Материал: Том 2. Восток в средние века-1

Рис. 20. Индия в 1315 г.

появился у столицы Хойсалов — Дварасамудры, а спустя еще некоторое время двинул войска далее на юг и напал на владения Пандьев на крайней оконечности п-ова Индостан. На монетах Ала уд-дина было отчеканено имя султана, провозглашавшегося «Александром Вторым».

Однако под непосредственным контролем султана была только большая часть Северной Индии, включая территории современных Синда, Пенджаба, Уттар Прадеша и Гуджарата. Инд служил западной границей Султаната, за пределами которой лежали земли независимых племен. На

453

восток владения Ала уд-дина простирались не далее Варанаси. Бенгалия управлялась независимыми владетелями. Раджастхан никогда не был полностью завоеван; некоторые раджпутские князья были лишь данниками султанов. На Декане только Девагири управлялся ставленниками султана. Земли, захваченные Маликом Кафуром в Южной Индии, платили более или менее регулярную дань.

Ала уд-дин (1296-1316) в целях укрепления государства с его многообразным в этноконфессиональном отношении населением, как свидетельствует историк Барани, имел намерение создать некую общую для мусульман и индусов религию, сам же претендовал на миссию пророка и основателя новой веры, которая, по словам историка, была призвана облегчить ему покорение мира. Возможно, что именно в правление Ала уд-дина правящей в Султанате верхушке удалось наладить регулярное поступление поземельного налога — хараджа. Размер его на землях короны — халиса — был определен в половину урожая. Согласно предписанию, в области Дели и Доабе харадж следовало платить натурой. Это, видимо, вносило изменение в существовавшую до этого практику, когда налог взимался в деньгах или в смешанной форме. Над чиновниками фиска был установлен строгий контроль. Укрывательство собранных средств и хищения строго карались: чиновников подвергали побоям, годами держали в заключении. Своим приближенным султан запретил устраивать пиры, пить вино, навещать друг друга, заключать по своему выбору браки, дабы воспрепятствовать заговорам и мятежам. Город и область

наводнили шпионы, обязанные сообщать о настроении подданных, о замышлявшихся покушениях на власть и беспорядках.

Важной мерой, преследующей укрепление центральной власти, была задуманная Ала уд-дином реформа — замена икта денежным жалованьем. Для перевода воинов на денежное содержание было необходимо обеспечить стабильные и невысокие рыночные цены на необходимые им товары. С этой целью была проведена регламентация цен на пшеницу, ячмень, сахар, масло, ткани, также на лошадей

ирабов. Специальный чиновник — контролер рынка — со свитой всадников объезжал базары столицы

иследил за тем, чтобы никто не продавал товары по ценам, превышавшим установленные. Осведомители должны были выявлять всех, занимающихся «спекуляцией».

Проведение реформы предполагало накопление в султанских амбарах больших запасов зерна для того, чтобы выбросить его в годы недорода на городские рынки, равно как и насытить их в нормальные годы. Ответственность за доставку в столицу полученной в качестве налога натуры была возложена на купцоъ-каравани, которые вместе с семьями были поселены в деревнях по берегу р. Джамны. За их деятельностью должны были наблюдать специальные чиновники. Земледельцам (раийатам) разрешалось продавать тем же купцам зерно, остававшееся после уплаты хараджа. Последовательное осуществление реформы Ала уд-дина было невозможно в условиях господства натурального земледельческого хозяйства и плохих коммуникаций.

Тирания и жестокость султана восстановили против него различные социальные слои, и Ала уд-дину пришлось пережить крушение собственной политики и честолюбивых замыслов. Его сын, Кутб уд-дин Мубарак-шах (1316-1320), начал правление с отмены всех реформ отца. Он возвратил конфискованные в халиса деревни и земли улемов (мусульманских богословов) и других земельных собственников — маликов. Люди, по

454

словам историка Барани, были избавлены от суровости Ала уд-дина; никто не боялся более услышать: «Делайте это и не делайте того, говорите так, а не эдак, это прячьте, а это нет, ешьте то и не ешьте это, продавайте это, но это не продавайте».

