Moscow Kremlin Museums, Russian Federation
Apprentices and organization of apprenticeship in the armory chamber of the 17th century1
Sergey P. Orlenko
Abstract
The article is devoted to the study of the organization of the training of craft personnel in the court gunsmith of the Russian tsars in the 17th century. The author studies the ancestry of the apprentices of the Armory, summarizes and analyzes the data on the number, specialties, study terms, and the amount of tuition. The author pays attention to the peculiarities of vocational training in the court's workshop - the opportunities to send apprentices to other regions for obtaining necessary knowledge and skills and to invite mentors from other cities or from abroad. The article describes the actions of department's administration on overcoming the staffing crisis caused by the consequences of the Moscow plague of 1654. The author highlights the issue about the forms of encouragement for apprentice displaying abilities and diligence and for distinguished mentors. The article also discusses the procedure and the necessary conditions for the transition of apprentice to the status of master of the Armory chamber.
The research is based on the complex of unpublished materials of the former archive of the Armory, now Fund 396 of the Russian State Archive of Ancient Acts.
Key words: Russia, the Armory chamber, 17th century, apprentices, masters, professional training.
Ученики и организация ученичества в Оружейной палате XVII века
Сергей Павлович Орленко
Музеи Московского Кремля, г. Москва, Российская Федерация
Аннотация
оружейный палата мастерская придворный
Статья посвящена изучению организации подготовки ремесленных кадров в придворной оружейной мастерской русских царей в XVII веке. Исследуются вопросы о происхождении учеников Оружейной палаты. Обобщаются данные о численности, специальностях, продолжительности обучения и размере оплаты учеников. Автор уделяет внимание особенностям организации профессионального обучения в придворной мастерской - наличию возможности отправлять учеников в другие регионы, а также приглашать наставников из других городов или из-за границы. Рассматриваются меры руководства ведомства по преодолению кадрового кризиса, вызванного последствиями московской чумы 1654 года. Затрагивается вопрос о формах поощрения для проявивших способности и старание учеников, а также мастеров, которые вели активную наставническую деятельность. Также в статье идет речь о процедуре и необходимых условиях для перехода из учеников в мастера Оружейной палаты.
Основой для исследования служит комплекс неопубликованных материалов бывшего архива Оружейной палаты - ныне фонда 396 Российского государственного архива древних актов.
Ключевые слова: Россия, Оружейная палата, XVII век, ученики, мастера, профессиональное обучение.
Введение
Значение для изучения русского художественного и декоративно-прикладного искусства периода позднего средневековья имеет исследование деятельности одного из его важнейших центров - Оружейной палаты. На придворную мастерскую возлагался чрезвычайно широкий круг задач по обеспечению потребностей государева двора - от создания боевого и парадного оружия и атрибутов важнейших придворных церемоний до изготовления предметов церковной утвари и храмового убранства. Успешное функционирование мастерской напрямую зависело от компетентности администрации и от квалификации ремесленников. Одним из важнейших аспектов изучения деятельности Оружейной палаты XVII в. является вопрос о принципах подготовки профессиональных кадров придворной мастерской.
Методы
Впервые тема ремесленного ученичестве в Москве XVII в. затрагивалась в общей работе М.В. Довнар-Запольского [4, с. 134-136]. Статья С.В. Бахрушина основывается на исследовании документов Мещанской слободы последней четверти XVII века. Автор рассмотрел номенклатуру специальностей слободских учеников и условия их приема на обучение [2, с. 111-120]. Базой работы Н.К. Сербиной послужил комплекс материалов по истории Тихвинского посада 16691700 гг., где в наибольшей степени было развито обучение кузнечному и иконописному делу [37, с. 148-169]. Подробнее других сюжеты, связанные с профессиональным обучением в Оружейной палате, изложены в статье Е.М. Тальмана, где привлечено значительное число документов делопроизводства Оружейного приказа [43, с. 67-95]. Вопрос об учениках так называемых польских мастеров - выходцев из городов, ранее принадлежавших Речи Посполитой и поступивших в Оружейную палату в 1656-1660 гг., - затрагивался М.Н. Ларченко [8, с. 185].
