В ведении оружничего находился приказ Ствольного дела, занимавшийся изготовлением строевого оружия [1, с. 143]. В 1662 г. столярного, токарного и деревянного резного дела мастеру Давыду Павлову был дан ученик «Ствольного приказу станочника Ивашка Данилова сын Андрюшка, для науки польского деревянного резного дела» [12, л. 59]. В феврале 1670 г. станочному мастеру Василию Корцу был дан в ученики сын станочного мастера Ствольного приказа Василия Митина - Лука [57, л. 1-2]. Вероятно, из семей кузнецов Бархатного двора в 1672 г. были взяты «кузнецие дети» Андрей и Матвей Семеновы, отданные Афанасию Вяткину в обучение ствольному и замочному делу [31, л. 7].
Разумеется, зачисление в ученики только «своих» не было абсолютным правилом. Среди учеников Оружейной палаты можно встретить выходцев из разных московских слобод и сотен, из провинции, иноземцев и «но- вокрещенов». Немало случаев, когда на основании известных документов определить происхождение того или иного ученика не представляется возможным. Вместе с тем массив изученной документации позволяет сделать вывод, что во второй половине столетия выходцы из среды подчиненных оружничему ведомств и слобод составляли значительную, а возможно и большую часть учеников придворной оружейной мастерской.
Персональный состав учеников Оружейной палаты, их материальное обеспечение
Сведений об учениках Оружейной палаты дочумного периода настолько мало, что не составляет труда перечислить их поименно, сообщив известные сведения об их специальности и жаловании.
Авраам Иванов - не позднее 1640/41 г., «4 рубля по 8 четвертей ржи и овса» [71, л. 10]. Василий Корцов - не ранее 1651 г., станочного дела [53, л. 12]. Василий Титов - не позднее 1645 - декабрь 1649 г., ствольного и замочного дела [29, л. 9-15]. Любим Никитин - не позднее 1640/41 г., ствольного и замочного дела, «4 рубля по 8 четвертей ржи и овса» [71, л. 10]. Мартын Савин - не позднее 1640 г., лучного дела, «3 рубля по 6 четей ржи и овса» [14, л. 11]. Михаил Посников - не позднее 1640/41 г., «3 рубля хлеба 6 четей ржи овса то ж» [14, л. 11]. Прохор Иванов - не позднее 1641 г., «4 рубля по 8 четвертей ржи и овса» [14, л. 20]. Федот Никитин - не позднее 1640/41 г., сабельного дела, «4 рубля по 8 четвертей ржи и овса» [71, л. 10].
Как и мастера, ученики Оружейной палаты в первой половине XVII в. получали годовые денежные и хлебные оклады. Такая практика недолго сохранялась и в послечумной период. В 1658 г. ученику «самопального» мастера В. Титова Василию Федотову был назначен годовой хлебный и денежный оклад [71, л. 9-12]. Последним учеником Оружейной палаты, кому было назначено годовое жалование, был, вероятно, Никита Иванов, отданный в 1660 г. «в наученье» ольстренику Л. Блохину [51, л. 1-3].
Необычен сюжет с последним учеником Никиты Давыдова. 21 февраля 1656 г. в Оружейную палату поступил резного дела мастер иноземец Федор (в православном крещении Борис) Крыгор. «Немчин» поступал в палату как зрелый мастер, однако он был записан в ученики к знаменитому оружейнику и числился учеником до ухода Н. Давыдова в монастырь в 1664 году. Б. Крыгору платили годовой оклад 8 рублей и давали «поденный денежный корм по 3 деньги на день» [15, л. 40]. Сведений о хлебном окладе Б. Крыгора в бытность его учеником не выявлено.
Недостаток внимания со стороны администрации к подготовке кадров в 1630-1640-е гг., потери от «морового поветрия» имели тяжкие последствия. В 1660-е гг. руководство Оружейной палаты столкнулось с угрозой утраты «самых надобных и мудрых дел» русскими людьми и активно старалось исправить положение [12, л. 55]. С увеличением числа учеников связаны, вероятно, изменения формы выплаты жалования. Вместо годовых денежных и хлебных окладов ученикам назначается сумма поденного денежного корма.
Русским ученикам иранских мастеров платили по 5 копеек на день [77, л. 1-7]. В мае 1662 г. «ствольного» дела мастеру И. Костантинову дали ученика Антона Трофима с кормом «по 8 денег на день» [16, л. 46-47]. В 1663/64 г. И. Константинову был назначен другой ученик - Андрей Степанов, а ствольному мастеру Роману Олонцову - Григорий Якимов, с поденным кормом «по алтыну на день» [63, л. 1]. Такую же сумму в 1660-е гг. получали ученик станочника Евтихея Кузовлева - Янка Елизарьев и строчного мастера Остафия Иванова - Прохор Андреев [81, л. 7; 80, л. 5].
