани — суннитами. Декани были обеспокоены растущим влиянием афаки, к числу которых принадлежал могущественный вакил-и салтанат Махмуд Гаван, некогда купец, прибывший в Индию из Ирана по торговым делам и поступивший на службу к султану Хумаюну (1457-1461), отдававшему предпочтение афаки. Влияние Махмуда Гавана усилилось при двух малолетних преемниках Хумаюна. Блеск и пышность двора вакил-и салтаната впечатлила прибывшего в Бидар в 1470 г. русского путешественника Афанасия Никитина. «А у Меликтучара (малик ат-туджжар, или „князь купцов", — другой титул Махмуда Гавана. — К.А.) каждый день за стол садится по 500 человек. И с ним за его трапезой садится три везира, а с везиром по 50 человек, да 100 человек присяжных бояр. У Меликтучара на конюшне две тысячи коней, да тысяча оседланных стоят готовыми день и
ночь, да на конюшне же сто слонов. Каждую ночь двор его стерегут сто человек в доспехах, двадцать трубников и десять литаврщиков, да по два человека бьют в десять больших бубнов». Человек образованный, Махмуд Гаван был меценатом. Он покровительствовал ученым и поэтам. Незаурядные способности администратора, политического деятеля и дипломата сочетались в нем с талантом полководца. Во главе бахманидского войска он вторгся в Виджаянагар и разграбил знаменитый своим богатством старинный город Канчи. В 1467 г. он нанес поражение еще одному грозному противнику Бахманидов — Малве, правитель которой, Махмуд I, действовал в союзе с князьями Ориссы и Телинганы. Крупной победой было взятие Махмудом Гаваном главного порта Виджаянагара Гоа (1472 г.).
471
Менее успешны были его административные реформы, послужившие немало обострению борьбы между различными группировками. Оклеветанный врагами, обвинившими его в заговоре против султана, Махмуд Гаван был убит на глазах придворных по приказу пьяного султана (1481 г.).
Последние десятилетия XV и начало XVI в. — время территориального распада Бахманидского султаната. Еще в 1430 г. от Бахманидов отложились Биджапур, где к власти пришла династия Адил-шахи, и Берар во главе с правителями Имад-шахи. В 1490 г. независимым правителем Ахмаднагара объявил себя Ахмад Низам-шах, положив начало правлению династии Ахмад-шахи, а в 1512 г. отпала Голконда. Под властью Бахманидов оставался только Бидар. В 1525 г. последний бахманидский султан, не обладавший уже никакой властью, бежал в Биджапур, а его могущественный временщик Касим Барид провозгласил себя государем Бидара.
Относительно сильным государством в XV — начале XVI в. был Гуджаратский султанат. Наместник Гуджарата, входившего в XIV в. в состав Делийского султаната, Зафар-хан, обращенный в ислам индус, стал фактически независимым правителем, когда Тимур нанес смертельный удар Султанату в 1-398 г. В 1407 г. Зафар-хан короновался под именем Музаффаршаха I (1407-1411). Основанная им династия Танк (по названию этнокастовой группы, к которой он принадлежал) известна также как Ахмад-шахи, по имени его внука и преемника Ахмад-шаха (1411-1442), одного из известных представителей династии. Его правление проходило главным образом в борьбе с местными феодальными владетелями. Вторгшись в «страну Соратх» — сердце раджпутских владений на п-ове Катхиавар, Ахмад-шах вынудил многих местных князей признать его сюзеренитет. В результате походов Ахмад-шаха в Идар раджпутский князь из клана ратхор стал платить ему дань. Часть наследственных владений князей-раджпутов в различных частях Гуджарата была отобрана в халиса, а затем роздана военачальникам и воинам в качестве служебных держаний.
Войны, которые вел Ахмад-шах с двумя соседними государствами — Малвой и Бахманидским султанатом, не привели к существенному изменению границ воюющих сторон, за исключением того, что у Бахманидов удалось отнять Тхану, важный торговый город в Северном Конкане, и о-в Махим. Попытки бахманидского полководца Махмуда Гавана отвоевать их не имели успеха.
В 1411 г., едва вступив на трон, Ахмад-шах основал возле древнего города Асвал новый город, названный его именем. Ахмадабад стал столицей Гуджарата и превратился в один из самых значительных городов Индии. Он славился своими ремеслами, в частности ткачеством; особенно известны были производившиеся здесь шитые золотом и серебром ткани. Восхищение современников вызывал облик города, его дворцово-крепостной ансамбль и другие строения. Али Мухаммад-хан Бахадур, автор «Мират-и Ахмади», называл Ахмадабад «Красой городов» и «Невестой царства».
Видимо, наибольшего своего могущества Гуджаратский султанат достиг при внуке Ахмад-шаха, Махмуд-шахе Бегара (1458-1511). В результате борьбы с независимыми феодальными владетелями в Гуджарате власть султана существенно укрепилась. Большое значение имела одержанная им победа в борьбе с раджпутским правителем Джунагарха и Гирнара, которому принадлежала большая часть п-ова Катхиавар, края торгового и богатого портовыми городками и удобными бухтами. В завоеванные города Махмуд Бегара направил мухтасибов и казиев, назначил тханадаров, или начальников крепостей. Князь Джунагарха принял ислам и получил
472
придворный титул, а сын его получил часть бывших родовых владений отца в джагир. Крупной победой было завоевание знаменитой крепости Чампанир, переименованной в Махмудабад и превращенной в новую султанскую резиденцию.