Вместе с тем ряд аспектов организации профессионального обучения требует дополнительного внимания, существующие в науке суждения нуждаются в уточнении.
Источниковой базой данного исследования служит комплекс материалов делопроизводства Оружейного приказа (Оружейной палаты) XVII в., ныне - фонд 396 РГАДА. Первоочередное значение имеют документы по личному составу мастерской - росписи мастеровых людей и учеников Оружейной палаты разных лет. Существенные лакуны в сохранности этих источников отчасти позволяет компенсировать финансово-хозяйственная документация приказа - распоряжения о выплате жалования и выдаче наград. Немаловажная и интересная информация содержится в челобитных мастеров и их учеников, а также в различных документах, возникших в процессе решения дел по этим челобитным. Изучение и комплексный анализ данных источников позволяют составить общее представление об учениках и организации ученичества в Оружейной палате XVII века.
Династии оружейников
Из всех вариантов и форм ученичества логично начать с самого естественного - когда знания и навыки передаются между членами одной семьи. Данный вопрос тесно смыкается с темой о мастерских династиях царских оружейников в XVII веке. В документах Оружейного приказа упоминаются имена «самопальных» мастеров Ивана, Тимофея, Дружины и Максима Лучаниновых. Известные источники не дают представления о степени родства этих мастеров, но, вероятно, все они были членами одной семьи, в которой мастерство передавалось от старшего поколения к младшему. Деятельность оружейников этого семейства ограничивается первой половиной столетия [9, с. 26-36].
Наследниками мастерства и продолжателями своего дела видел своих сыновей ведущий оружейник «латный и самопальный мастер» Никита Давыдов. Одна из выписок воспроизводит документ 1640/41 г., в котором в одну строку написаны ученики «Любимко да Федотко Микитины» [71, л. 10]. (Ранее выдвигалось предположение, что, возможно, Федот был сыном Н. Давыдова [28, с. 193194].) В 1648 г. Н. Давыдов обратился с просьбой о приеме в Оружейную палату на место умершего сына Любима своего пасынка - усыновленного «татарчонка Мишку» [61, л. 1]. В документе 1649 г. фигурирует «ствольный и замочный» мастер Мишка Микитин [29, л. 9]. В росписи мастерским окладам 1656/57 гг. имена Федота Микитина и Михаила Никитина отсутствуют [33, л. 44-62]. Возможно, как и многие другие, они не пережили московской чумы 1654 года.
В 1633 г. в «лучные» мастера Оружейной палаты был принят Сава Иванов [14, л. 46]. С начала 1640-х гг. в учениках Оружейной палаты состоял Мартын Савин, «а учился... лучному делу у отца своего» [14, л. 10-11]. В 1650 г. Мартын был принят в мастера, а в январе 1661 г. за ним было велено справить отцовский оклад [48, л. 1-3].
В Оружейной палате 1630-х гг. начинали службу «самопальные» мастера братья Кондратий и Григорий Вяткины. Не позднее 1651 г. Кондратий перевелся в Рейтарский приказ. Весной 1663 г. Григорий Вяткин «привел в Оружейную палату сына своего Афонасья и... челом ударил в мастеровыя» [70, л. 18]. Обычно сыновья мастеров приходили в Оружейную палату сразу на мастерские места, минуя стадию казенного ученичества.
К династиям Оружейной палаты второй половины XVII в. относится группа мастеров лучного дела с прозвищем Деревягины. Весной 1667 г. Василий Деревягин бил челом, «что он устарел и очми мало видит», просил взять на свое место сына - «он де, Савка, лучного дела горазд» [36, л. 24]. В лучных мастерах палаты Савва прослужил около десяти лет. «И 185-го (1677) генваря в 5-й день лучник Сава Деревягин умре» [5, л. 87]. О принятии в мастера и назначении отцовского оклада в январе 1677 г. бил челом сын Саввы - Емельян Деревягин [45, л. 1-5]. Емельян прослужил в Оружейной палате до начала 1690-х гг. [13, л. 25-26].