Правление Мубарак-шаха было непродолжительным. Он был убит своим военачальником Хосроуханом. Как и Малик Кафур, последний был обращенным в ислам индусом и повторил некоторые из его крупных военных предприятий в Южной Индии. Захватив власть, Хосроу-хан не сумел удержать ее. Группировка тюркской военно-феодальной знати во главе с мукта Дибалпура Маликом Гази разбила его войско; Хосроу-хан был схвачен и обезглавлен. Его победитель вступил на престол под именем Гийас уд-дина (1320-1325), положив начало правлению династии Туглаков; одиннадцать представителей ее находились у власти до начала XV в. Административные реформы, задуманные и, возможно, осуществлявшиеся Гийас уд-дином, имели целью упорядочение сбора налогов, фиксацию прав мукта, а также чиновников и считавшихся таковыми представителей общинной верхушки и мелких феодалов-индусов. Свои войска султан посылал в Бенгалию, Ориссу, Варангал. В 1325 г. его сын Джауна-хан устроил близ Дели пышный прием отцу, возвращавшемуся из похода в Бенгалию. Во время церемониального марша слонов рухнул непрочно сработанный деревянный павильон, под обломками которого оказался погребенным Гийас уд-дин. Многие, видимо, считали тогда, что смерть была уготована султану его сыном, лично руководившим всеми приготовлениями к торжественной встрече. Именно эту версию излагает арабский путешественник Ибн Баттута, проживший несколько лет в Дели в дни правления Джауна-хана, короновавшегося под именем Мухаммад-шаха Туглака (1325-1351).

Он получил в наследство огромное государство. Султанские наместники правили в городах и областях, удаленных от Дели на многие сотни и даже тысячи километров. Видимо, стремлением укрепить свою власть на Декане было продиктовано перенесение Мухаммад-шахом в 1328 г. столицы из Дели в Девагири, переименованный в Доулатабад, город, бывший ключом к богатым княжествам и городам Юга. Спустя некоторое время, в 1337 г., султанский двор вновь обосновался в Дели.

Мухаммад-шах продолжал завоевательную политику своих предшественников, для чего он собрал огромную армию. Это потребовало введения дополнительных к хараджу сборов-абваб (букв, «статьи»), резко ухудшивших положение земледельцев, бросавших земли и укрывавшихся в лесах. Некоторые крупные военные предприятия султана — в область Нагаркота (Пенджаб) и Караджал (предгорья Гималаев) — не принесли ему успеха. Особенно крупная неудача постигла его в Караджале (1341 г.). Хотя местный правитель согласился на выплату дани, отход стотысячной султанской армии обернулся ее гибелью. Горные племена, заняв проходы, захватили войсковой обоз; обрушив на султанских воинов град камней и отравленных стрел, они перебили их. Оставшиеся в живых долго скитались в горах. В столицу вернулось лишь несколько человек.

В 30-40-х годах от Султаната отложились Бенгалия и Варангал. Девагири и многие другие отдаленные от Дели территории были охвачены мятежами. Они подавлялись с большой жестокостью, и султан получил прозвище Хуни («Кровавый»).

455

Не доверяя многим из эмиров, Мухаммад-шах предпринял попытку создать новую знать, обязанную целиком ему своим возвышением. На ответственные должности были назначены «низкорожденные» индусы — цирюльник, садовник, сын ткача и т.д., что еще более ожесточило тюркских эмиров.

Последние годы жизни Мухаммад-шах провел в Тхатте (Нижний Синд) в тщетной попытке усмирить мятеж местного правителя-индуса. В 1351 г. он умер от приступа лихорадки. И тогда знать возвела в войсковом лагере на престол его пожилого родственника (дядю) под именем Фируз-шаха (1351-1388). Он начал свое правление с решительных расправ над многочисленными руководителями и последователями религиозных сект, учение которых находило отклик среди демократических слоев. Одновременно были снижены или упразднены многочисленные налоги. По свидетельству историка Афифа, Фируз-шах «отменил все поборы, не дозволенные шариатом, а те, что были предусмотрены, уменьшил».

Новый султан попытался вернуть некоторые из утраченных территорий. Поход в Ориссу и длительная осада Нагаркота (1361 г.) вынудили владетелей этих земель признать себя вассалами султана. Ценой огромных расходов и больших потерь удалось подчинить Тхатту; правда, едва султанское войско оставило ее пределы, как вновь восстал один из местных владетелей. Не имели успеха походы Фируз-шаха в Бенгалию. Эта богатая область оставалась во власти тюркских военачальников и мелких местных феодалов.