Число учеников Оружейной палаты на жаловании не превышало нескольких десятков даже в период расцвета в середине 1660-х - начале 1680-х годов. Точными сведениями о численности, специальностях и жаловании учеников мы обладаем лишь за отдельные годы. В 179-м (1670/71) г. в палате получали жалование 24 ученика. Больше всех (13 человек) было учеников «иконописного» и «живописного» дела. Самое высокое жалование по 2 алтына 2 деньги на день получал «живописного» дела ученик Марк Астафьев, по 2 алтына получали ученики иконописцев Петр Афанасьев, Михаил Иванов и «живописного» дела Василий Познанский, остальные по 4-6 денег на день. Относительно немного было учеников оружейных специальностей. Трое - «станочного» дела, двое «строчников», по одному ученику «ствольного», «лучного» и «стрельного» дела с жалованием по 4-6 денег на день. Относительно высокую сумму - 10 денег - получал ученик «кружевного» дела, по 8 денег получали два ученика «органного» дела [17, л. 1-18].
В 1676 г. на жаловании в Оружейной палате состояло 90 мастеров разных специальностей (не считая «самопальных» стрелков и сторожей) и 31 ученик. По-прежнему большинство составляли ученики «иконописного» и «живописного дела» - 15 человек. Трое учеников «живописного дела» получали по 2 алтына 2 деньги, двое учеников иконописцев - по 2 алтына, остальные - по 4-10 денег на день. Трое учеников «органного дела» - по 8 денег на день. По 6 денег получали трое учеников «ствольного» и трое «станочного дела», трое «строчников», а также двое «резного деревянного дела» учеников. По 4 деньги на день получали ученики «лучного и стрельного дела», 6 денег на день давали ученику «железного резного дела». Документ содержит калькуляцию расходов на выплату денежного жалования по всему ведомству. Общая сумма годовых денежных окладов мастеров составляла 1 168 рублей, «поденного корму» в год им платили 1313 рублей 3 алтына 4 деньги. Ученикам же в год платили 430 рублей 23 алтына 2 деньги [41, л. 1-25]. Таким образом, расходы на содержание учеников в 1676 г. составляли чуть больше 20 % от общей суммы всех видов денежного жалования мастеров Оружейной палаты. Однако «жалованные» мастера получали еще и хлебный оклад, по ценности сопоставимый с денежным.
В 1680/81 г. в Оружейной палате на жаловании состояло 35 учеников. Из них: 5 «иконописного», 17 человек «живописного» и один «преоспективного» дела. Как и ранее, был один ученик «железного прорезного дела». Из представителей оружейных специальностей присутствовали по два ученика «ствольного» и «станочного дела» и один «строчник». Новым для Оружейной палаты стало появление семерых учеников «алебастрового дела» [25, л. 1-5]. При царе Федоре Алексеевиче стало модным использовать алебастр для украшения дворцовых храмов и интерьеров дворца [38, с. 53-63].
В начале 1690-х гг. Оружейная палата функционировала в условиях жестких бюджетных ограничений [82, с. 98]. На жаловании в Оружейной палате в 1691 г. осталось 2 ученика «иконописного», 14 учеников «живописного» и 2 ученика «железного прорезного дела» [13, л. 25-30].
Сумма поденного корма учеников Оружейной палаты зависела от специальности, стажа, а также успехов ученика в овладении ремеслом. О «радении» ученика перед руководством должен был свидетельствовать его наставник [57, л. 1-4]. Ученикам, проявившим способности и старание, жалование могло быть повышено. По алтыну на день первоначально получали Иван Безмин и Дорофей Ермолин. В 1666 г. было велено им прибавить, «давать с прежним по два алтына на день, для того, что они живописному делу учатся с радением». Прибавку в 2 деньги в 1666 г. «за ево ученическое мастерство» получил и строчного дела ученик Прохор Андреев [66, л. 1-4]. Не позднее февраля 1667 г. дождался прибавки в 2 деньги ученик станочного дела Янка Елизарьев [62, л. 1-2].
Помимо денег, ученикам по их челоби- тьям выдавали казенную одежду и обувь. В 1660 г. ученики «шелкового» дела били челом: «пришла, государь зимняя пора, шубенок и платьишка и обуви купить нечем» [77, л. 1]. В марте 1664 г. «ствольного» дела ученикам Григорию Якимову и Андрею Степанову приказано было выдать «серого сукна на кафтаны по осьми аршин, да по сапогам телятинным для того, чтобы они, видя себе государево жалование учились с радением» [63, л. 1-1об.]. Щедрого пожалования удостоились в 1665/66 г. «иконописного» дела ученики Иван Артемьев Безмин и Дорофей Ермолин - «по шубному кафтану, по семи аршин крашенины, по десяти аршин холста, по кафтану суконному из дворцовых сукон, по киндяку, по сапогам, да ис пушкарских шапок по шапке». Куприяну Осипову (Келаре- ву) в 1667 г. дали только «на шубу осмь овчин» и сапоги [64, л. 1-3]. В 1668 и 1669 гг. Куприяну давали «сукна на кафтан, да шубу авчиную», а в 1672 г. он получил на одежду и обувь деньгами - 2 рубля [55, л. 1; 58, л. 1-5; 78, л. 1-2]. В 1670 г. «строчного» дела ученику Тимофею Юрьеву дали «чекмень белой редкой (sic!), да кофтан шубной овчинной, да сапоги телятенные, да шапка суконная овчинная, да рубашка, да портки». На другой год он получил «кожан козлиный, шапка суконная красная с куницею, сапоги телятинные красные, две рубашки, да двои портки». «Строчного» дела ученикам Григорию Пантелееву и Петру Елизарьеву на покупку платья денег дано «по три рубли, по тритцати алтын, по две деньги». Столько же получил ученик иконописного дела Иван Тихонов [39, л. 173-175]. Пяти ученикам живописного дела в 1672 г. дали на платье деньгами по 2 рубля. Взятые в ученики ствольного и замочного дела Андрей и Матвей Семеновы на платье получили по рублю [65, л. 5].