Историки описывают период правления Махмуда Бегара как время «беспримерного процветания». Историк Сикандар бин-Мухаммад утверждает, что при этом султане выросли доходы от деревень в два-три раза, а кое-где в десять раз по сравнению с предшествующими временами, что было
установлено обследованием, проведенным чиновниками фиска. В городах процветали торговля и ремесла. Хорошее состояние хозяйства историк объяснял заботой султана, который всячески поощрял возделывание земли, разбивку садов, рытье колодцев, не скупился выделять средства на восстановление разрушенных домов или пустующих лавок.
Столь восторженное описание правления Махмуда Бегара историком Сикандаром объясняется, возможно, тем, что и тот и другой, хотя их разделяло почти столетие, были горячими последователями тариката сухра-вардие, шейхи которого немало способствовали приходу к власти Махмуда Бегара. Нашествие Тимура и феодальные войны в конце XIV — начале XV в. сопровождались разорением деревень и городов. Видимо, именно в это время были запущены и перестали функционировать проведенные Фируз-шахом каналы. Завоеватели разрушили великолепный водоем Хауз-хас Ала уддина Хильджи, не действовавший более как оросительное сооружение.
Позднее, однако, жизнь постепенно вошла в свое русло, и XV век, несмотря на эпизодически происходившие войны и мятежи, был временем дальнейшего развития хозяйства.
На Декане в это время заметно расширились ирригационные работы. Множество подземных каналов
— кяризов и монументальное ирригационное сооружение в Камтхана позволили оросить каменистые и неплодородные почвы, в частности в районе Бидара (и превратили его, по словам хронистов, в цветущий сад).
Повсюду собирались обильные урожаи традиционных продовольственных культур. Расширялись угодья под техническими и коммерческими культурами — сахарным тростником и хлопчатником. В Гуджарате и Кашмире стали разводить плантации тутовника, с которого здесь снимали по три урожая листьев в год. Тутовыми деревьями была особенно богата Бенгалия. Здесь, по свидетельству китайского паломника Ма Хуаня, посетившего страну в XV в., шелкопрядение было едва ли не главным занятием крестьян.
Расширение производства хлопчатника, индиго, сахарного тростника и других технических культур было необходимым условием дальнейшего развития ремесел и городов. На карте страны появляются новые города. Среди них — Ахмадабад. Основанная Ахмад-шахом I в начале XV в. ставка-столица Гуджаратского султаната, обнесенная стеной из скрепленных известью кирпичей, с башнями и бойницами, постепенно обрастала предместьями-пура, в которые превращались близлежащие деревни и другие поселения. К середине XVI в. вокруг Ахмадабада насчитывалось более 300 пура. Некоторые из них были резиденциями эмиров, другие, по существу, торгово-ремесленными кварталами. Выгодные географические условия способствовали возвышению многих прибрежных городов. Вдоль западного побережья процветали знаменитые
473
гуджаратские города Броч, Сурат, Гогха, Диу, связанные с морской и каботажной торговлей. Наиболее значительным из портов XV в. продолжал оставаться, как и в XIII и XIV вв., Камбей, слава которого в XVI в. перешла к Сурату. Камбейские купцы, по свидетельству Т. Пиреша, посылали свои корабли в различные части света — в Аден и Ормуз, на Цейлон и в Бенгалию, Пегу, Малакку.
Крупные порты Дабхол и Чаул принадлежали Бахманидам и служили промежуточными гаванями на торговом пути между Аденом и Малаккой, а также для каботажной торговли Северо-Западной Индии с Югом. В Чаул в 1469 г. прибыл купец из Твери Афанасий Никитин, который описал не только придворный быт Бахманидов и бахманидской знати, но и будни многолюдных городов с их бедностью и богатством, шумными улицами и невольничьими рынками, пестрой и многолюдной толпой.
На торговле выросли многочисленные города Бенгалии. Несколько больших кораблей и джонки, груженные тканями, засахаренными фруктами, сталью и прочими товарами, отправлялись ежегодно из бенгальских портов на восток, в Малакку и Пасе (на Суматре). Сюда же приезжали купцы со своими товарами из разных стран Азии и из других частей Индии, в частности из Гуджарата и Малабара.
В XV — начале XVI в. расширилось ремесленное производство в городах. Изготовление тканей все более становилось его ведущей отраслью. Ими славились и Декан, и Бенгалия, и центральная Северная Индия, и Гуджарат. В последнем, «как во Фландрии», писал португалец Д.Барбоша в начале XVI в., горожане искусны во многих видах ремесла, в частности в ткачестве. «Здесь есть белые хлопчатобумажные ткани, тонкие и грубые, шелка и цветной бархат низкого качества, бархатные, сатины и тафта, а также толстые ковры».
Именно ремесленное производство, в частности ткачество, представляло базу развития средневековых городов, хотя они оставались многофункциональными образованиями, сочетая функции ремесленного центра с функциями административными, религиозными и др. О богатстве индийских городов XV в., изобилии в них товаров, оживленной торговле, скоплении больших