В течение своего долгого правления султан был фактически марионеткой в руках военачальников и приближенных. Уступки, на которые он шел, привели к значительному росту их привилегий и влияния, что, видимо, и было важной причиной усиления в конце его правления центробежных тенденций. То в одной, то в другой области вспыхивали мятежи; при дворе не прекращались интриги и заговоры.

Своим наследником и соправителем Фируз-шах назначил сына, Мухаммад-хана. Однако могущественная группировка среди тюркской знати провозгласила наследником внука Фирузшаха, Гийас уд-дина. В 1388 г. умер Фируз-шах, а вскоре был убит и Гийас уд-дин. Началась острая борьба за власть. На троне Дели быстро сменяли друг друга отпрыски династии Туглаков, поддерживаемые той или иной группировкой. Последним из Туглаков на престол вступил Насир уд-дин Махмуд-шах, один из внуков Фируз-шаха. При нем начался подлинный распад государства. В 1394 г. от Дели отпали земли по среднему течению Ганга: в Джаунпуре объявил себя независимым правителем евнух Малик Сарвар, присвоивший себе титул «Султан ушшарк»(«Султан Востока»). Основанная им династия правила до 1479 г. Из-под контроля Дели вышел и Гуджарат, где независимым правителем стал наместник области, Музаффар-хан, положивший начало династии Танк, или Ахмад-шахи.

Усиление центробежных тенденций имело в основе своей рост могущества феодалов-мукта, наблюдаемый на протяжении всего XIV века, за счет увеличения их личной доли в прибавочном продукте переданных в икта деревень в ущерб доле государства, поступавшей в виде налога или шедшей на содержание войска мукта. Согласно установлениям Гийас уд-дина Туглака, доля мукта, считавшаяся его личным жалованьем, должна была составлять примерно l/2Q — ^/10 °бъема налога. Однако из контекста источника следует, что мукта, эмиры и правители областей-

вилайетов

456

присваивали произвольно средства, предназначавшиеся на содержание воинов. Это могло вызывать определенные санкции со стороны фиска.

Наблюдаемая в XIV в. тенденция к росту экономического благосостояния мукта стала особенно выраженной при Фируз-шахе. Учитывая «большие расходы мукта», писал Афиф, султан освободил их от хидмета (букв, «служба»), т.е. обязательного прежде подношения султану (помимо уплаты со своих икта махсула — налога) дорогих коней и оружия, слонов, верблюдов, украшений из золота и серебра. Самый принцип отчетности мукта нередко нарушался ими, и чиновники дивана, опасаясь могущественных представителей знати, «допускали упущения в проверке счетов икта», не вызывали в диван их делопроизводителей. Нарушения и злоупотребления со стороны мукта оставались безнаказанными. При Ала уд-дине средством контроля над доходами и расходами мукта была инспекция их войска; важным элементом ее считалось клеймение лошадей проходивших инспекцию воинов. Благодаря этому ограничивалась возможность всякого рода комбинаций, большая часть

которых сводилась к тому, что мукта содержали меньшее число всадников, чем это полагалось на доходы предоставленных им икта. При Фируз-шахе инспекция войска производилась крайне нерегулярно из-за неявки мукта, что не вызывало, однако, никаких санкций. De facto или с одобрения верховного правителя многие икта при Фируз-шахе превратились в обеленные (иммунитетные) в налоговом отношении владения. Служебные земельные владения, свободные от обложения в пользу государства и жалуемые представителю феодальной знати, назывались инамом (дар), по аналогии с иммунитетными владениями религиозных учреждений и представителей духовного сословия.

Рост экономического могущества мукта был связан также и с усилением лежавшего на податном сословии, и прежде всего общинном крестьянстве, налогового бремени. Мы не знаем точно, какую долю крестьянского урожая изымали в качестве хараджа. Известно лишь, что введение Ала уд-дином налога в размере половины урожая было мерой чрезвычайной и разорительной. Побои, тюремное заключение и прочие жестокости, пишет Барани, применялись, чтобы заставить «индусов и мусульман платить налоги». Преемник Ала уд-дина, Мубарак-шах, «избавил народ от тяжелых налогов и жестоких поборов, а насилия, истязания, заключение в кандалы и темницы, побои были устранены из практики диван-и везарета... а установления и приказы Ала уд-дина упразднены».

