8
Уголовное право и философия
Юрий Владимирович Голик
Аннотация
Рассматриваются вопросы связи уголовного права и философии, философские основы и основания уголовного права. Отмечается, что в современных условиях развитие уголовного права без опоры на философию практически невозможно. Показывается, как философия влияет на понимание необходимости преобразования уголовного права.
Ключевые слова: философия, философия права, философия уголовного права, нравственность, наказание, преступление, уголовный закон
Abstract
Criminal law and philosophy Yuriy V. Golik
The article focuses on the links between criminal law and philosophy as well as the foundations of philosophy and criminal law. The author notes that in modern conditions criminal law can develop only relying on philosophy and shows how philosophy affects the understanding of the need to transform criminal law. Modern criminal law needs to be reflected. Life is changing, so the role of law in it is changing, too. Criminal law can no longer perform its functions in the way it used to. If we fail to understand this, we will not be able to move forward in our development. We will have to move a lot and quickly in the near future. Life is getting harder and faster, which cannot but please, since any movement makes our life longer.
Keywords: philosophy, philosophy of law, philosophy of criminal law, morality, punishment, crime, criminal law
Какая связь между правом и философией? Казалось бы, вопрос понятен, а понятен ли ответ на него. Кому-то может показаться, что философия юристу нужна постольку-поскольку, а кто-то будет утверждать обратное.
Между тем сегодня именно философская подготовка нужна при изучении права в целом и уголовного права в том числе. Достаточно открыть одиннадцатый номер журнала «Государство и право» за 2021 г., чтобы убедиться в этом. Он почти наполовину посвящен обозначенным проблемам. Для уголовного права это имеет особое значение в силу ряда причин.
Первая. За годы после принятия ныне действующего Уголовного кодекса Российской Федерации (УК РФ) произошла его почти полная десистематизация. Об этом написано и сказано уже очень много, поэтому нет нужды повторяться.
Вторая. Произошло и происходит тотальное обезнаучивание уголовного права. Привлекать ученых к созданию законопроектов не запрещено, но в определенных кругах это считается как бы чем-то неприличным. Об этом также сказано и написано очень много.
Третья. Меняются структура и характер преступности. Наряду с традиционными видами преступлений совершаются некие новые деяния, иногда очень опасные, но не имеющие сегодня даже названия. В ближайшее время масса преступлений начнет совершаться в виртуальном пространстве. Можем ли мы традиционными приемами уголовного права противодействовать этому? - Ответ напрашивается из старого анекдота, когда человека спрашивают: «Вы умеете играть на скрипке?» - Ответ: «Не знаю, не пробовал». Вот и мы не знаем, ибо никакого опыта у нас нет, не было и не могло быть. Но это не значит, что мы должны молча взирать на происходящее. В этой связи без философского осмысления стремительно меняющейся реальности нам просто не обойтись.
Итак, философия. Как мы знаем, философское осмысление мира началось много тысячелетий назад, сразу при появлении науки. Если мы попробуем вчитаться под этим углом зрения в текст Библии, то найдем там массу примеров, подтверждающих правоту этих слов. Так уж устроен человек: он все хочет понять и познать, потрогать и попробовать.
В.И. Вернадский (1863-1945) - великий русский ученый и мыслитель, когда-то писал: «Положение философии в структуре человеческой культуры очень своеобразно. Оно связано с религиозной, социально-политической, личной и научной жизнью неразрывно и многообразно» [1. C. 105]. Для того чтобы ни у кого не возникло отторжения от занятия философией или ее использования, он указывает: «Можно быть философом, и хорошим философом, без всякой ученой подготовки, надо только глубоко и самостоятельно размышлять обо всем окружающем, сознательно жить в своих собственных рамках.
В истории философии мы видим постоянно людей, образно говоря, “от сохи”, которые без всякой другой подготовки оказываются философами» [1. C. 105-106]. Таким образом, философские размышления доступны каждому думающему человеку. Остается добавить, что написано это было еще в 1938 г. в его незаконченной, к сожалению, работе «Научная мысль как планетное явление». Уже в этом названии автор подчеркивает, что наука охватывает всю планету и всех людей, вне зависимости от их местонахождения, рода занятий, цвета кожи и т.д. Наука - это прежде всего мысль, а мысль бесконечна.