Сроки обучения и карьерный рост учеников
Можно с уверенностью говорить об отсутствии в Оружейной палате стандартных сроков обучения какой-либо специальности. Наставники рекомендовали своих подопечных в мастера «по готовности». На продолжительность обучения могли влиять сложность специальности, возраст ученика, наличие у него начальных навыков, уровень способностей и старательности, степень внимания со стороны наставника. Играло важную роль наличие вакантного оклада, тенденции к расширению или сокращению штата на текущий момент.
Не менее четырех с половиной лет обучался у Григория Вяткина «ствольному» делу Василий Титов [29, л. 13-15]. Не более трех с половиной лет могло продолжаться обучение другого ученика Григория Вяткина - Ивана Константинова [11, л. 9-14]. Около года учился у Г. Вяткина бывший шведский подданный Дмитрий Тарасов [70, л. 13, 18-24].
Необычно долгим был период ученичества Василия Федотова. К мастеру В. Титову он был определен в октябре 1656 г. [71, л. 911], а мастерской «убылой оклад» получил только в октябре 1672 г. [72, л. 7; 78, л. 1-5]. Таким образом, путь от поступления в ученики до мастера занял у В. Федотова шестнадцать лет.
Не установлено, когда точно к ствольному мастеру Ивану Константинову поступил на обучение Куприан Осипов (Келарев). Известно, что в 1667 г. Иван от службы был временно отставлен, а К. Келарев отдан доучиваться Григорию Вяткину [59, л. 2; 58, л. 1-3]. В учениках ствольного дела Куприан продолжал числиться до весны 1677 г. [6, л. 183].
По-разному сложилась ученическая судьба кузнецких детей Андрея и Матвея Семеновых, принятых 1 сентября 1672 г. в обучение к мастеру Афанасию Вяткину [31, л. 7]. Проучившись более восьми лет, в феврале 1681 г. А. Семенов с блестящими рекомендациями поступил в мастера Оружейной палаты [46, л. 311]. Матвей же «от его Афонасья збежал и пропал без вести» [31, л. 8].
Не все казенные ученики сумели выйти в мастера. В документах упоминаются ученики «самопального» мастера Г. Вяткина по имени Петр Федоров и Юрий [32, л. 24; 30, с. 128; 26, л. 39], однако никаких сведений об их поступлении в мастера Оружейной палаты изученные документы не содержат.
Мастера и ученики Оружейной палаты считались состоявшими на государевой службе. При необходимости учеников подключали к выполнению масштабных и срочных работ [47, л. 2-3; 44, л. 2-3]. Изделия учеников (обычно завершавших обучение) присутствуют в ряде росписей пасхальных подносов. Некоторые ученики вместе с мастерами на Пасхальной неделе удостаивались чести «быть у великого государя руки, видеть светлые очи» [35, л. 1-2; 20, л. 1-2].
Поступив в мастера, бывшие ученики могли обратиться с просьбой о пособии на обзаведение необходимыми инструментами. В 1663 г. Дмитрий Тарасов получил из Оружейной палаты «на оружейные снасти» два пуда железа и пуд стали. Позднее по его просьбе было дополнительно дано «тульского железа по весу пуд, да из Ствольного приказу наковальню». По два пуда железа и по пуду стали «на снасти» в середине 1660-х гг. получили «ствольного дела» Василий Федотов и Игнатий Прохоров [54, л. 1-6; 47, л. 1-4]. Возможна была и выдача «на снасти» деньгами. Так, например, в 1675 г. ученику «станочного дела» Янке Елизарьеву была дана «на всякие мастерские снасти - полтина» [24, л. 1].
Можно с уверенностью утверждать, что мнение Е.М. Тальмана о том, что мастера Оружейной палаты за обучение учеников получали особую плату из казны - не верно [43, с. 79]. Сведений о каких-либо установленных прибавках к жалованию обучающих мастеров не выявлено. Подготовка учеников была частью профессиональных обязанностей мастеров. Однако активная и успешная наставническая деятельность могла стать поводом для наград и поощрений.