Налоговая политика Гийас уд-дина Туглака была также достаточно умеренной. Особым указом от запретил взимать харадж, «превышающий десятую, одиннадцатую часть урожая». Большим облегчением для налогоплательщиков было соблюдение правила, согласно которому чиновники учитывали потери в урожае и в соответствии с этим уменьшали размер налога. В интересах налогоплательщиков было султанское предписание не допускать «в дела, касающиеся областей,

барышников (муваффиран) и откупщиков (мукатаа гиран)».

Нужда в средствах для ведения крупномасштабных войн заставила следующего правителя, Мухаммадшаха Туглака, резко увеличить налоговое бремя, что коснулось прежде всего столичной области и Ганго-Джамнского двуречья, где были введены абвабы. Высокие налоги стали причиной того, что области оскудели, возделывание земли полностью прекратилось: «Крестьяне (раийаты) отдаленных областей, прослышав о разорении крестьян Доаба, из страха, что с ними может приключиться то

457

же самое... бежали в джунгли. Из-за сокращения посевов в Доабе, разорения крестьян, уменьшения числа приходящих караванов начался страшный голод. Цены на зерно поднялись». В довершение всего в течение нескольких лет стояла засуха, и «от голода погибли тысячи тысяч людей».

Обстоятельства вынудили Мухаммад-шаха декларировать, как свидетельствует Ибн Баттута, некоторые налоговые послабления. Однако бремя налогов, видимо, оставалось тяжелым. Неудивительно, что преемник Мухаммад-шаха, Фируз-шах, как уже говорилось, начал свое правление с отмены многих налогов.

Организованному феодальному разбою противостояла община как форма организации земледельческого населения.

Сведения об общине в Делийском султанате, как и позднее, при Моголах, практически отсутствуют. Только на основании некоторых более ранних источников и главным образом позднейших данных, учитывая консервативный характер общины, можно воссоздать ее структуру в так называемый мусульманский период, в частности в XIV в.

Можно предполагать, что в Индии в XIV в. существовали различные типы общин — от родовой до сельской. Труднодоступные горные долины и земледельческие оазисы в джунглях населяли племена и кланы, находившиеся на различных стадиях разложения родо-племенных отношений. Это — тхатты в Синде, хохары, мина, бхати в Пенджабе, меры в Двуречье и Мальве и т.д. Однако, по всей видимости, преобладающим типом была кастовая община как модификация сельской. Верхний слой ее был представлен высокими и средними землевладельческими кастами (раджпуты, джаты, кунби и др.), а низшие слои — неприкасаемыми. Как можно судить по некоторым данным источников, пахотная земля находилась в индивидуальном владении отдельных семей, а луга и другие угодья — в коллективном. Землевладельцы в своеобразном своде законов «Фикх-и Фируз-шахи», составленном во второй половине XIV в., рассматриваются как собственники земли, которая может переходить от одного налогоплательщика к другому путем купли-продажи. Существовало значительное неравенство земельных участков и имущественное расслоение среди землевладельцев-налогоплательщиков. Община включала различные не только имущественные, но и социальные группы. К социальным низам относились балахары, которых Барани противопоставляет общинным верхам (хута). По мнению ряда исследователей, балахары были неприкасаемыми. Однако факт уплаты ими хараджа свидетельствует, видимо, о том, что они могли приобретать статус налогоплательщика. Хута упоминаются в «Истории» Барани в одном ряду с мукаддамами и чаудхри в контексте налоговых реформ правителей. Очевидно, что это были представители феодализирующейся общинной администрации, старшины деревень или округов, выступавшие посредниками между общинными землевладельцами и государством или мукта. Хута, мукаддамы, чаудхри имели в своем распоряжении

освобожденные от налогов земли. Кроме того, они облагали в свою пользу других общинников. Налоговые установления Ала уд-дина об уплате хараджа в размере половины урожая были распространены и на представителей этой элиты, в результате чего «хута из привилегии хути не осталось ничего». Гийас уд-дин Туглак проводил более умеренную политику в отношении общинной верхушки. Его наказ чиновникам предписывал строго следить за тем, чтобы «хута и мукаддамы не облагали раийатов в свою пользу, сверх хараджа султану. С посевов и пастбищ хута

458

и мукадцамов налоги не взимаются. Надо, чтобы их право тем и ограничивалось...» Думается, однако, что все попытки ограничения прав общинной верхушки не могли приостановить процесса ее феодализации, превращения в низшее звено феодального класса и феодальной

государственной администрации. Однако процесс этот не был завершен в XIV в., поэтому общины оставались очагами сопротивления феодалам, хотя кастовая и социальная стратификация общины, естественно, снижала ее антифеодальные потенции.