Конечно же, В. И. Вернадский был не одинок в своих устремлениях возвысить роль философии в нашей жизни. Считаю необходимым указать на то, что известный русский религиозный философ XIX в. В.С. Соловьёв (1853-1900) свое первое крупное философское произведение, оставшееся незаконченным, озаглавил очень символично: «Философские начала цельного знания» (1877) [2. C. 139-188]. Если отвлечься от его религиозных изысканий, то в сухом остатке останется то, что он признавал философию основой цельного знания. Не фрагментарного, отрывочного, специального и даже не системного, а именно цельного. Именно цельность знания позволяет видеть всю картину окружающего мира полностью, объемно, со всеми выпуклостями и шероховатостями, со всеми достоинствами и недостатками. И криминальная тематика сюда полностью вписывается, ибо позволяет отражать важный сегмент нашего бытия - болезненный, ненужный, но на данном этапе развития человечества, к сожалению, неизбежный.
Что такое цельность? Сам автор начинает свой труд фразой, много объясняющей: «Первый вопрос, на который должна ответить всякая философия, имеющая притязание на общий интерес, есть вопрос о цели существования» [2. C. 139]. Иными словами, мы должны понимать цельность как нацеленность, исходить из цели. Именно цель должна являться исходной точкой отсчета.
Однако русский язык богат и многогранен. Цельность можно понимать и как целостность. В. С. Соловьёв прекрасно это знал и использовал и то и другое значения, не всегда акцентируя на этом внимание. Особенно заметно это проявляется в ч. III «Начала органической логики: характеристика цельного знания. - Исходная точка и метод органической логики». Как правило, такое использование цельности в смысле целостности он применяет при описании истины и человека. Это позволяет нам использовать эти два понятия как синонимы. Они нам пригодятся в обоих значениях. Более того, их использовать надо вместе. Цельная целостность. Это позволит более глубоко проникнуть в суть проблемы. Недаром многие философы очень высоко ценили способность правильно судить о целом. После развала Советского Союза многие бывшие республики Союза утратили свою полноценность и не могут ее восстановить до сих пор. Они полагали, что, объявив себя независимыми, будут получать деньги из Москвы и жить, как прежде.
В праве целостность имеет особое значение. Например, ст. 158.1 УК РФ и ст. 7.27 Кодекса об административных правонарушениях Российской Федерации, предусматривающие ответственность за мелкое хищение, не составляют единого целого, что порождает излишние теоретические споры и сложности при правоприменении. Технологи (норморайтеры) могли бы достаточно легко устранить существующую проблему. Исписаны сотни страниц на эту тему, но законодатель глух к этим призывам, ибо он просто не понимает сути проблемы.
Философия - это прежде всего мысль. Существует бесчисленное количество высказываний самых известных мыслителей по этому поводу. Но и право следует рассматривать как мысль. Гегель в своей фундаментальной «Философии права» писал, что надо «стремиться понять и право как мысль» [3. C. 58]. Иными словами, философия и право здесь сливаются в одном мысленном потоке. Они при этом отражают реальную жизнь, но отражают совсем по-разному.
Мысль присуща только человеку. Точнее, человеческому сознанию. И именно человеческая мысль на каком-то этапе своего развития породила правовую среду. И эта среда, право в целом, стала неотъемлемой частью существования всего общества.
Попробуйте изъять правовую составляющую из нашего бытия. Не получится. Мы срослись с этим явлением намертво. Иногда доводя многие вещи до абсурда. И борьба с преступностью полностью вписывается сюда. Недаром С. А. Бочкарёв специально отметил: «Из истории философии известно, что философская мысль никогда не упускала из виду уголовный вопрос и всегда предусматривала для него место в конструируемых картинах мира. Без него они оставались и считались незавершенными» [4. C. 54]. То есть так было издревле. Это важно.
Мысль должна быть инструментальной и нацелена на повышение статуса человека (в самом широком смысле этого слова). В этой связи важен еще один тезис Гегеля: «Мысль о праве не есть нечто такое, чем каждый обладает непосредственно; лишь правильное мышление есть знание и познание предмета, и поэтому наше познание должно быть научным» [3. C. 58]. Жаль, что это простая мысль не коснулась голов наших депутатов. Философское осмысление жизни продолжается постоянно. Каждый новый период развития выдвигает новые проблемы, которые требуют своего всестороннего изучения и описания. Так, сейчас у всех на слуху проблема цифры. Происходит тотальная цифровизация нашей жизни. Что это такое и к чему это приведет? Философии цифровизации пока не появилось, ученые только присматриваются к проблеме, хотя работы по этой проблеме уже появляются.