В 1645 г. в станочные мастера Оружейной палаты поступает Евтифий Кузовлев [34, л. 4]. В послечумной период он становится лучшим русским станочником палаты. В 1670-е гг. учениками (а позднее и мастерами) станочного дела состоят его сыновья - Петр и Федор Кузовлевы [41, л. 23].
Из мастерских династий Оружейной палаты второй половины XVII в. особенно заметны многочисленные представители семейства Блисовых. В 1667 г. в Оружейную палату из Воскресенского монастыря были переведены станочного дела мастера Максим Михайлов по прозвищу Блисов и его сын Демьян [36, л. 42; 73, л. 11]. Максим прослужил в Оружейной палате почти тридцать лет [5, л. 74]. В 1670-е гг. в станочные мастера палаты пришли еще двое его сыновей - Тимофей и Иван. Иван, вероятно, на тот момент младший, имел прозвище Блисенок [6, л. 124, 132-134 об.]. В 1699 г. Демьян бил челом о принятии в станочные мастера своего сына Савватия [56, л. 1-6]. Отец и сын трудились в Оружейной палате до начала Х^П в. [50, л. 2].
Число случаев, когда в ученики или мастера Оружейной палаты поступали сыновья или другие члены семьи действующих специалистов придворной оружейной мастерской, довольно значительно. Такие примеры встречаются среди представителей почти всех ремесленных специальностей Оружейной палаты.
Примечательны случаи, когда в ученики брали членов семьи ремесленников, чья служба прервалась ранее. Осенью 1658 г. царю Алексею Михайловичу бил челом «Ружейного приказу мастерской сын Васька Федотов». Из материалов дела следует, что сирота В. Федотов был отдан «самопальному» мастеру Василию Титову в октябре 1656 г., однако жалования ему не назначили. Около двух лет Василий Федотов жил у своего мастера на положении «безокладного» ученика. В 1658 г. было велено учинить ему жалование «оклад 3 рубля, по 6 четей ржи и овса» в год [71, л. 9-12; 40, л. 7]. Вероятно, отцом В. Федотова был единственный известный нам мастер палаты дочумного периода по имени Федот - упоминавшийся Ф. Никитин.
В ученики живописца Станислава Лопуцкого в 1663 г. был принят сын «ствольного» мастера Оружейной палаты Артемия Безмина, трагически погибшего во время поездки в Тулу в 1661 г. [10, с. 33-35]. Не позднее 1668 г. в ученики «станочного» мастера Оружейной палаты Евтифея Кузовлева был определен другой сын А. Безмина - Пантелеймон [75, л. 21; 73, л. 22].
В большинстве случаев сыновья мастеров Оружейной палаты овладевали той же специальностью, которой владели их отцы, но были и исключения. Так, сын «самопального» и «пушечного» мастера Ермолая Федорова - Дорофей - был принят учеником к живописцу С. Лопуцкому [21, л. 1-2]. Возможно, в подобных случаях учитывались желание и способности молодых людей.
Процесс обучения и внешние коммуникации
Специфической чертой организации процесса профессионального обучения в Оружейной палате была возможность отправки учеников для получения нужных специальностей в другие регионы или приглашение обучающих мастеров «извне».
В начале 1660-х гг. был предпринят ряд шагов, направленных на восполнение дефицита специалистов, способных изготавливать сабли и доспех высокого достоинства. Из Оружейной палаты в Астрахань была отправлена группа учеников «для учения булатных сабельных полос и панцирей» [8, с. 186]. Также руководство ведомства в 1661 г. обратилось к воеводе Г.С. Черкасскому, потребовав прислать в Москву «черкас пансырного дела самых добрых мастеров, да булатного сабельного дела сварщиков» [23, л. 1]. Однако, несмотря на троекратную посылку грамот, мастера «черкасы» в Оружейной палате так и не появились.