Расправы не снимали социальной напряженности. Это вынуждало феодальные власти маневрировать, идти на уступки — снижать одни, упразднять другие налоги, что обеспечило относительно благоприятные условия для хозяйственной деятельности.

Источники XIV в. позволяют составить некоторое представление об экономике Делийского султаната, прежде всего — Северной Индии. Широкое распространение имело неполивное, богарное земледелие, зависящее от муссонных дождей. Интенсивно возделывались заливные земли по берегам больших рек. Во многих местах земледелие зависело от искусственного орошения. Широко применялся полив садов

ипашен из принадлежащих частным лицам колодцев и резервуаров (танк), служивших также источниками питьевой воды. Значительные массивы земель были обводнены благодаря каналам, построенным при Фируз-шахе. Имея протяженность 80-90 косов (180-200 км), они шли от рек Сатледж-Джамна, Кали (Калини) к Хисар-Фируза (совр. Хисар), Ханси, Фирузабаду, окрестностям Дели.

На строительстве каналов использовался подневольный труд. Для сооружения одного из них, по данным историка второй половины XVI — начала XVII в. Бадауни, было согнано 50 тыс. человек. Для подачи воды из источников орошения использовалось водяное колесо. Известная еще в древней Индии аргхатта была усовершенствована в средние века: приданное ей осевое приспособление позволяло для приведения в действие деревянного колеса с керамическими кувшинами использовать рабочий скот. Описанное Бабуром водяное колесо появилось, видимо, уже в предшествующий период

ине было новинкой в начале XVI в.

Неполивные земли — а нередко и поливные вследствие несовершенства ирригационных сооружений, которые обеспечивали посевы водой лишь в течение нескольких месяцев в году, — страдали от засух, приносивших недород и голод.

Богатые почвы и теплый климат благоприятствовали выращиванию почти повсеместно двух-трех урожаев зерновых. Основной зерновой культурой был рис. Согласно сообщениям арабских путешественников XIV в., в Индии выращивался 21 сорт риса. Ячмень, пшеница, джовар, грэм также были широко распространены. Много земли находилось под бобовыми — горохом, машем, мотхом, фасолью и т.д. Повсеместно культивировались всевозможные овощи (морковь, свекла, лук, спаржа, огурцы) и бахчевые (тыквы, дыни, арбузы). Источники дают длинные перечни также и выращиваемых фруктов — бананы, манго, абрикосы, гранат, мандарины, лимоны. Виноград «всех сортов», по свидетельству Афифа, выращивали при Фируз-шахе в окрестностях Дели; историк называет семь из них: черный, белый финиковый, пурпурный, читорский и др. Важной тенденцией развития земледелия в XIV в. было некоторое расширение производства технических культур — хлопчатника и сахарного

459

тростника. Обширные площади земли находились под пастбищами и выгонами (харак), что позволяло жителям деревень и городов держать в большом количестве крупный рогатый скот, овец и коз.

Важной отраслью хозяйства было ремесло, которым занимались как в деревне, где оно было преимущественно натуральным и обслуживало общину, так и в городе. Здесь ремесленники работали в собственных мастерских (или на дому), пользуясь собственным сырьем и инструментами. Они обслуживали местный рынок или выполняли индивидуальные заказы. Другую категорию городских производителей составляли работники в принадлежавших государству мастерских-кархана. Создаваемая в этих мастерских, возглавляемых чиновниками, продукция поступала в распоряжение казны и шла на удовлетворение нужд двора и придворной знати. За свой труд из казны работники получали довольствие. Число таких работников, возможно, и уступало числу мелких городских товаропроизводителей, тем не менее было довольно внушительным. В одних только ткацких кархана Мухаммад-шаха Туглака работали 4