Однако уже сегодня очевидно, что появились и еще появятся во множестве новые явления, имеющие отношение к праву и правому регулированию. Сегодня многие из них, если не большинство, даже не имеют адекватного наименования, простого названия. Уже сегодня суды сталкиваются с проблемой легализации переписки через электронные сети. Это доказательство или не доказательство? Как эту переписку отфиксировать и задокументировать, чтобы затем приобщить к делу? Практика наощупь ищет правильный путь.
Таких случаев много. Что-то из происходящего коснется и уже касается уголовного права (та же самая переписка через Интернет в случае ее фальсификации). Мы не можем предвидеть, что конкретно будет, но мы хотя бы должны понимать, что что-то будет. Необычное и непривычное. Надо быть хотя бы морально и интеллектуально к этому готовыми, чтобы не позволить застать себя врасплох.
Следует заметить, что цифровизация по сути дела затмила массу других проблем, порожденных жизнью. Такими проблемами являются конвергентные технологии (нанотехнологии, биотехнологии, информационные и коммуникационные технологии и когнитивные технологии). Т.Я. Хабриева посвятила этому специальную статью и пришла к выводу о неготовности права к открытой встрече с грядущими изменениями [5. C. 138-- 152]. Это не значит, что надо опускать руки. Надо элементарно готовиться. Предупрежден - значит вооружен.
Казалось бы, причем здесь философия? На этот вопрос великолепно ответил академик В.И. Вернадский: ученый, работающий в новых областях знания, «вынужден ждать и должен оставлять в стороне в большинстве случаев суждения философов, не охвативших анализом необозримое количество по существу новых фактов, явлений и эмпирических обобщений, научных теорий и научных гипотез, непрерывно создаваемых научным творчеством.
Для ученого совершенно ясно, что, не проделав указанную работу над новым материалом, философ должен приходить к искаженным выводам». При этом «ученый не может не считаться с работой философа, должен использовать его достижения, но не может придавать ей того же значения, какое он придает основной части своего знания» [1. C. 108]. Сегодняшняя наша жизнь блестяще подтверждает этот простой, казалось бы, вывод.
Одной из острейших и болезненных проблем современности является проблема философии постмодернизма. Это напрямую касается и права. К сожалению, коллеги-юристы слишком мало уделяют внимания этой проблематике.
Пожалуй, только Я.И. Гилинский последовательно старается изучать постмодернизм и его влияние на право в своих статьях. Он опубликовал несколько сборников «Девиантность, преступность, социальный контроль в обществе постмодернизма». В одном из них он в качестве эпиграфа использовал слова известного французского философа и социолога Пьера Бурдьё (1930-2002): «Постмодернизм производит опустошительное действие» [6. C. 10]. Коротко, четко и убийственно точно.
Позже он опубликовал монографию «Криминология постмодернизма (неокриминология)» [7]. Далеко не со всем в этой работе можно согласиться. Дело в том, что философия постмодернизма давно исчерпала себя и мало где в мире кроме России привлекает к себе внимание. А все потому, что она проповедует полный разрыв идей и реальности. Кому же она в таком случае нужна?
Одна из идей постмодернизма: нет никакой истины, есть просто различные взгляды на то или иное событие. В уголовно-правовой сфере это означает, что нельзя установить истину в судебном процессе. Суд волен принимать ту сторону, которая будет для суда более убедительной или привлекательной (а, может, больше заплатит?). При таком подходе скоро и суд станут называть лишней инстанцией.
Почему появился постмодернизм и «зацвел» в разных умах, даже постправо породил? Очень хорошо на это ответил С.А. Бочкарёв: «Возникновение постправа и необходимость его социальной адаптации объясняется совокупностью причин.
Во-первых, общекультурным фоном, претерпевающим кардинальные и принципиальные изменения. Во-вторых, тотальной и социально-психологической разочарованностью прежними государственно-правовыми институтами и укладами. В-третьих, глубоким кризисом правовых систем, ценностей и порядков, не отвечающих наступившим трансформациям. В-четвертых, готовностью постмодерна радикально поступить с “прежними аксиомами”, предложить оригинальный путь выхода общества из кризиса и обеспечить его переход в сферу “новейшего”» [8. C. 27]. Если все это упростить, то перед нами предстанут неудачники, которые оказались не в состоянии генерировать что-то новое и найти выход из сложившейся ситуации и начали говорить о смерти всего и вся. Запугать и привлечь таким образом к себе внимание, не более того.