В 1664 г. из Астрахани прибыли восемь учеников сабельного дела и трое панцирного. Из них только двое - «пансырник» Якуб Яковлев и «сабельник» Иван Анисимов - были из тех, кого отправили из Москвы в 1660 г. [12, л. 198-200]. Остальные были «прибраны» воеводой Г.С. Черкасским в Астрахани и определены в ученики к местным мастерам. Квалификация прибывших оказалась невысокой. Самостоятельно делать сабли и доспех они не могли [27, л. 1-5; 43, с. 81].
Были попытки взаимодействовать с иностранными государствами по вопросу профессионального обучения кадров Оружейной палаты. Так, в первой половине 1620-х гг. Тимофей Лучанинов был отправлен в Персию «для изучения пищального и сабельного дела» [9, с. 32]. О результатах этой поездки, к сожалению, ничего не известно. Неудачно окончилась попытка пригласить в наставники оружейников и бронников из Ирана [7, л. 265-265 об.].
Успешнее обстояли дела с приглашением из Персии мастеров-наставников других специальностей. В 1660 г. в Москву из Ирана прибыли шелкового дела мастера Мамаделей Анатов и «гзового» дела (кожа особой выделки) Шабан Иванов с помощниками. Известны имена их русских учеников: «гзовники» - Аверкий Никитин и Степан Иванов, «шелковники» - Антроп Михайлов, Григорий Иванов, Андрей Семенов, Никита Елизарьев. О готовности самостоятельно делать «гзовое дело» ученики заявили в апреле 1661 года. Больше времени понадобилось «шелковникам». Что перс их «всему научил и они горазди», русские ученики «дали скаску» на год позже [52, л. 1, 5, 9]. Все они были зачислены в штат Оружейной палаты [22, л. 1].
В начале 1670-х гг. Роман и Прохор Камаевы, Тарас Сидоров, Демьян Семенов были приняты в ученики Оружейной палаты. Их наставниками назначили прибывших в Москву из Тулы Кузьму Туленина (Плотникова) и Петра (Перфилия) Варламова сына Салищева. Велено было учить «чтоб они умели делать полосы сабельные, шапки мисюрки, стволы винтованные красного железа (дамасской стали. - С. О.)» [68, л. 40]. По завершении обучения и предоставлении образцов своей работы молодые люди были приняты в штат и много лет трудились как «красного железа ствольного дела мастера» (кроме Д. Семенова, умершего в 1673 г.) [68, л. 6, 11-15, 2732, 35-36].
Социальный состав учеников
Помимо сыновей действующих или бывших мастеров Оружейной палаты, в ученики принимались, а иногда и рекрутировались жители Бронной слободы, находившейся в ведении Оружейного приказа с середины XVII века. Из тяглецов Бронной слободы были «прибраны» ученики шелкового и «гзового» дела [69, л. 9; 18, л. 17; 18, л. 17]. В 1660-е гг. из Бронной слободы были «прибраны» ученики к «станочному» мастеру Е. Кузовлеву и «строчному» мастеру Дмитрию Степанову [12, л. 56-57]. В 1666 г. обучавший Петра Елизарьева «строчник» Д. Степанов умер [60, л. 1-4]. В подобных случаях ученики передавались другому мастеру той же специальности. Петр был отдан «строчнику» Прокофию Андрееву, у которого жил и учился до поступления в мастера в 1678 г. [67, л. 1-6]. К тяглецам Бронной слободы принадлежали ученики «ствольного дела красного железа» Тарас Сидоров и Демьян Семенов [74, л. 11]. Вероятно, оттуда же были взяты Роман и Прохор Камаевы.